Особенности управления личными фондами: российский и зарубежный опыт

• ПЫШКИН Антон Юрьевичаспирант кафедры нотариата и гражданско-правовых дисциплин РУАН имени Г.Б.Мирзоеваajp-land@mail.ru

В статье проводится сравнительно-правовой анализ особенностей управления личными фондами в России и за рубежом. Особое внимание уделяется исследованию систем управления в трастах (Англия и США), частных фондах (Германия) и личных фондах (Россия). Также исследуется опыт стран БРИКС. Рассматриваются ключевые органы управления, их полномочия и ответственность, а также механизмы контроля за их деятельностью. На основе проведенного анализа выявляются преимущества и недостатки различных моделей управления, а также формулируются предложения по совершенствованию российского законодательства в данной сфере.

Ключевые слова: личный фонд, траст, частный фонд, управление, органы управления, попечительский совет, исполнительный орган, контроль, ответственность, сравнительное правоведение

Введение

Актуальность исследования особенностей управления личными фондами обусловлена активным развитием данного института в российском праве и необходимостью его совершенствования с учетом зарубежного опыта. Введение института личных фондов в российское законодательство в 2021 г. создало новые возможности для управления частным имуществом как при жизни, так и в рамках наследственных отношений, однако практика применения соответствующих норм выявила ряд проблем, требующих теоретического осмысления и практического решения.

Целью статьи является комплексный анализ моделей управления личными фондами в России и за рубежом (в Великобритании, США, Германии, странах БРИКС) для выявления оптимальных механизмов организации управления и контроля в данных структурах.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы (анализ, синтез, сравнение) и специально-юридические методы (сравнительно-правовой, формально-юридический).

Общие вопросы управления частными фондами Вопросы управления частными фондами находятся в центре внимания исследователей различных правовых систем. Эффективность функционирования частного фонда во многом определяется избранной моделью управления, которая должна обеспечивать баланс между интересами учредителя, выгодоприобретателей и общества в целом.

В современной доктрине выделяются два принципиально различных подхода к организации управления частными фондами. Первый, характерный для англо-американской правовой системы, основан на доверительном управлении имуществом и предполагает значительную автономию управляющего. Второй, свойственный континентальному праву, базируется на институциональной модели с четкой системой органов управления юридического лица. Е.А. Суханов подчеркивает, что выбор той или иной модели во многом определяется историческими особенностями развития правовых систем и сложившимися традициями корпоративного управления [1, c. 35].

Принципиальное значение для понимания специфики управления частными фондами имеет вопрос о соотношении воли учредителя и автономии управляющих органов. На наш взгляд, именно этот аспект определяет основные различия в подходах к регулированию деятельности фондов в разных правопорядках. При этом исследователь отмечает общую тенденцию к поиску оптимального баланса между сохранением изначальных целей фонда и необходимостью адаптации к меняющимся условиям.

И.И. Волокитин обращает внимание на особую природу управления частным фондом, которая существенно отличается как от управления коммерческими организациями, так и от управления классическими некоммерческими структурами [2, c. 26]. Это обусловлено специфическими целями частных фондов, которые часто сочетают частные интересы учредителя и его семьи с более широкими общественными задачами.

Современные исследования в области управления частными фондами все больше внимания уделяют вопросам профессионализации менеджмента и внедрения современных управленческих практик. Эффективное управление частным фондом требует сочетания компетенций в области финансового менеджмента, права и стратегического планирования.

Анализ различных моделей управления частными фондами позволяет выделить несколько ключевых элементов, определяющих эффективность управленческой системы:

• механизмы обеспечения следования воле учредителя; • система контроля за деятельностью управляющих органов; • порядок принятия стратегических и оперативных решений; • механизмы защиты интересов выгодоприобретателей; • требования к квалификации и ответственности управляющих.

Рассмотрим подробнее, как эти элементы реализуются в различных правовых системах.

Особенности управления трастами в англо-американской правовой системе Говоря об управлении трастами, важно подчеркнуть принципиальную разницу в правовой природе исследуемых институтов. Несмотря на общую экономическую цель - управление активами в интересах третьих лиц (бенефициаров) - траст имеет договорную природу, и функции управления выполняются доверительным управляющим единолично.

Трастодержатель (доверительный управляющий) действует в рамках полномочий, предоставленных ему договором траста и нормами применимого права. Он обязан проявлять должную заботливость об интересах бенефициаров и стремиться к достижению целей траста, определенных учредителем. Объем полномочий трастодержателя достаточно широк и может предполагать распоряжение имуществом траста, его инвестирование, ведение хозяйственной деятельности [3, c. 139].

Права трастодержателя включают возможность инвестировать средства траста при условии предоставления надлежащего обеспечения; вести торговую деятельность с использованием имущества траста; страховать трастовое имущество; делегировать полномочия; отказаться от должности; получить возмещение ущерба при определенных обстоятельствах.

