Поведенческий механизм действия права: от правового регулирования к демографическому результату

Введение

Для достижения целей демографической политики могут использоваться различные инструменты, в том числе правовое регулирование. Его демографическое значение связано, в частности, с возможностью воздействовать на демографическое поведение людей.

Оценка возможностей и пределов такого воздействия требует объяснения того, каким образом правовое регулирование изменяет поведение субъектов и при каких условиях эти изменения отражаются на демографических процессах. Инструментом такого объяснения может стать категория «поведенческий механизм действия права», позволяющая поставить в центр исследования связь между правовым регулированием и демографическим поведением. Для раскрытия ее содержания необходимо прежде обратиться к существующим теоретическим представлениям о механизме правового регулирования и действии права.

Теоретические подходы к объяснению действия права

Чтобы уяснить, как «работает» правовое регулирование демографических процессов, обратимся к категории механизма правового регулирования, обстоятельно разработанной С.С. Алексеевым, а также смежным понятиям механизма правового воздействия и механизма действия права. Как видится, указанные понятия представляют собой мощные аналитические инструменты, применение которых позволит прояснить внутреннее устройство и принципы действия правового регулирования демографических процессов.

Как указывает С.С. Алексеев, «под механизмом правового регулирования следует понимать взятую в единстве всю совокупность юридических средств, при помощи которых обеспечивается правовое воздействие на общественные отношения» [1, с. 30].

С.С. Алексеев выделяет три стадии процесса правового регулирования – регламентирование общественных отношений, действие юридических норм, реализация субъективных юридических прав и обязанностей и три соответствующих им элемента или части механизма правового регулирования – юридические нормы, правоотношения, акты реализации субъективных юридических прав и обязанностей [1, с. 34].

Таким образом, механизм правового регулирования – это специально-юридическая конструкция, которая описывает действие права через правовые средства: нормы, юридические факты, правоотношения, права и обязанности, акты реализации и применения права.

Представляется, что механизм правового регулирования концентрируется на правовой форме и может являться инструментом анализа правового регулирования на формально-юридическом уровне.

Переход от формально-юридического к более широкому контексту анализа может быть обеспечен за счёт обращения к категории механизма правового воздействия.

Анализируя сложившиеся в отечественной научной литературе подходы к пониманию механизма правового воздействия и его соотношению с механизмом правового регулирования, Е.К. Щербакова указывает на существование двух точек зрения по вопросу их соотношения – тождество указанных понятий, а также признание механизма правового воздействия более широкой категорией по отношению к механизму правового регулирования [2].

В частности, Е.К. Щербакова приводит позицию Н.И. Матузова, который отмечал, что «механизм правового воздействия может рассматриваться в узком и широком смысле. В первом случае он включает в себя те специальные юридические средства, без которых невозможно регулирование отношений: юридические нормы, правоотношения, субъективные права и юридические обязанности, юридические факты и организаторскую деятельность. А во втором – такой механизм охватывает не только специальные вышеперечисленные юридические средства, но и всю совокупность правовых явлений, действующих в обществе и оказывающих влияние на сознание и поведение субъектов: правосознание, правовая культура, правосудие, правотворчество, правопорядок, законность» [2].

В данном случае механизм правового воздействия в узком понимании представляется совпадающим по своему содержанию с механизмом правового регулирования.

Представляется возможным согласиться с точкой зрения Е.К. Щербаковой, определяющей механизм правового воздействия как «логически организованную динамичную систему общесоциальных правовых явлений и специальных юридических средств, при помощи которых осуществляется правовое воздействие на сознание и поведение человека с целью стабилизации общественных отношений и установления правопорядка» [2].

Как видится, указанные «общесоциальные правовые явления», за счёт которых категория механизма правового воздействия и является более широкой по отношению к механизму правового регулирования, в центре внимания которого находятся специально-юридические средства, могут быть интерпретированы как каналы влияния права на поведение адресатов правовых норм, например, информационный или ценностно-ориентационный (воспитательный).

Так, например, в качестве примера воспитательного правового воздействия Е.К. Щербакова, ссылаясь на М.Н. Марченко, приводит порядок расторжения брака: «прежде чем суд принимает решение о разводе супругов, он даёт им определённый законом срок, в течение которого они могут ещё раз подумать о своём поступке во избежание поспешного решения. Таким образом, на субъектов оказывается воспитательное воздействие» [2].

