Политика Петра I в отношениях России с Дунайскими княжествами

1. Введение

Актуализация тематики русско-молдавских отношений обусловлена искажением их оценки со стороны высших должностных лиц и органов государственной власти Молдовы. С самого начала пути к суверенности и независимости Молдовы, в заявлениях её руководителей и в документах, Россия представляется как агрессор и оккупант. Например, такая оценка изложена в Заключении Верховного Совета ССР Молдовы [13], акта, который стал основой Декларации о суверенитете [14]. Такие же определения содержатся в Декларации о независимости Республики Молдова [15].

Особенно агрессивной стала риторика высшего руководства Молдовы и оценка отношений с Россией после прихода к власти М. Санду, гражданки Румынии, нынешнего Президента Молдовы.

В одном из интервью, более двух лет назад, Майя Санду впервые назвала Россию «самой большой угрозой национальной безопасности республики» [16].

Такая же формулировка получит правовое закрепление в акте Парламента Молдовы [17].

Такая политика направлена на искоренение из памяти молдавского народа многовекового исторического периода русско-молдавских отношений, главной особенностью которого явились покровительство и защита суверенитета и независимости Молдавского Княжества в его борьбе против османского ига.

Особо следует отметить, что инициатива об установлении таких отношений всегда исходила от воевод и господарей Молдавского и, соседнего Валашского княжеств. При этом, в российских источниках, Молдавское Княжество называли Валашским, а Валашское – Мултянским, производным от Мунтения. Мунтенией, от слова мунте – гора, назвалась гористая местность Валашского Княжества.

В этой многовековой истории русско-молдавских отношений особое место занимает Царь Пётр I. Автор настоящего исследования считает, что период, в течении которого Дунайские княжества занимали в политике Петра I определённое место, можно условно разделить на две части – до Полтавской битвы и после. До Полтавской битвы, в большей мере, отношения с Дунайскими княжествами касались налаживания контактов и привлечения уроженцев этих территорий к службе в российской армии.

2. Первый период русско-молдавских отношений при Царе Петре I

Практически, начало отношениям Петра I с Дунайскими княжествами было положено 16 августа 1688 года, когда к Гетману Ивану Мазепе «в обоз» явился Архимандрит Афонского Павловского монастыря Исайя и передал Гетману грамоты Константинопольского Патриарха Дионисия и от Валахского Воеводы Иоанна Щербана Кантакузина, и просил отправить его в Москву к великим государям. [1, С.264]

Конечно, говорить о начале отношений с Дунайскими княжествами самого Петра I, можно с некоторой условностью. Следует напомнить, что, в то время, по причине малолетства «великих государей», Регентом над ними, а, фактически, правительницей России, была назначена их старшая сестра, Царевна Софья Алексеевна.

Вопрос с троевластием решился 7 сентября 1689 года, когда во главе России остались только братья-государи [18]. Старший брат, Царь Иоанн Алексеевич, с 1689 года не принимал участия в правлении, хотя до самой кончины, 29 января (8 февраля) 1696 года, номинально, продолжал быть соцарём.

Большая подборка документов и материалов, отражающих указанный исторический период, собраны в последнем томе трёх томного издания, посвящённого связям народов СССР и Румынии. [2] В грамоте Щербан Кантакузин просил помощи русских государей в избавлении от невыносимого турецкого ига, клялся в верности и преданности. [2, С.81-84] А, устно, через Архимандрита Исайю передал Царям настоятельную просьбу немедленно выступить ему на помощь. При этом, он указывал какими маршрутами следовать, где пешими, где кораблями, обещал, что у него готово войско численностью 70 000 человек. [2, С.84-93]

Через Архимандрита Исайю свои грамоты к Великим Государям отправили, также, Патриарх Константинопольский Дионисий и Патриарх Сербский Арсений Черноевич. Все три грамоты содержали в себе просьбы к Великим Государям, чтобы они, пользуясь тогдашним стесненным положением Турции, двинули немедленно свои войска против турок, для освобождения, покоренных ими православных народов.

