Правовая охрана традиционных знаний в Российской Федерации: система правового регулирования и направления законодательного совершенствования

Введение

Проблема правовой охраны традиционных знаний в современном мире приобретает всё более острый и многоплановый характер.

Активное освоение биотехнологий, фармацевтики, пищевой промышленности и сферы косметологии сопровождается интенсивным использованием знаний, накопленных коренными и местными общинами на протяжении многих поколений.

При этом коммерческая эксплуатация таких знаний нередко происходит без согласия сообществ, которым они принадлежат, и без какого-либо вознаграждения в их пользу.

Это явление, получившее в международной литературе устойчивое наименование «биопиратство», представляет серьёзную угрозу как биоразнообразию планеты, так и самобытным культурам коренных народов.

Особую актуальность обозначенная проблематика приобретает для Российской Федерации — государства с уникально богатым культурным и биологическим разнообразием, на территории которого проживают более 40 коренных малочисленных народов (далее — КМНС), перечень которых закреплён Федеральным законом от 30 апреля 1999 г. № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» [24] Традиционный уклад жизни этих народов, их знания в области природопользования, народного врачевания, ремёсел, а также традиционные выражения культуры — фольклор, орнаменты, народные художественные промыслы — не получают надлежащей правовой защиты ни в рамках классического авторского права, ни в системе патентного законодательства. Это обусловлено принципиальным несоответствием между природой ТЗ и конструктивными признаками классических объектов интеллектуальной собственности: индивидуальный автор, определённый момент создания, критерий новизны.

Международный контекст придаёт данной теме дополнительную значимость. В мае 2024 года под эгидой ВОИС был принят долгожданный договор об интеллектуальной собственности [20], генетических ресурсах и традиционных знаниях, связанных с генетическими ресурсами. Этот документ, разрабатывавшийся более двух десятилетий, создаёт международно-правовые обязательства в сфере раскрытия источника происхождения генетических ресурсов и ТЗ при патентовании изобретений.

Немаловажно и то, что 2026 год в Российской Федерации объявлен Годом единства народов России в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 25 декабря 2025 г. № 962 [25]. Этот государственный приоритет создаёт особый политический и общественный запрос на законодательное решение вопроса об охране культурного и интеллектуального наследия КМНС как неотъемлемой части единства многонационального народа России.

Целью настоящей работы является разработка системных предложений по совершенствованию российского законодательства в области охраны ТЗ. Для достижения этой цели последовательно решаются следующие задачи: определяется круг субъектов — носителей права на ТЗ; исследуются коллективные модели правообладания; выявляются конкретные правовые пробелы действующего регулирования; анализируется специфика народных художественных промыслов как ТВК; формулируются конкретные законодательные предложения по пяти уровням системного воздействия на правовую среду. Методология Методологическую основу исследования составляет совокупность общенаучных и специально-юридических методов познания.

Диалектический метод применялся для выявления внутренних противоречий действующего правового регулирования, обусловленных разрывом между нормативной формой и содержательными потребностями охраны ТЗ.

Формально-юридический метод использовался при анализе текстов нормативных правовых актов: части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации [26], Федерального закона № 82-ФЗ, Федерального закона от 20 октября 2022 г. № 402-ФЗ «О нематериальном этнокультурном достоянии Российской Федерации» [27], Федерального закона от 6 января 1999 г. № 7-ФЗ «О народных художественных промыслах» [28] в редакции Федерального закона от 12 декабря 2023 г. № 585-ФЗ [29].

Результаты исследования

Субъекты права на ТЗ: многоаспектная характеристика Определение круга субъектов, обладающих правом на ТЗ, представляет собой одну из центральных теоретических и практических проблем. В отличие от объектов классической интеллектуальной собственности, где правообладатель идентифицируется через акт создания или регистрации, ТЗ характеризуются коллективным, надиндивидуальным происхождением, существованием в рамках живой традиции и аккумулированием опыта многих поколений. Именно поэтому традиционные правовые конструкции — авторство, изобретательство, регистрация исключительного права — принципиально неприменимы к ТЗ без глубокой адаптации.