Следует также рассмотреть ещё одну близкую категорию, разрабатываемую в отечественной доктрине – механизм действия права. Подходы к её определению отличаются большим разнообразием. Так, Р.Р. Акчурин, анализируя различные дефиниции механизма действия права, приходит к выводу, «что они отражают различные аспекты одного и того же явления в зависимости от используемого подхода: социологического, психологического и т.п.

При этом теории механизмов действия права:

описывают различные (в зависимости от подходов) виды факторов;

отражают динамику их воздействия либо на создание норм права и их реализацию в деятельности (поведении) субъектов права, либо только на реализацию норм права в деятельности (поведении) этих субъектов;

их наименование не всегда соответствуют содержанию;

входящие в механизмы факторы взаимосвязаны и взаимообусловлены, т.е. являются системным образованием» [3].

Так, например, «В.И. Гойман представляет механизм действия права как сложно организованную систему социально-правовых средств (принципов, предписаний, институтов, действий или мер социального и юридического свойства), рассматриваемую в единстве и во взаимосвязи с социальной деятельностью людей, их интересами и потребностями и связанную с обеспечением (направлением, подчинением, поощрением) достижения целей этой деятельности в определенных общественных условиях и конструктивными (правовыми) способами» [3], то есть рассматривает механизм действия права как систему средств, тогда как «В.П. Казимирчук говорит об общем понятии механизма действия права как о процессе реализации установленных норм и правил поведения» [3], то есть понимает его как процесс.

Вместе с тем представляется, что какой бы подход к пониманию механизма действия права ни был принят в качестве рабочего, содержание указанного понятия во многом пересекается с содержанием понятия «механизм правового воздействия».

Поведенческий механизм действия права и способы изменения ситуации выбора

Как справедливо отмечает А.В. Хвостова, «решать задачи, связанные с оптимизацией правового регулирования и повышением эффективности права в целом, можно лишь при условии ясного и чёткого понимания того, что собой представляет механизм действия права» [4].

На важность такого понимания обращает внимания С.С. Алексеев, рассуждая о психологическом механизме обеспечения эффективности воздействия права – «эффективность правового регулирования непосредственно связана с тем «механизмом» стимулов и мотивов в психике людей, которые законодатель в ходе правотворчества постоянно должен иметь в виду» [1, с. 33].

Поскольку меры демографической политики, в том числе правовые, имеют своей целью воздействие на демографическое поведение, представляется целесообразным сосредоточиться на рассмотрении поведенческих аспектов механизма действия права. Обращение к ним конкретизирует существующие представления о действии права с точки зрения того, как правовые средства изменяют ситуацию демографического выбора.

Понятие поведенческого механизма действия права используется Ю.А. Тихомировым в одноимённой статье [5]. Для целей настоящего исследования в узком смысле под ним предлагается понимать комплекс взаимосвязанных факторов ситуации выбора, посредством воздействия на которые правовое регулирование влияет на формирование и реализацию решений адресатов. Такое понимание позволяет сосредоточиться на том, какие стороны ситуации демографического выбора изменяются под воздействием права и каким образом это отражается на поведении субъектов.

Таким образом, центральный вопрос, к рассмотрению которого позволяет перейти обращение к поведенческому механизму действия права – каким образом право влияет на принятие решений адресатами правового регулирования.

В контексте правового регулирования демографических процессов поведенческий механизм действия права будет рассматриваться с точки зрения влияния права на правовые условия демографического выбора (демографического поведения).

Для анализа поведенческого механизма действия права представляется целесообразным различать три основных способа изменения ситуации выбора: изменение пространства юридически доступных вариантов, изменение их сравнительной привлекательности и изменение порядка принятия и реализации решения.

Первый способ состоит в изменении пространства юридически доступных вариантов. Право может создавать возможность совершения определённого действия, исключать её, устанавливать условия действительности действия либо определять круг лиц, обладающих соответствующим правомочием.