Патриарх Дионисий писал, что сейчас наиболее благоприятный момент для избавления христиан от турок: «…Все благочестивии святого Вашего Царствия ожидают: сербы и болгары, волохи и мултяне, вышние и нижние Мизии; …приидите во еже спасти нас…». [1, С.266-268]

О том, что Московское Царство не может выйти в поход в сторону Валашского Княжества, поскольку, готовится к походу на Крым, было изложено в ответной грамоте Московских Царей. В грамоте излагалось и предложение Щербану Кантакузину двинуть свои войска в сторону Крыма для совместных действий против Турции. [2, С.94-99]

Архимандрита Исайю задержали на время в Москве, а в Валахию к воеводе Щербану Кантакузину, в качестве особого уполномоченного лица, был отправлен грек Дементий Фомин. Ему была вручена ещё одна, обнадёживающая грамота к Воеводе Щербану Кантакузину от 28 декабря 1688 года (По современной терминологии, судя, по всему, - меморандум о намерениях – прим. автора настоящего исследования) [19].

Д. Фомин, прибыв в Валахию, уже не застал здесь в живых Воеводы Щербана, который в октябре 1688 года скончался. Тогда Д. Фомин обратился к Патриарху Дионисию, находившемуся тогда в Валахии, передал ему грамоту Государей и спросил у него: «отдавать ли ему Государеву грамоту новому господарю?». [1, С.297] Патриарх Дионисий заверил, что нового Господаря Константина опасаться нечего, поскольку, он в курсе всех дел. В данном случае, речь идёт о Константине Брынковяну, который, приняв грамоту, с большим уважением спрашивал о здоровье Государей, и, когда Д. Фомин объявил ему Государскую милость, то Воевода бил челом и кланялся до земли многократно.

С Фоминым же, К. Брынковяну отправил ответное послание Московским Царям и Царевне, с которого начинается долгий период личных отношений К. Брынковяну и Петра I. [2, С.101-108] В реальности, К. Брынковяну, на тот момент, не собирался выходить из повиновения Оттоманской Порте, он стал платить дань в Порту вдвое больше прежней, а, взамен, получил от Турецкого Султана право на пожизненное правление.

Закономерно возникает вопрос, а чем вызваны такие многочисленные и настойчивые просьбы Господарей Молдавского и Валашского Княжеств о принятии в Российское подданство?

Н.Ф. Каптерев (Каптеров) – русский историк церкви, верно отмечает, что, после того, как Константинопольский Патриарх и Собор признали Царя Иоанна Васильевича Грозного законным преемником и наследником византийских императоров, православный Восток стал смотреть на Русского Государя как на главу, представителя, защитника и поборника всего вселенского православия и освободителя из‑под ига неверных: «Царь является им как бы второе солнце, утешая их надеждою благих времен, дабы и им когда-либо избавиться его рукою от руки злочестивых». [1, С.260-261]

Константин Брынковяну, о котором было изложено выше, поддерживал хорошие отношения с Господарем Молдавского Княжества Константином Дукой, который был женат на Марие, дочери Брынковяну. Однако, с Господарем Молдавского Княжества Константином Кантемиром, который правил в 1685-1693 годах, и его сыновьями Антиохом (правил в 1695-1700гг.) и Димитрием (правил в 1710-1711гг.), был в натянутых отношениях.

Господарь Молдавского Княжества К. Кантемир 10 ноября 1690 года также направил Московским Царям Ивану и Петру Алексеевичам Грамоту с предложением своих услуг во взаимоотношениях России с Турцией. [2, С.110] То есть, шла речь не о попытке вступления под покровительство России, а всего лишь, о посреднических услугах. Предпринятые Азовские походы Петра I (1695 и 1696 гг.), хоть и завершились краткосрочной победой над турками, однако показали, что справиться в одиночку с Османской Портой России пока ещё было не под силу.

Как пишет Булатов Ю.А.: «Участие России в антитурецкой военной кампании европейских держав, провозгласивших создание «Священной лиги», породило новые надежды молдавских правителей добиться скорого освобождения от турецкого гнёта». [3]

16 сентября 1697 года в Москву от К. Брынковяну прибыл Георгий Кастриот, представивший докладную записку, в которой были изложены цели его посольства в Москве, среди которых:

объявить и показать веру, покорность и усердие своего Государя;

просить о помощи, чтобы оружие православной монархии избавило Валахию от лютого и свирепого тиранства, дабы прославилась власть Ваша над нами, яко Самодержца и Монарха всея Вселенная. [2, С.114-118]