Действующее российское

законодательство закрепляет понятие «коренные малочисленные народы Российской Федерации» в Федеральном законе № 82-ФЗ, который содержит перечень более 40 этнических групп, проживающих преимущественно в районах Севера, Сибири и Дальнего Востока. Согласно Федеральному закону № 402-ФЗ «О нематериальном этнокультурном достоянии Российской Федерации», объектом государственной охраны признаётся нематериальное этнокультурное достояние, в состав которого входят традиции, обряды, практики, исполнительские искусства и знания о природе.

В международно-правовом измерении субъектами права на ТЗ признаются прежде всего коренные народы и местные общины.

Декларация ООН о правах коренных народов 2007 года в статье 31 прямо провозглашает право коренных народов сохранять, контролировать, защищать и развивать своё культурное наследие, традиционные знания и традиционные выражения культуры [30]. Нагойский протокол 2010 года к Конвенции о биологическом разнообразии устанавливает обязательство государств-участников обеспечить распределение выгод от использования ТЗ, связанных с генетическими ресурсами, с общинами, являющимися их хранителями [31]. Данные международные стандарты Российская Федерация до настоящего времени не имплементировала в должной мере. Исследователи выделяют несколько категорий субъектов в сфере ТЗ. Во-первых, это непосредственные хранители — общины КМНС, в пределах которых ТЗ создавались, передавались и совершенствовались. Во-вторых — специализированные лица, являющиеся внутри общины признанными носителями специфических знаний: лекари, мастера художественных промыслов, хранители обрядов. В-третьих — производные субъекты, получающие доступ к ТЗ через механизмы согласия: исследовательские организации, предприятия биотехнологической и фармацевтической промышленности, учреждения культуры. В-четвёртых — государство, выступающее в двоякой роли: как доверительный управляющий ТЗ в интересах общества и как суверен, осуществляющий защитную охрану ТЗ в публичных интересах.

По мнению К. С. Красильщикова, интеллектуальная собственность как правовой институт недостаточно адаптирована к объектам, не имеющим индивидуального автора-создателя [5]. О. А. Куликов обращает внимание на то, что традиционные правовые механизмы применимы к ТЗ лишь частично — главным образом в части негативной охраны, но не позитивных правомочий общины [6]. В. В. Авдеева полагает, что механизм правовой защиты интеллектуальных прав КМНС требует принципиально нового нормативного подхода, основанного на признании коллективной природы прав [1]. Принципиально важен при этом вопрос о правовом статусе общин КМНС как юридических лиц: согласно Федеральному закону № 82-ФЗ, общины могут создаваться в форме общественных объединений или некоммерческих организаций, однако их представительские полномочия при реализации прав на ТЗ нормативно не закреплены, что порождает очевидные правоприменительные затруднения. Коллективный характер правообладания и модели его реализации Концептуальная дискуссия о природе права на ТЗ разворачивается прежде всего вокруг проблемы коллективного правообладания. Традиционные механизмы интеллектуальной собственности строятся на презумпции индивидуального или корпоративного правообладателя, чётко идентифицируемого в правовом пространстве. ТЗ, напротив, являются принадлежностью общины как социально-правовой общности, не имеющей единственного правового лица в традиционном смысле слова. В международной правовой доктрине принято выделять три базовые модели коллективного правообладания применительно к ТЗ. Первая — модель общинной собственности — предполагает признание правообладателем самой общины как коллективного субъекта с соответствующим набором правомочий по использованию, распоряжению и защите ТЗ через традиционные институты (советы старейшин, родовые собрания). Вторая — модель государственного попечительства (trusteeship) — возлагает на государство обязанность управлять ТЗ в доверительных интересах общины, выступая как «хранитель» национального культурного достояния; данная модель наиболее близка к существующим российским правовым конструкциям. Третья — модель традиционных интеллектуальных прав, разработанная Т. Коттье, — предусматривает формирование особого режима коллективных прав на ТЗ, аналогичного правовому режиму intellectual commons, однако признающего первичный суверенитет общины [8]. В научной литературе принято также различать два вида охраны ТЗ — позитивную и негативную. Позитивная (наступательная) охрана предполагает наделение хранителей ТЗ субъективными правами, дающими возможность контролировать использование ТЗ третьими лицами и получать вознаграждение от коммерческой эксплуатации. Негативная (защитная) охрана сводится к механизмам предотвращения неправомерного присвоения ТЗ — прежде всего посредством включения ТЗ в базы данных «уровня техники», что блокирует возможность патентования известных общинных знаний под видом новых изобретений [4].