Так, нормы о брачном возрасте устанавливают, при каких условиях волеизъявление лиц способно привести к возникновению юридического статуса супругов, правила о расторжении брака определяют возможность самостоятельного прекращения зарегистрированного брака, нормы о применении вспомогательных репродуктивных технологий устанавливают круг доступных способов реализации намерения стать родителем. В этих случаях право прежде всего структурирует множество юридически признаваемых вариантов поведения, а не побуждает адресата выбрать один из них посредством предоставления дополнительной выгоды.

Второй способ заключается в изменении сравнительной привлекательности доступных вариантов. Право может, не исключая и не создавая самого варианта поведения, присоединять к нему определённые выгоды, расходы, обязанности, риски или гарантии.

Например, материнский капитал не создаёт юридической возможности рождения ребёнка, но устанавливает связанное с его рождением имущественное последствие, которое может учитываться при формировании репродуктивных намерений. Аналогичным образом налоговые льготы, семейные пособия, пособие в период отпуска по уходу за ребёнком, алиментные обязанности и правила раздела имущества изменяют последствия родительства, вступления в брак или его расторжения. К этому же способу относятся нормы, увеличивающие или уменьшающие трансакционные издержки реализации решения, а также гарантии, снижающие риск наступления неблагоприятного результата. Выгоды и издержки не исчерпываются денежными поступлениями и расходами: значение могут иметь затраты времени, профессиональные возможности и распределение семейных обязанностей.

Изменение привлекательности поведения может иметь не только инструментальный, но и нормативно-экспрессивный характер. Право способно придавать определённому действию или статусу публичное значение, выражать его одобрение либо неодобрение и тем самым влиять на представления о нормальном, допустимом и социально желательном поведении. Например, предоставление отцам самостоятельного права на отпуск по уходу за ребёнком может иметь значение не только как создание юридической возможности и уменьшение семейных издержек, но и как признание ухода за ребёнком элементом социальной роли отца. Такое воздействие также изменяет сравнительную привлекательность поведения, однако действует не через материальный расчёт, а через его социальную оценку.

Третий способ выражается в изменении порядка принятия и реализации решения. Право определяет, кто участвует в принятии решения, требуется ли согласие других лиц, кому принадлежит право инициативы, какой вариант действует по умолчанию, в какой последовательности совершаются необходимые действия и допускается ли пересмотр первоначального намерения. К этому способу могут быть отнесены автоматическое назначение выплаты вместо заявительного порядка, необходимость получения согласия другого лица, установление срока ожидания, выбор судебной или административной процедуры, а также закрепление правового режима, действующего при отсутствии специально выраженного решения. Такие нормы способны влиять на поведение посредством инерции, ограниченного внимания, распределения переговорной власти и усложнения либо упрощения реализации намерения.

Необходимо отметить, что названные способы представляют собой идеальные типы и не образуют взаимоисключающих классов правовых норм. Одно правовое установление может одновременно изменять несколько элементов ситуации выбора. При это такие факторы как информированность адресатов, понимание ими содержания нормы и доверие к её исполнению следует рассматривать не как самостоятельный способ воздействия демографически значимой нормы, а как общие условия, от которых зависит реализация каждого из выделенных способов.

Стимулы и трансакционные издержки в демографическом выборе

Рассмотрим отдельно стимулы и трансакционные издержки как факторы демографического выбора.

Особое внимание влиянию стимулов уделяют исследователи, работающие в рамках подхода экономического анализа права.

Основная идея экономического анализа права заключается в применении сложившихся в экономической науке теоретических конструкций и подходов к объяснению и прогнозированию поведения экономических агентов (субъектов экономических отношений) для исследования права и законодательства.

Важно отметить, что классическая методология экономического анализа права (в отличие от поведенческого экономического анализа права) опирается на допущение о рациональности агентов – краеугольный камень теории рационального выбора, являющейся фундаментом современной мейнстримной экономической теории.

Экономическая рациональность предполагает, что субъект обладает относительно устойчивыми предпочтениями, способен оценивать ожидаемые выгоды и издержки различных вариантов поведения и стремится выбрать такой вариант, который в наибольшей степени соответствует его целям в условиях имеющихся ограничений.