Обязанности трастодержателя включают проявление должной предусмотрительности при управлении, строгое соблюдение условий траста и личное исполнение функций по управлению (с ограниченными исключениями).

В условиях развития оффшорных трастов оформился институт протектора траста, через которого учредитель частично сохраняет контроль за судьбой имущества. К полномочиям протектора относятся консультирование доверительного собственника, надзор за его действиями, контроль за распределением дохода и имущества траста между бенефициарами, разрешение споров между участниками трастовых отношений [4, c. 13].

Особенности управления частными фондами в Германии Управление частными фондами в Германии представляет собой комплексную систему, сформированную многолетней практикой и законодательным регулированием деятельности некоммерческих организаций как таковых. Ключевой - особенностью является то, что фонд, в отличие от других организационно-правовых форм, не имеет членов или участников - это унитарное юридическое лицо, действующее на основе воли учредителя.

После реформы BGB в части регламентации деятельности фондов, нормы об органах управления стали более детальными. Сегодня в §84 BGB установлено, что единственным обязательным органом управления фондом является Правление (Vorstand) 1. Оно может быть как единоличным, так и коллегиальным; члены правления могут работать как на общественных началах, так и получать вознаграждение. При этом срок полномочий определяется уставом (на практике - от 3 до 5 лет).

Правление выполняет следующие ключевые функции:

• воплощение долгосрочной стратегии фонда, ориентированной на устойчивое долгосрочное развитие, а не на краткосрочную прибыль; • оперативное управление и принятие решений, связанных с текущим управлением активами, распределением доходов фонда, иными распорядительными действиями; • представительство фонда в суде и за его пределами во взаимодействии с другими государственными органами (имеет статус законного представителя по немецкому праву); • управление имуществом фонда в соответствии с уставом при обеспечении сохранения «основных активов» фонда; • ведение учета и подготовка регулярной отчетности; • обеспечение взаимодействия с государственными надзорными органами.

Принципиально важным для управления является вопрос об ответственности членов Правления. Здесь немецкий правопорядок исходит из двух ключевых принципов: точное следование воле учредителя и стандарт должной заботливости (предусмотрительности).

Комментируя положения BGB о принципе следования воле учредителя (Stifterwille), немецкий исследователь Д. Якоб указывает, что отраженная в завещании или учредительных документах воля учредителя является «сердцем фонда» («das Herzstück der Stiftung») [5, c. 47]. После создания фонда происходит важный юридический момент: учредитель окончательно отделяется от переданного имущества (учредитель и фонд становятся независимыми лицами c правовой точки зрения), а воля учредителя «застывает» с момента создания фонда. Это называется принципом раз- 1 деления и застывания (Trennungs- und Erstarrungsprinzip) [6, c. 94].

Стандарт должной заботливости требует от члена правления активных действий по нескольким направлениям:

• обеспечение соблюдения нормативных требований и положений устава фонда; • организация профессионального управления фондом, включая внедрение эффективных управленческих процессов, систем контроля и отчетности; • направленность всех действий на реализацию целей фонда, определенных учредителем; • проявление должной осмотрительности при выявлении и минимизации рисков.

В немецких частных фондах, помимо Правления, могут создаваться различные дополнительные органы управления, ключевым из которых является попечительский совет (Kuratorium). Он выступает в роли надзорного и консультативного органа. В его состав обычно входят авторитетные специалисты в области экономической деятельности фонда, представители общественности, а иногда и члены семьи учредителя.

Частные фонды в Германии часто создают различные консультативные структуры - научные советы, экспертные комиссии, комитеты по грантам или инвестициям. Их роль заключается в предоставлении профессиональных консультаций по специфическим вопросам деятельности фонда. В крупных фондах, особенно связанных с управлением предприятиями, могут создаваться специальные контрольные органы, схожие по функциям с ревизионными комиссиями акционерных обществ.

Важной особенностью немецкой модели является наличие государственного надзора, осуществляемого специальными органами федеральных земель (Stiftungsaufsicht). Надзор носит правовой характер и направлен на обеспечение соответствия деятельности фонда его уставу и законодательству. При этом надзорные органы не вмешиваются в оперативное управление и принятие бизнес-решений.

Особенности управления трастами и частными фондами в странах БРИКС Помимо исследования классических для управления частным капиталом правопорядков (трасты в англосаксонской правовой системе, частные фонды в Германии и других странах романо-германской системы) особый научный и практический интерес для российского правопорядка представляет исследование особенностей управления частными фондами в странах БРИКС. Во-первых, эти страны, как и Россия, находятся в процессе активного развития и модернизации своих правовых систем, что создает схожие вызовы в регулировании новых институтов.

Во-вторых, в этих юрисдикциях наблюдается интересный синтез различных правовых традиций:

влияние английского права (особенно заметное в Индии и ЮАР), континентально-европейской традиции (значимой для Бразилии и России), а также уникальных национальных подходов (ярко проявляющихся в китайской модели).