Осенью 1698 года в Посольский приказ поступило очередное письмо Георгия Кастриота, которое он назвал, как «Краткая ведомость, каким образом возможно б было завоеватися седьмиглавую змию». [2, С.123-127] В письме он, до мельчайших подробностей излагал план возможных боевых действий против Турции. Излагая план Господаря Константина Брынковяну русскому правительству, он писал, что: «к ним присоединится Константин Туркулец (Туркул), староста черновицкий и регимантарь тамошних волоских и руских мест с 10 000 конницы». [4]

В феврале 1699 года в Москву прибыл Сава Константинов, представившийся посланником Господаря Молдавского Княжества Антиоха Кантемира. Посол К. Брынковяну Г. Кастриот в это время ещё был в Москве, поэтому его расспросили, знает ли он что‑нибудь о Саве Константинове. В то же время, Гетману И.С. Мазепе было поручено отправить гонца в Валашское Княжество с тем, чтобы уточнить у самого А. Кантемира, направлял ли он своего посланника. Однако, гонец И.С. Мазепы не попал к А. Кантемиру, поэтому этот визит не дал никаких результатов. [2, С.132-135]

Тем временем, К. Брынковяну направил 27 марта 1700 года своему Послу в Москве Г. Кастриоту письмо, которым поручал ему, как обладавшему большими познаниями и опытом в отношении Турции, чтобы он оказал дипломатическую поддержку Думному дьяку Е.И. Украинцеву в его переговорах с Турцией. [2, С.139-140] В ответ на такое усердие К. Брынковяну, со стороны Москвы последовали ответные шаги. Так, 6 июля 1700 года к Господарю К. Брынковяну был направлен грек Парфений Иванов, через которого были переданы для К. Брынковяну «посыльная рухлядь со вьюком соболей да з двемя боченки чаю». [2, С.149-150]

20 августа 1700 года был издан Указ Петра I об изготовлении самой высокой награды для К. Брынковяну – Кавалерского креста: «…крест кавалерский, да х кардику черен, к поясу того кардика пряшки золотые с алмазы, да у того ж кардика на черену сверху поставить в гнезде яхонт». [2, С.151] К. Брынковяну станет пятым человеком в истории России, удостоенного такой награды. Позже эта награда получит название Орден Святого апостола Андрея Первозванного – сегодня – высшая государственная награда Российской Федерации.

По мнению автора настоящего исследования, установившиеся отношения показались молодому Петру I настолько значимыми, что он решил представить К. Брынковяну к столь высокой награде.

13 декабря 1700 года в Москву прибыл в качестве резидента К. Брынковяну грек Панагиот Родийский. Из словесного изложения посланника было составлено письменное донесение с внешнеполитическими вестями и с просьбой об охранной грамоте. Охранная грамота понадобилась К. Брынковяну, поскольку, якобы, турки узнали, что последний является другом Петру I и, он опасается за жизнь свою и членов его семьи. Поэтому он просил Царя Петра I разрешить ему, в случае необходимости, поселиться на Украине под властью Великого Государя. [2, С.153-158]

В январе 1701 года Государем Петром I была выдана Жалованная грамота Валашскому Господарю К. Брынковяну за оказанные России услуги и о предоставлении ему убежища на Украине в случае лишения его Господарского престола. [2, С.162]

В ответной грамоте К. Брынковяну поблагодарил Петра I и высказал надежду в освобождении Валахии от турецкой зависимости с помощью России. [2, С.163-164]

В 1701 году в Посольский приказ поступило обращение Господаря Молдавского Княжества К. Дуки, с просьбой о принятии его в Российское подданство. Следует пояснить, что об этом обращении изложено со слов должностных лиц Посольского приказа.

В качестве условий, К. Дука предлагал, чтобы Московский Царь принял его, К. Дуку в подданство, о чём была бы сделана запись в титуле и выдать ему Княжескую удельную грамоту, как того раньше просил Мултянский Господарь. Пётр I поручил дать ответ на эти просьбы, что, принятие в подданство невозможно, поскольку К. Дука является подданным Султана. [2, С.166-167]

Посланники от Дунайских княжеств стали появляться в Москве достаточно регулярно. Так, 25 июля 1703 года в Посольском приказе опрашивался некий Михаил Барабалат, который выдавал себя за посланника Валашского Господаря, прибывшего в Москву по поручению стольника Константина Кантакузина. На словах, М. Барбалат пояснил, что турки в настоящий момент, якобы, не могут начать войну против России из‑за «своего безсилия», а сам Господарь Валашский, стольник К. Кантакузин и «такожде и вся фамилия Кантакузина имеет быть к службе Великого Государя готова со всякою верностью и радением даже до смерти своей». [2, С.194-195]

