Понятие и правовая природа института уступки права требования (цессии) в Российской Федерации

Ввиду сложности общественных отношений и самого современного гражданского правопорядка перемена лиц в конструкции того или иного обязательства довольно широко распространена. Презумпция же сохранения тождества обязательства – один из важных аспектов, гарантов стабильности, должного функционирования экономики в государстве. Уступка права требования, перевод долга – часто встречающийся элемент многих правоотношений в рамках имущественного оборота, предпринимательского права. Как отмечает В. А. Белов: «Рыночные отношения превратили в товар не только вещи, но и идеальные объекты, в т. ч. и требования, не имеющие особой телесной оболочки [3]», что, собственно, и закреплено в ст. 128 ГК РФ [1], где среди объектов гражданских прав значатся и имущественные права.

Институт уступки права требования имеет длительную историю развития. В дореволюционной отечественной литературе передача права требования рассматривалась как один из способов изменения субъектного состава обязательства при сохранении его содержания. Так, И. Н. Трепицын подчеркивал, что при изменении обязательств (будь то цессия, или перевод долга) «обязательство не уничтожается, а сохраняется его тождество [11]». Актуальность же исследования конструкции цессии обусловлена не только её распространенностью на практике, в современном гражданском обороте, но и сохраняющимися научными спорами о её юридической природе. В цивилистике дискуссия о правовой природе цессии концентрируется вокруг нескольких ключевых вопросов, один из которых – является ли цессия самостоятельным типом договора, или же она представляет собой некий юридико-технический акт, представляющий собой опосредование исполнения иных договорных обязательств.

В Гражданском кодексе РФ конструкция договора цессии сформулирована следующим образом: договор цессии (уступки требования) – это соглашение о передаче требования первоначальным кредитором (цедентом) новому кредитору (цессионарию) (п. 1 ст. 382, п. 1 ст. 388 ГК РФ [1]). Посредством цессии первоначальный кредитор получает возможность распорядиться принадлежащим ему требованием: продать его, передать в качестве исполнения по иному обязательству и так далее. В результате уступки первоначальный кредитор, цедент, «выбывает» из конструкции обязательства, а его место занимает новый кредитор – цессионарий. При этом само обязательство не прекращается и не возникает заново: изменяется лишь субъект на стороне кредитора. Обязательственное отношение в данном случае остается неизменным в своем объективном составе, подчеркивал А. М. Гуляев [7].

Объектом цессии выступает субъективное право требования, то есть возможность кредитора требовать от должника совершения определённого действия, или же воздержания от оного. Следовательно, уступка представляет собой распоряжение имущественным правом. Такой подход получил широкое развитие в отечественной цивилистике. Е. А. Крашенинников характеризует уступку требования как распорядительную сделку, непосредственным правовым результатом которой становится переход требования от цедента к цессионарию [8].

Поскольку по общему правилу уступкой требования интересы должника не затрагиваются или затрагиваются незначительно, его согласие требуется лишь в исключительных случаях (абз. 1 п. 2 ст. 382 ГК РФ [1]). Так, без согласия должника не может быть уступлено:

1) Право по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388 ГК РФ [1]);

2) Право на получение неденежного исполнения, если уступка делает исполнение обязательства значительно более обременительным для должника (абз. 1 п. 4 ст. 388 ГК РФ [1]);

3) При частичной уступке делимых неденежных требований, которая делает исполнение обязательства значительно более обременительным для должника (п. 3 ст. 384 ГК РФ).

Передача требования может преследовать разные цели: требования продают, дарят, уступают в целях взыскания (инкассо-цессия) или обеспечения исполнения обязательства и др. (п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 [2]). Юридическое оформление этих и других хозяйственных операций теоретически может выстраиваться по различным моделям.

Существенным признаком цессии является сохранение самого обязательства. При уступке не происходит прекращения первоначального обязательства и возникновения нового. Не меняются должник, предмет исполнения, срок, порядок исполнения и иные условия обязательственной связи, если иное не вытекает из закона или соглашения сторон. Изменяется лишь управомоченное лицо, требующее исполнения. Так цессия отличается от иной конструкции, новации, при которой первоначальное обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами (ст. 414 ГК РФ [1]).

В. А. Белов обоснованно связывает уступку требования с институтом сингулярного правопреемства в обязательстве [4]. В отличие от универсального правопреемства, когда к правопреемнику переходит совокупность прав и обязанностей лица или обособленная имущественная масса, при цессии передается отдельное конкретное требование. Это требование должно быть определено либо определимо к моменту перехода права. Закон допускает и уступку будущих требований (ст. 388.1 ГК РФ [1]), однако в таком случае переход права происходит не ранее его возникновения у цедента, если иное не установлено законом или соглашением сторон. Судебная практика подчеркивает: для заключения и исполнения договора цессии правовое значение имеет наличие уступаемого права (требования) к моменту его приобретения цессионарием, а не к моменту заключения договора цессии (постановления Восьмого ААС от 13.10.2015 N 08АП-10638/15 [15] и от 13.07.2015 N 08AП-6211/15 [14]).