Вместе с тем, «в действительности вероятнее всего принятие индивидом скорее нерациональных, чем рациональных решений, что обусловлено неполнотой информации, заблуждениями или игнорированием имеющейся информации» [6]. Таким образом, поведение экономических агентов далеко не всегда является рациональным.

Как указывает Т.Я. Хабриева, «право оценивается экономистами как система неявных цен, создающих стимулы для позитивных форм поведения и подавления негативных форм поведения» [7].

Применительно к правовым стимулам рациональность означает способность адресата регулирования адекватно оценивать правовые последствия той или иной модели поведения, сопоставлять их со своими целями и предпочтениями, придерживаться избранной линии поведения, избегая принятия импульсивных и эмоциональных решений, а также (хотя бы в некоторой степени) знакомство с нормативным материалом, релевантным соответствующей ситуации правового выбора, и наличие достаточных когнитивных способностей для его уяснения. Представляется очевидным, что реальные субъекты права далеко не всегда соответствуют данной характеристике.

Вместе с тем, несмотря на все обозначенные ограничения, теория рационального выбора предоставляет исследователю мощный аналитический инструмент – абстрактную модель человека, опираясь на которую исследователь может, например, делать предположения о возможной реакции субъектов права на введение нового регулирования.

Обращение к теории рационального выбора представляется особенно перспективным именно в контексте правового прогнозирования, где она может являться фундаментом для выработки и обоснования предложений de lege ferenda, особенно учитывая весьма ограниченную применимость в праве экспериментального метода, в первую очередь в силу этических и ресурсных ограничений.

Однако, поскольку в контексте правового регулирования демографических процессов специальный интерес представляет демографическое поведение, следует подробнее остановиться на вопросе применимости к нему теории рационального выбора.

Одной из ключевых концепций современной демографии является теория демографического перехода, которая объясняет наблюдаемую в развитых странах смену режима воспроизводства населения, которая заключается в переходе от высоких уровней рождаемости и смертности к низким.

В классическом виде демографический переход включает несколько стадий: на первоначальном этапе характерны высокая смертность и высокая рождаемость, что обеспечивает относительную стабильность численности населения; затем вследствие улучшения санитарных условий, развития медицины и роста уровня жизни смертность снижается, в то время как рождаемость сохраняется на высоком уровне, что приводит к ускоренному росту населения; на последующих этапах происходит снижение рождаемости, обусловленное изменением социально-экономических условий, ростом уровня образования, урбанизацией, вовлечением женщин в рынок труда, а также трансформацией семейных ценностей и репродуктивных установок; в результате устанавливается новый демографический режим с низкой рождаемостью и низкой смертностью.

И хотя отдельными авторами отмечается, что «центральным элементом демографического перехода является то, что воспроизводство населения стало определяться в большей степени рациональными решениями, нежели культурными ограничениями» [8], представляется, что игнорирование ценностно-символических факторов при анализе правового регулирования демографических процессов является контрпродуктивным.

Вместе с тем, частичная опора (путём обращения к категориям стимулов и издержек) на теорию рационального выбора при анализе демографического поведения, включая правовое воздействие на него, представляется обоснованной, хотя, конечно, её объяснительная сила неодинакова для обществ, находящихся на разных стадиях демографического развития, различных культурных контекстов, а также для разных демографических процессов.

Например, применение теории рационального выбора к анализу смертности представляется более сложным по сравнению с такими демографическими процессами, как брачность, разводимость или рождаемость, поскольку смертность в значительной степени формируется не разовыми осознанными решениями, а длительными моделями поведения и накопительными эффектами. Так, например, существенный вклад в показатели смертности вносят систематические действия, связанные с образом жизни (курение, злоупотребление алкоголем, особенности питания, низкая физическая активность), негативные последствия которых проявляются в долгосрочной перспективе. Между тем в поведенческой экономике показано, что индивиды склонны недооценивать отдаленные риски и придавать повышенное значение краткосрочным выгодам.

При этом следует отметить, что внимание к стимулам в праве уделяют и авторы, не применяющие экономическую методологию в рамках своей работы, например, А.В. Малько [см.: 9].

Ещё одна категория экономического анализа права, использование которой для исследования правового регулирования демографических процессов представляется продуктивной – понятие трансакционных издержек.