В Москве в это время постоянно находился Давид Корбя, представитель Господаря Валашского Княжества. 20 августа к нему прибыл его брат, Фёдор Корбя, посланец Господаря Валашского Княжества, который привёз письма от Господаря для самого Давида Корби, а, также, донесения Русскому Правительству. В 1702 г., получив письмо, Давид Корбя сообщает в Посольский приказ, что турки тайно готовятся к войне, и предлагает совместные действия против них после завершения войны России со шведами. Он, как и Г. Кастриот в 1698 году, тоже упоминал о Туркульце: «В Польше служит Речи Посполитой волошанин Констянтин Туркулец. Славный воин, …буде годны царскому величеству, готовы будут кровь свою лити для православия». [4]

В своём письме от 17 января 1704 года К. Брынковяну извещает об исполнении просьбы Петра I об оказании финансовой помощи в размере 30 000 ефимков (Русское обозначение западноевропейского серебряного талера, бывшее в употреблении до середины XVIII столетия – прим. автора настоящего исследования) Послу России в Турции П.А. Толстому. Такая огромная сумма была выделена и передана послу через «честного купца господина Спиридона или племянника блаженнейшаго Иерусалимскаго Патриарха». [2, С.200-201]

В большинстве обращений господарей Дунайских княжеств содержались жалобы на неподъёмные налоги и поборы со стороны Оттоманской Порты и просьбы о принятии в подданство или «под свою милость». Не стало в этом исключением и письмо Господаря Молдавского Княжества Михаила Раковицэ, который, 20 июня 1704 года, меньше, чем через год, после вступления на Престол, ходатайствовал перед Русским Правительством «о принятии под свою милость» и писал своему послу в Москве: «…уже и году нет, как принял господарство, а душа моя исчезает от многих напастей поганских…». [2, С.205-206]

Решение по его ходатайству не было принято, но, по просьбе российской стороны, периодически, подкрепляемой подарками, переписка продолжилась. Так, например, в сентябре 1709 года М. Раковицэ сообщал в Москву о намерениях Шведского Короля и Мазепы, укрывшихся в Бендерах. [2, С.314-316]

Переписка К. Брынковяну с Петром I приобрела системный и устойчивый характер. К. Брынковяну через своих посланников информировал Московский двор о событиях в Турции и прилегающих государствах. А, Давид Корбя, посланник К. Брынковяну в России, 20 апреля 1707 года получит Патент Петра I о принятии в русскую службу в чине надворного советника, после чего, он стал выполнять различные дипломатические поручения Петра I. [2, С.255-256]

3. Второй период русско-молдавских отношений при Царе Петре I

После Полтавской битвы, эти отношения приобрели другой характер, более геополитический, смысл которых заключался в покровительстве и приобретении союзника для совместной борьбы с общим противником – Османской империей.

28 июля 1709 года К. Брынковяну через письмо Г.И. Головкину поздравил Петра I с победой под Полтавой и сообщил о пребывании Короля Швеции Карла ХII и предателя И. Мазепы в Бендерах и о их попытке набора молдаван в свои войска. [2, С.307-310]

Забегая вперёд, следует сказать, что, во время Прутского похода, К. Брынковяну занял выжидательную позицию и не предпринял попыток оказания Петру I помощи своими войсками. Отчасти, это можно объяснить его непростыми отношениями с Господарем Молдавского Княжества Димитрием Кантемиром.

Судьба К. Брынковяну завершилась трагически, он не смог воспользоваться своей охранной грамотой, выданной Петром I. В марте 1714 года Султан Ахмед III сместил его с трона и вызвал в Стамбул, где К. Брынковяну был замучен до смерти, а его сыновья Константин, Стефан, Раду и Матей – обезглавлены, после чего их головы пронесли по улицам турецкой столицы.

Семёнова Л.Е. в своей монографии отмечает, что «Румынские буржуазные историки восхваляли Брынковяну, представляя его как патриота, который, в 1711 году не перешёл на сторону русских». [5, С.8]

Автор настоящей статьи считает, что именно из‑за такой оценки, после свержения Н. Чаушеску и, на волне антисоветских настроений, Румынская православная церковь причислила в 1992 году замученного Господаря К. Брынковяну к лику святых.