Объектом уступки выступает право требования, то есть субъективное право кредитора требовать от должника определенного предоставления. Уступке могут подлежать денежные и неденежные требования, требования о взыскании убытков, неустойки, возврате неосновательного обогащения, исполнении договорных обязанностей и другие имущественные притязания.

Принципиальное значение имеет правило о том, что к цессионарию переходит требование в том объеме и на тех условиях, которые существовали на момент перехода права. Вместе с основным требованием, если иное не предусмотрено законом или договором, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также иные связанные с требованием права, в том числе право на проценты (ст. 384 ГК РФ [14]). Цессионарий не может приобрести больше прав, чем имел цедент. Это выражение производного характера цессии принято обозначать принципом nemo plus iuris ad alium transferre potest quam ipse habet – никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам.

Для защиты должника законодатель закрепляет несколько гарантий. Так, должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления доказательств перехода требования, если уведомление об уступке поступило от цессионария. Кроме того, должник вправе выдвигать против нового кредитора те же возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе права. К числу таких возражений относятся, например, ссылки на исполнение обязательства, истечение срока исковой давности, наличие недостатков выполненных работ, прекращение обязательства зачетом либо недействительность первоначального договора.

В отечественной науке гражданского права отсутствует единое мнение о правовой природе договора цессии. Полемика разворачивается вокруг вопроса о том, является ли цессия самостоятельным типом договора, или же она представляет собой некий юридико-технический акт, опосредующий исполнение иных договорных обязательств.

М. И. Брагинский утверждал, что соглашение между цедентом и цессионарием – это не отдельная разновидность гражданско-правового договора, а один из вариантов договора купли-продажи, дарения, мены или факторинга [6]. По его мнению, цессию невозможно индивидуализировать и определить её место в системе договоров, поскольку нормы о цессии помещены в общую часть обязательственного права (глава 24 ГК РФ) и определяют лишь порядок перемены лиц в обязательстве. На важность помещения данной правовой конструкции в данную главу делает и Е. А. Суханов (применительно к вопросу попытки разграничения купли-продажи и уступки как двух разных сделок [10]).

Противоположную позицию занимает В. А. Белов, который настаивает на абстрактном характере сделки уступки права требования [5]. Отсутствие в законе прямого указания на встречное удовлетворение как обязательное условие цессии свидетельствует, по его мнению, о том, что законодатель применил подход, допускающий абстрактность данного правоотношения. Действительность уступки не ставится в зависимость от наличия или отсутствия каузы, экономического основания сделки.

И. Б. Новицкий предложил компромиссную позицию: поскольку цессия может быть производна от различных оснований (купля-продажа, дарение, мена), в этом смысле она может быть признана абстрактной сделкой [9]. Однако полностью «отрывать» цессию от её основания недопустимо – в этом аспекте она сохраняет свой казуальный характер.

Современные исследователи и ныне продолжают вносить научную новизну в определение правовой природы конструкции цессии. Так, Е. А. Сауткина, рассматривая общетеоретические признаки правопреемства, характеризует его как юридический механизм перехода субъективного права от одного лица к другому при сохранении преемственной связи между правом предшественника и правом приобретателя. Хотя ее диссертационное исследование посвящено преимущественно вещным правам, сформулированные признаки правопреемства применимы и к уступке обязательственных требований [13]. Кашуба Е. С. в своей диссертации приходит к следующему выводу: сделка цессии является каузальной распорядительной сделкой, совершаемой на основании обязательственной сделки. Транслятивный эффект цессии достигается посредством совершения двух указанных сделок, необходимых в совокупности для наступления названного эффекта [12].

По нашему мнению, уступка права требования (цессия) – это непосредственная передача имущественного права на базисе уже наличествующей сделки, имеющей гражданско-правовую природу. Как итог такой конструкции – замена кредитора в том ли ином обязательстве. То есть, происходит распоряжение принадлежащим кредитору обязательственным требованием, в результате которого данное требование в порядке сингулярного правопреемства переходит к другому лицу с сохранением первоначального обязательства.

Правовая природа уступки права требования в российском гражданском праве остается предметом активной научной дискуссии. Цессия является правовым механизмом, обеспечивающим оборотоспособность обязательственных прав при одновременном сохранении стабильности положения должника. Многообразие подходов – от признания уступки права требования самостоятельной абстрактной сделкой до её рассмотрения в качестве юридико-технического акта, опосредующего исполнение иных договоров, – отражает сложность и многогранность столь важного и нужного современному гражданскому обороту института.