Пробелы действующего российского законодательства Системный анализ российского законодательства позволяет выделить пять ключевых правовых пробелов, препятствующих эффективной охране ТЗ.

Первый — отсутствие ТЗ в

закрытом перечне охраняемых результатов интеллектуальной деятельности. Статья 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит исчерпывающий перечень объектов интеллектуальной собственности, в котором традиционные знания не упоминаются. В результате ТЗ де-юре существуют вне системы охраняемых объектов, что создаёт предпосылки для их квалификации как «ничейной вещи» (res nullius).

Второй — прямое следствие первого:

поскольку ТЗ не отвечают критерию новизны в патентном праве и не связываются с конкретным автором в авторском праве, они фактически находятся в правовом вакууме. При этом пункт 6 статьи 1259 ГК РФ прямо исключает произведения народного творчества (фольклор) из числа охраняемых объектов авторского права. Это означает, что любое лицо вправе использовать ТЗ без ограничений, в том числе в коммерческих целях [16].

Третий — отсутствие механизма предварительного осознанного согласия (FPIC — Free, Prior and Informed Consent [22]). Нагойский протокол и Декларация ООН о правах коренных народов предусматривают обязательность получения свободного, предварительного и осознанного согласия общины перед любым коммерческим или научным использованием ТЗ, связанных с генетическими ресурсами.

Действующее российское законодательство не устанавливает ни порядка получения такого согласия, ни правовых последствий его несоблюдения [1; 6].

Четвёртый — отсутствие реестра традиционных знаний как уровня техники. Одним из наиболее действенных инструментов защитной охраны ТЗ является создание специализированных реестров. Такие реестры действуют в Индии (Traditional Knowledge Digital Library — TKDL), Перу, Эквадоре и Панаме [13]. Российское патентное законодательство не предусматривает включения реестров ТЗ в перечень источников, учитываемых при определении уровня техники, что создаёт возможность для выдачи патентов на уже известные традиционные знания.

Пятый — отсутствие специальной ответственности за биопиратство. Действующие КоАП РФ и УК РФ не содержат специальных составов, предусматривающих ответственность за незаконное присвоение ТЗ или незаконное получение патента на основе ТЗ без раскрытия их источника [1; 3]. Указанные проблемы систематизированы в таблице 1.

Таблица 1. Правовые пробелы в охране традиционных знаний и направления их устранения Проблема Направление устранения Кон… — см. PDF статьи.

1225 ГК РФ Дополнение перечня объектов ИС ТЗ и ТВК в ст. 1225 ГК РФ (п.