Под трансакционными издержками понимается «ценность ресурсов (денег, времени, труда и т. п.), затрачиваемых на планирование, адаптацию и обеспечение контроля выполнения взятых индивидами обязательств в процессе отчуждения и присвоения прав собственности и свобод, принятых в обществе» [10, с. 213]. Трансакционные издержки «складываются из затрат ресурсов и затрат времени на совершение сделки, а также из потерь, возникающих из того, что был заключен неполный или неэффективный контракт» [11, с. 70].

Применительно к процедуре заключения договора А.Г. Карапетов приводит следующий пример: «Трансакционными издержками в сфере заключения коммерческих договоров, например, являются в том числе издержки на поиск информации, необходимой для принятия рационального экономического решения . Но трансакционные издержки приходится нести и на согласование условий сделки, и на ее оформление, и на юридическое сопровождение возникающих конфликтов и судебную защиту договорных прав» [12, с. 166-167].

В контексте правового регулирования демографических процессов влияние трансакционных издержек можно рассмотреть на примере института брака и семейного законодательства.

С точки зрения экономического анализа права институт брака может рассматриваться как механизм снижения трансакционных издержек, связанных с организацией долговременного совместного взаимодействия между людьми. Государственная регистрация брака создает для супругов стандартизированный правовой режим, обеспечивающий определенность их статуса, предсказуемость правовых последствий и автоматическое возникновение комплекса взаимных прав и обязанностей. В отсутствие такого институционального механизма сторонам потребовалось бы самостоятельно согласовывать и юридически оформлять широкий круг вопросов, касающихся режима имущества, наследования, содержания членов семьи, воспитания детей, представительства интересов друг друга и иных аспектов совместной жизни. Тем самым институт брака снижает издержки переговоров, координации и правового обеспечения семейных отношений.

Как отмечает А.Г. Карапетов, «влияние феномена трансакционных издержек на экономическую жизнь проявляется в том, что их повышение подавляет экономические взаимодействия, так как с ростом таких издержек увеличивается вероятность того, что для ряда индивидов уровень таких издержек начнет превышать какой-либо выигрыш от взаимодействия. И наоборот, снижение трансакционных издержек уменьшает фрикции в экономической жизни и по общему правилу стимулирует экономические взаимодействия» [12, с. 167].

Таким образом, правовое регулирование демографических процессов может воздействовать на поведение субъектов не только посредством прямого стимулирования или ограничения, но и через изменение трансакционных издержек, связанных с реализацией соответствующих моделей поведения.

Так, упрощение процедур заключения брака, обеспечение определенности имущественного режима супругов, доступность инфраструктуры ухода за детьми, снижение административных барьеров при получении мер поддержки способны уменьшать организационные, временные и информационные издержки семейного и репродуктивного поведения. Напротив, усложнение процедур, высокая степень правовой неопределенности и значительные затраты на взаимодействие с государственными институтами могут выступать факторами, сдерживающими соответствующее поведение даже при наличии формальных стимулов.

Иными словами, если законодатель ставит своей целью стимулировать ту или иную модель поведения адресатов регулирования, ему имеет смысл стремиться проектировать такое регулирование, которое будет способствовать снижению трансакционных издержек его адресатов.

Поведенческий механизм действия права в широком смысле: от нормы к демографическому результату

Поведенческий механизм действия права может также пониматься в широком смысле – не только как комплекс факторов, определяющих ситуацию правового выбора адресата правового регулирования, а как последовательность, посредством которой правовое регулирование и практика его реализации изменяют ситуацию действия субъектов, вызывают определенные поведенческие реакции и через их агрегирование могут способствовать наступлению социально значимого результата.

В контексте демографии речь идет о результате, относящемся к демографическим процессам. Соответственно, поведенческий механизм действия права в сфере демографии представляет собой последовательность переходов от правового регулирования к демографическому поведению и далее к демографическим процессам, то есть изменению характеристик населения на макроуровне.

В наиболее общем виде эта последовательность может быть представлена следующим образом:

правовое установление и практика его реализации;

изменение юридической и фактической ситуации субъектов;

восприятие и оценка произошедшего изменения;

поведенческая реакция;

агрегирование индивидуальных реакций;

демографический результат.