В годы правления Петра I, благодаря его личным отношениям с Молдавским Господарем, Князем Дмитрием Кантемиром имел место короткий период пребывания Молдавского Княжества в подданстве Московскому Царю.

Д. Кантемир являлся сыном Молдавского Господаря Князя Константина Кантемира. В соответствие с установленными Портой правилами, сын Господаря, Д. Кантемир, в подростковом возрасте был насильно разлучен со своими родителями и направлен в Стамбул, где ему была уготована судьба заложника при дворе Турецкого Султана.

Д. Кантемир вернулся из Турции в Молдавское Княжество в 1691 году. После кончины своего отца в марте 1693 года, бояре избрали его Господарем Молдавского Княжества, однако, Д. Кантемир пробыл в этой должности всего 20 дней, поскольку Порта не признала его Господарем, отдав предпочтение Константину Дуке, которого поддерживал К. Брынковяну, Господарь соседней Валахии.

Его брат, Антиох Кантемир, дважды был Господарем Молдавского Княжества – в 1695-1700 и 1705-1707 годах. В эти периоды правления Антиоха Кантемира, Д. Кантемир представлял его интересы в Стамбуле при дворе Султана.

Как пишет профессор Булатов Ю.А., известный исследователь Бессарабской тематики, в том, что именно Д. Кантемир стал Князем Молдавским, немалая заслуга Российской Империи: «…русская разведка… получила реальный шанс, при участии заинтересованных лиц, оперативно повлиять на решение Турецкого Султана назначить Молдавским Господарем именно Д. Кантемира». [6] Такая версия основана на том, что, во время пребывания Д. Кантемира в Стамбуле, он познакомился с Российским Послом и резидентом русской разведки в Стамбуле П.А. Толстым.

Возможно, версия Булатова Ю.А. о том, что Д. Кантемир стал Господарем благодаря русской разведке, верна. Другой вопрос, имела ли русская разведка влияние непосредственно на Султана, без воли которого никто не мог занять трон Господаря. Автор настоящей статьи полагает, что вполне правдоподобной выглядит и версия Г. Олтаржевского, который считает, что, когда Султан Ахмед III заподозрил, что его вассал, Господарь Валашского Княжества К. Брынковяну излишне симпатизирует России, в начале 1710 года, Султан, в противовес ему, назначил Господарем Молдавского Княжества Д. Кантемира. И, якобы, уже, будучи Господарем, Д. Кантемир, вступил в тайные переговоры с русским Государем через грека Георгия Поликалу, которого Д. Кантемир знал ещё по Стамбулу и, который в Стамбуле был личным врачом Петра Толстого. [7]

Главную ставку в отношениях с Дунайскими княжествами Пётр I делал на Молдавского Господаря Дмитрия Кантемира, заявившего о своём желании перейти под руку Царя. «Оный господарь – человек зело разумный и в советах способный», – писал Пётр I, которому измена Д. Кантемира туркам показалась невероятным счастьем и спасением от всех бед. [8, https:​/​/​dom‑knig.​com/​read_​37730-​139]

Заняв трон Господаря Молдавского Княжества, Д. Кантемир стал налаживать личные контакты с Российским Царём, который готовил свой поход на Турцию. В апреле 1711 года Стефан Лука, личный представитель Д. Кантемира, встретился в Луцке с Петром I, где он остановился перед началом Прутского похода, и передал ему предложение Господаря Молдавского Княжества подписать двустороннее соглашение, предусматривавшее совместные военные действия против Турции. [7]

12-13 апреля 1711 г. Пётр I провёл Военный совет в Луцке. Итогом переписки Д. Кантемира и Петра I и заседания Военного совета, после согласований всех статей, стало подписание Диплома о принятии в Российское подданство Д. Кантемира и всего Княжества, вошедшего в историю, как Луцкий диплом или договор [20].

Согласно пункту 1. Д. Кантемир должен был принести присягу на верность, заверенную собственноручной подписью и печатью. Этот факт следовало хранить в тайне до вступления русских войск на территории Молдавского и Валашского княжеств, когда Д. Кантемиру следовало уже открыто выступить и присоединиться к русским войскам и получить, к этому времени, соответствующую денежную помощь.