17)

Квалификация ТЗ как res nullius Коллективные права на ТЗ Новая гл. 70.1 ГК РФ Отсутствие механизма FPIC Закрепление порядка согласияСт. 14.2 в ФЗ № 82-ФЗ Отсутствие реестра ТЗ как уровня техники Создание реестровой системы Ст. 14.3 в ФЗ № 82-ФЗ; поправки в ст. 1374 ГК РФ Отсутствие ответственности за биопиратство Специальный состав правонарушения Ст. 7.12.1 КоАП РФ; ст. 147.1 УК РФ Народные художественные промыслы как традиционные выражения культуры Народные художественные промыслы занимают особое место в системе ТВК, обладая выраженной экономической составляющей и играя значимую роль в социально-экономическом развитии регионов. Федеральный закон № 7-ФЗ в редакции Федерального закона № 585-ФЗ от 12 декабря 2023 года впервые законодательно закрепил, что НХП «являются неотъемлемой частью культурного наследия народов Российской Федерации и нематериального этнокультурного достояния Российской Федерации», а также ввёл понятие образцов изделий НХП (ст. 7.1). Это существенный шаг вперёд, однако данный закон по-прежнему не содержит специального правового режима охраны художественно-стилевых особенностей.

Применительно к проблематике настоящей работы ключевым является вопрос о правовой охране художественно-стилевых особенностей конкретного вида НХП — орнаментальных решений, техник, традиционных образов и колористики, определяющих его узнаваемость и самобытность. Именно художественно-стилевые особенности образуют [19] ту коллективную интеллектуальную ценность, которая не принадлежит ни одному конкретному мастеру, но составляет общее достояние всех хранителей данной промысловой традиции [2; 3]. При этом механизм охраны в качестве НМПТ (ст. 1516 ГК РФ) позволяет защитить лишь само географическое наименование, но не художественно-стилевые особенности изделий, которые могут воспроизводиться без использования охраняемого обозначения.

М. А. Нагайцева и Д. Ш. Тахирова фиксируют, что цифровая среда создаёт новые площадки для незаконного воспроизведения стилистики НХП: производители контрафактных изделий размещают их на маркетплейсах под иными наименованиями, успешно избегая привлечения к ответственности [10]. Е. В. Голубев полагает, что сложившаяся система государственной поддержки НХП нуждается в переосмыслении с позиций коллективных прав традиционных общин [16]. Для решения этой проблемы предлагается создание Государственной корпорации развития народных художественных промыслов и ремёсел (ГКРНХПиР), наделённой полномочиями коллективного правообладателя художественно-стилевых особенностей видов НХП [2; 3].

Предложения по совершенствованию законодательства Выявленные правовые пробелы не могут быть устранены точечными поправками в отдельные нормы — они требуют системного изменения законодательства на пяти взаимосвязанных уровнях: (1) гражданско-правовом; (2) специально-законодательном; (3) охранном; (4) санкционном; (5) международно-правовом. Только одновременное и согласованное преобразование этих уровней способно сформировать целостный и эффективный механизм охраны ТЗ.

Поправки в Гражданский кодекс Российской Федерации (часть IV) Первый уровень — гражданско-правовой. Необходимо включить ТЗ и ТВК в закрытый перечень охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, дополнив статью 1225 ГК РФ пунктом 17: «традиционные знания и традиционные выражения культуры». Включение данной нормы устранит фундаментальный пробел, влекущий квалификацию ТЗ как res nullius, и создаст правовую основу для их системного регулирования.

Вторым элементом гражданско-правовых изменений является введение новой главы 70.1 «Традиционные знания и традиционные выражения культуры» в часть четвёртую Гражданского кодекса Российской Федерации. Данная глава должна включать: статью 1226.1 (понятие ТЗ — знания, ноу-хау, практики, создаваемые и передаваемые коренными народами и местными общинами в традиционном контексте на протяжении не менее 50 лет или пяти поколений в соответствии с проектом WIPO/ GRTKF/IC/49/4) [32]; статью 1226.2 (субъекты права — коренные малочисленные народы, их общины и этнические группы, осуществляющие коллективные права в порядке обычного права или устава общины); статью 1226.3 (содержание прав: разрешение на использование, требование вознаграждения, запрет искажения, судебная защита) [6; 7].