При этом важно отметить, что предшествующий этап последовательности не обязательно влечет за собой последующий. Так, норма может быть принята, но не реализована, созданная ею возможность может оказаться фактически недоступной, объективно значимая мера – неизвестной адресатам, изменение намерений – не воплотиться в поведение, индивидуальные реакции – оказаться недостаточными для заметного изменения демографического показателя. Кроме того, норма может воздействовать на человека через действия других лиц и организаций, даже если её содержание ему неизвестно. Поэтому схема допускает опосредованные связи и не предполагает обязательного осознанного расчёта самим адресатом всех последствий нормы.

Исходя из этой схемы можно выделить три уровня эффектов регулирования демографических процессов.

Юридический эффект состоит в изменении нормативно закрепленного положения субъектов: возникновении или прекращении права, обязанности, запрета, юридического статуса, компетенции либо процедуры. Такой эффект устанавливается преимущественно средствами формально-юридического анализа. Например, введение минимального брачного возраста определяет условия, при которых государство признает заключение брака, установление материнского капитала создает право на дополнительную меру государственной поддержки, закрепление отпуска по уходу за ребенком предоставляет работнику соответствующее право и возлагает обязанности на работодателя.

Поведенческий эффект выражается в изменении действий субъектов вследствие созданного юридического положения. Его наличие нельзя вывести только из содержания нормы. Возникновение права на выплату не означает, что оно было учтено при принятии репродуктивного решения, запрет регистрации брака до определенного возраста не исключает фактического совместного проживания, право на отпуск не гарантирует его использование, если работник опасается ухудшения отношений с работодателем или потери карьерных возможностей.

Демографический эффект возникает тогда, когда совокупность поведенческих изменений отражается на характеристиках населения: числе и календаре рождений, количестве зарегистрированных браков и разводов, миграционном приросте, продолжительности жизни и других показателях. Между поведенческим и демографическим эффектами также нет тождества. Мера может изменить время совершения демографического события, не изменив его итоговую вероятность. Например, ускорение рождения уже запланированного ребенка способно временно увеличить текущий коэффициент рождаемости, не повысив завершенную рождаемость соответствующего поколения.

Заключение

Для исследования воздействия правового регулирования на демографическое поведение предложено различать узкое и широкое понимание поведенческого механизма действия права. В узком смысле внимание сосредоточивается на комплексе взаимосвязанных факторов ситуации выбора, посредством воздействия на которые право влияет на формирование и реализацию решений субъектов. В широком смысле рассматривается последовательность переходов от правового регулирования и практики его реализации к изменению ситуации выбора, поведенческим реакциям и их совокупным демографическим последствиям. Первое понимание раскрывает структуру одного из центральных звеньев механизма, второе – его формирование и связь с последующими звеньями.

Для анализа ситуации демографического выбора предложено различать три способа правового воздействия: изменение пространства юридически доступных вариантов, их сравнительной привлекательности и порядка принятия и реализации решения. Это позволяет объяснить различие между установлением условий юридического признания поведения и изменением связанных с ним выгод, издержек и гарантий, а также выделить роль процедурных установлений. Указанные способы могут сочетаться в одной норме или правовом институте.

Обращение к категориям стимулов и трансакционных издержек конкретизирует анализ отдельных факторов выбора и способов воздействия на них. Предположения о реакции субъектов на изменение выгод и издержек должны учитывать их предпочтения, представления о последствиях поведения и фактические условия реализации намерений. Изменение правовых условий само по себе не предопределяет направления и выраженности поведенческой реакции.

Рассмотрение механизма в широком смысле позволяет разграничить юридический, поведенческий и демографический эффекты регулирования. Возникновение права или обязанности не доказывает изменения поведения, а поведенческая реакция ещё не свидетельствует о достижении поставленной демографической цели. В частности, изменение календаря рождений может не сопровождаться увеличением итогового числа детей в поколении. Совместное использование узкого и широкого понимания механизма позволяет связать анализ правовых средств и факторов выбора с исследованием условий наступления демографических результатов. На этой основе могут формулироваться и проверяться гипотезы о последствиях конкретных правовых мер.