7 мая 1711 г. Пётр I писал В.В. Долгорукому и Б.П. Шереметьеву о необходимости скорейшего продвижения к Дунаю для привлечения на свою сторону угнетенных турками народов, а, на следующий день, обратился к этим народам с Манифестом: «…мы, призвав Бога на помощь и уповая на правость свою и приняв сие за звание Божие для освобождения ис‑под ига варварского христиан страждущих». [9, С.225-227]

Дальнейшие действия русской армии были поставлены в зависимость от планов Д. Кантемира. Господарь беспрестанно писал Петру I, чтобы тот предупредил вторжение турок в Молдавию, и Царь отдал приказ генерал-фельдмаршалу Б.П. Шереметеву, как можно быстрее, идти к Яссам. Стратегическим планом предусматривалось подойти к Дунаю раньше турок и захватить переправы.

В течении 27-30 мая основные силы Б.П. Шереметева были переправлены через Днестр и направлены на Исакчу для захвата переправ через Дунай, но, получив сведения о подходе к Дунаю крупных османских сил, повернули на Яссы, куда, 25 июня подошли главные силы русской армии под командованием самого Петра I.

Автор настоящей статьи не ставит себе целью изложить все детали, связанные с Прутским походом Петра I. Имея значительно превосходство в живой силе и артиллерии, османская армия 7 июля достигла Станилешти и 8 июля атаковала русский авангард южнее Станилешти. 9 июля Мехмед Балтаджи окружил русский лагерь и, из‑за безвыходного положения русской армии: окружения, нехватка продовольствия, было решено начать переговоры о мире. [10, https:​/​/​www.​proza.​ru/​2010/​09/​04/​84]

Крайне неудачный Прутский поход едва не завершился трагически для самого Петра I. Он был вынужден согласиться на подписание крайне невыгодного договора о перемирии. 12 июля 1711 года договор был подписан [21]. Если коротко, основные положения договора состояли в следующем:

Возврат Азова туркам в прежнем состоянии.

Разорение Таганрога и других городов на завоёванных русскими землях вокруг Азовского моря.

Отказ от вмешательства в польские и казацкие (запорожские) дела.

Свободный пропуск шведского Короля в Швецию и ряд несущественных условий по купцам.

В своей статье Булатов Ю.А. считает, что обещание Петра I, данное Д. Кантемиру, «быть под нашею протекциею и в подданстве у Нашего Царского Величества», оценивается российскими историками по‑разному. Рождаются «самобытные» версии о планах и нестандартных подходах Петра I к объединению Молдавии с Россией. [6]

Действительно, Н.А. Дьякова и М.А. Чепелкин утверждают, что, по договору Кантемира с Россией (апрель 1711г.) Молдавия, в случае победы над турками, должна была стать самостоятельным княжеством под российским протекторатом. [11, С.45]

Известный исследователь истории Дунайских княжеств и Бессарабии В.Я. Гросул утверждает, что соглашение, подписанное в Луцке, представляло собой «договор о вхождении Молдавии в состав России с сохранением молдавской государственности». [12, С.235]

Эти дискуссии имеют лишь теоретическое значение, поскольку, после подписания Петром I перемирия в Прутском походе, Луцкий договор потерял свою юридическую силу.

Заключение

В результате проведенного исследования доказано, что, в период царствования Петра I, отношения России с Дунайскими княжествами получат новый качественный уровень, поскольку, им будет предшествовать длительная дипломатическая переписка с целым рядом господарей Дунайских княжеств.

Особенно следует отметить сотрудничество в военной сфере, в результате которого в русскую армию влились многие тысячи добровольцев из Дунайских княжеств, внесших свой вклад в достижении победы в Полтавской битве.

Несмотря на тот факт, что Луцкий договор остался одним из самых краткосрочных, последствия и результаты его заключения продолжались ещё достаточно долго.

Молдавское Княжество осталась турецким вассалом, а Дмитрий Кантемир был вынужден переместиться в Россию. Русские войска, в том числе, верные Д. Кантемиру войска, его семья и придворная обслуга получили свободный выход из Молдавского Княжества. Династия Дмитрия Кантемира ещё не одно десятилетие будет играть значимую роль в науке, истории и политике Российской Империи.

Вклад этой династии в политику России в отношениях с Дунайскими княжествами получит продолжение, в том числе, в период правления Екатерины Великой, когда, и в Кучк-Кйнарджийском, и в Ясском мирных трактатах, будет закреплено право России «говорить в пользу» Дунайских Княжеств.