Третьим направлением является поправка в статью 1374 ГК РФ, регулирующую порядок подачи патентных заявок: её необходимо дополнить обязательством заявителя раскрывать источник происхождения ТЗ и генетических ресурсов в соответствии с Договором ВОИС 2024 года [33]. Нераскрытие информации влечёт аннулирование патента — предлагаемое дополнение статьи 1398 ГК РФ. Четвёртое направление — поправки в статью 1516 ГК РФ, предусматривающие возможность регистрации НМПТ для традиционных изделий КМНС с льготным размером государственной пошлины. Поправки в ФЗ № 82-ФЗ, ФЗ № 402-ФЗ и ФЗ № 7-ФЗ Второй уровень — специальнозаконодательный. В Федеральный закон № 82-ФЗ предлагается ввести две новые статьи. Статья 14.2 «Свободное, предварительное и осознанное согласие» должна закрепить: право общины КМНС на получение информации о планируемом использовании ТЗ; порядок получения FPIC через уполномоченный представительный орган общины; требование письменной формы с указанием условий использования, срока, территории и размера вознаграждения; запрет использования ТЗ без оформленного FPIC и порядок оспаривания согласия. Данные положения имплементируют требования Нагойского протокола и статьи 31 Декларации ООН о правах коренных народов [1; 7].

Статья 14.3 «Реестр традиционных знаний» должна урегулировать создание государственного реестра ТЗ при Роспатенте по аналогии с TKDL в Индии [23], перуанской и панамской реестровыми системами [13]; его статус как источника «уровня техники» для патентной экспертизы; режим доступа с разграничением открытой части (для целей экспертизы) и закрытой части (для конфиденциальных и сакральных элементов ТЗ). В Федеральный закон № 402-ФЗ предлагается внести положения о взаимодействии реестра нематериального этнокультурного достояния с реестром ТЗ.

В Федеральный закон № 7-ФЗ

предлагается введение новой статьи 7.2 «Охрана художественно-стилевых особенностей народных художественных промыслов», закрепляющей:

понятие художественно-стилевых особенностей вида НХП как совокупности характерных визуальных, пластических и колористических признаков; механизм их фиксации в специальных цифровых реестрах; правовую защиту от недобросовестного воспроизведения; порядок применения мер защиты уполномоченными организациями НХП [2; 3].

Специальный федеральный закон об охране традиционных знаний Третий уровень — принятие специального федерального закона «Об охране традиционных знаний и традиционных выражений культуры». Концепция специального закона предполагает восемь глав: (1) общие положения; (2) объекты охраны; (3) субъекты права; (4) содержание прав; (5) цифровой реестр ТЗ; (6) использование ТЗ; (7) защита прав; (8) заключительные положения. Ключевой инновацией специального закона должна стать норма о минимальном вознаграждении — 5% от выручки при коммерческом использовании ТЗ, что соответствует концепции «справедливого распределения выгод» Нагойского протокола [12; 14]. Специальный закон призван интегрировать положения всех упомянутых актов в единую систему.

Немаловажным институциональным элементом является предложение о создании Государственной корпорации развития народных художественных промыслов и ремёсел (ГКРНХПиР) как специализированного института государственного попечительства, уполномоченного на: ведение реестра организаций НХП; осуществление полномочий коллективного правообладателя художественно-стилевых особенностей видов НХП; предъявление исков в защиту прав организаций НХП; содействие регистрации НМПТ; продвижение изделий НХП на международных рынках [2; 3]. Специальный закон также должен закрепить гибридную модель охраны: коллективные права общин как первичных правообладателей сочетаются с государственной защитной охраной ex officio¹ Административная и уголовная ответственность. Международно-правовой уровень Четвёртый уровень — санкционный.

В части административной ответственности предлагается дополнить КоАП РФ новой статьёй 7.12.1 «Незаконное использование традиционных знаний и традиционных выражений культуры». Диспозиция данной статьи должна охватывать коммерческое использование ТЗ без FPIC, нарушение условий лицензии, введение потребителей в заблуждение относительно традиционного происхождения товара. Санкция: штраф для должностных лиц от 500 000 до 1 000 000 рублей, для юридических лиц — от 2 000 000 до 5 000 000 рублей с конфискацией незаконно полученного дохода [1; 6]. В части уголовной ответственности предлагается введение в УК РФ статьи 147.1 «Биопиратство» для квалифицированных форм незаконного присвоения ТЗ, совершённых организованной группой или в крупном размере.

Пятый уровень — международно-правовой. Системное изменение национального законодательства невозможно без его гармонизации с международными стандартами. Приоритетом является ратификация Договора ВОИС 2024 года, влекущая обязанность имплементировать требования об обязательном раскрытии источника происхождения ТЗ. Не менее важна полноценная ратификация Нагойского протокола в части распределения выгод.

Системный характер преобразований означает, что все пять уровней должны задействоваться одновременно: изменения на каждом из них усиливают и закрепляют меры, принятые на остальных [4; 9].

Обсуждение

Предложенная система законодательных реформ нуждается в соотнесении с основными позициями отечественной и зарубежной доктрины. В научном сообществе отсутствует единая позиция относительно оптимальной модели охраны ТЗ. К. С. Красильщиков [5] и О. А. Куликов [6] склоняются к адаптированному применению действующих механизмов интеллектуальной собственности, полагая, что создание системы sui generis может породить дополнительные правовые коллизии. А. Гурко [4] и Е. В. Голубев [16] полагают, что специфика коллективного характера ТЗ принципиально несовместима с логикой традиционной интеллектуальной собственности и требует разработки самостоятельного правового механизма. Предлагаемая гибридная модель представляет собой компромиссный подход:

поправки в ГК РФ опираются на существующую инфраструктуру ИС, тогда как специальный закон формирует новый режим sui generis с учётом коллективной природы прав. Зарубежный опыт подтверждает реалистичность предложений. В Перу действует система, сочетающая специальный реестр ТЗ (с закрытой и полузакрытой секциями) с механизмом FPIC-лицензирования; Панама приняла специальный закон [17; 18] о коллективных правах коренных народов; в Эквадоре положения о правах коренных народов закреплены в Конституции 2008 года. Индийский TKDL признан [21] международно лучшей практикой защитной охраны ТЗ [8; 13]. Введение в ГК РФ главы 70.1 имеет реальный законодательный прецедент: аналогичным образом была введена глава 77 о правах на результаты интеллектуальной деятельности в сфере единой технологии.

Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы. Правовая охрана ТЗ в Российской Федерации находится в состоянии нормативного дефицита: при наличии более 40 КМНС — хранителей уникальных ТЗ — отечественное право не обеспечивает ни позитивной охраны прав общин, ни эффективной защиты от биопиратства. Действующие инструменты — прежде всего НМПТ и охрана секрета производства — применимы лишь к ограниченному кругу ситуаций и не отвечают масштабу проблемы [6; 14]. Совокупность выявленных пробелов — отсутствие ТЗ в ст. 1225 ГК РФ, отсутствие механизма FPIC, отсутствие реестра ТЗ как уровня техники, отсутствие специальной ответственности за биопиратство — образует системный правовой дефицит, преодоление которого требует скоординированных мер на пяти уровнях регулирования.

Центральным элементом системы является гибридная модель охраны: коллективные права общин как первичных правообладателей сочетаются с государственной защитной охраной ex officio. Специальный федеральный закон об охране ТЗ и ТВК призван стать системообразующим актом, объединяющим все пять уровней реформы и формирующим в Российской Федерации целостный и внутренне согласованный правовой режим охраны традиционных знаний, соответствующий международным стандартам [4; 8; 9; 14]. Объявление 2026 года Годом единства народов России придаёт созданию такого режима государственно-политическое измерение:

традиционные знания народов России суть не только объекты интеллектуальной собственности, но и живые носители национальной идентичности, культурного суверенитета и исторической памяти.