Особую актуальность анализу опыта стран БРИКС придает тот факт, что эти государства, как и Россия, решают схожие задачи по созданию эффективных механизмов управления частным капиталом при сохранении необходимого уровня государственного контроля. При этом каждая страна вырабатывает собственные подходы к обеспечению баланса между автономией частных фондов и публичными интересами, что создает богатый материал для сравнительно-правового исследования.

В Бразилии частные фонды (fundações privadas) регулируются Гражданским кодексом (Lei No. 10.406/2002, статьи 62-69) и специальным законодательством. Как отмечает Ж.Э. Сабо Паес, структура органов управления бразильского частного фонда является трехуровневой и включает исполнительный совет (conselho diretor), попечительский совет (conselho curador) и фискальный совет (conselho fiscal). Исполнительный совет отвечает за текущее управление, попечительский совет осуществляет стратегическое планирование, а фискальный совет контролирует финансовую деятельность [7, c. 19].

Л. Хульс в своем сравнительно-правовом исследовании подчеркивает, что бразильская модель управления частными фондами характеризуется значительным влиянием государства через органы прокуратуры (Ministério Público), которые осуществляют надзор за деятельностью фондов [8, c. 85]. Автор отмечает, что такой подход, с одной стороны, обеспечивает защиту общественных интересов, но с другой - может создавать избыточные административные барьеры.

Правовое регулирование частных фондов в Индии базируется на Законе о трастах (Indian Trusts Act, 1882) 1 и Законе о благотворительных и. С.К. Верма и Н.К. Уберой в своем фундаментальном исследовании отмечают 1 существенное влияние английского права на индийскую модель управления трастами [9, c. 11]. С. Кришнамурти подробно анализирует специфику управления семейными трастами в Индии, отмечая сохранение значительных полномочий учредителя по сравнению с классической английской моделью [10, c. 201]. Особенно это проявляется в возможности учредителя сохранять контроль над управлением через механизм протекторства.

В Китае конструкция фондов используется лишь в целях общественного интереса. Для управления частным капиталом, как и в англосаксонской системе, здесь используются трасты. Они регулируются Законом КНР о трастах (2001 г.). Трасты позволяют учредителям передавать активы управляющему для управления в интересах выгодоприобретателей или достижения конкретных целей, таких как сохранение богатства, защита активов и планирование наследства.

Однако их использование имеет особенности и ограничения.

Закон о трастах не разделяет частные и коммерческие трасты, что создает сложности для семейных трастов, поскольку регулирование в основном ориентировано на финансовые институты. Налоговое бремя также ограничивает популярность трастов: передача активов может облагаться налогом на дарение или наследство, а доходы траста подлежат налогообложению. Это приводит к тому, что многие состоятельные семьи предпочитают создавать офшорные трасты в юрисдикциях с более благоприятным налоговым режимом, таких как Гонконг или Сингапур.

Кроме того, китайское законодательство требует высокой прозрачности: управляющие обязаны вести учет операций и предоставлять отчеты, что снижает уровень конфиденциальности. Несмотря на это, трасты остаются востребованными благодаря их способности защищать активы от кредиторов и обеспечивать передачу богатства следующим поколениям.

Южноафриканская модель управления частными фондами, как отмечает Ф. дю Туа, представляет особый интерес в силу уникального сочетания элементов английского общего права и местных правовых традиций [11, c. 43]. Автор подробно анализирует роль независимых попечителей (independent trustees) в обеспечении эффективного управления.

В фундаментальном труде под редакцией Э. Кэмерона особое внимание уделяется институту «living trusts» - специфической форме управления, где учредитель сохраняет значительный контроль над деятельностью фонда [12, c. 81]. При этом авторы подчеркивают важность соблюдения фидуциарных обязанностей попечителями.

Сравнительный анализ показывает, что при всем разнообразии подходов можно выделить ряд общих тенденций в регулировании органов управления частными фондами в странах БРИКС: усиление роли независимых директоров; ужесточение требований к квалификации членов органов управления; развитие механизмов внутреннего контроля; повышение прозрачности деятельности органов управления.

При этом каждая юрисдикция сохраняет существенные особенности, обусловленные национальной правовой традицией и спецификой экономического развития.

Регулирование вопросов управления личными фондами в России: состояние и проблемы В Российской Федерации личные фонды как новые субъекты гражданского оборота введены совсем недавно, из-за чего возникают правовые вопросы в регулировании деятельности таких юридических лиц и в составе органов управления личных фондов. Актуальность структуры фондов выделяет отечественный исследователь Д.П. Заикин, когда говорит о роли определённой структуры в целях существования самого юридического лица, а также в целях защиты имущества фонда от злоупотреблений со стороны учредителя и органов, которые осуществляют непосредственное управление личным фондом [13, c. 102].

Федеральным законом от 01.07.2021 №287- ФЗ была введена статья 123.20-7 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая юридически закрепила основные положения о составе органов личного фонда. В отношении современного законодательства о личных фондах высказываются различные точки зрения. Так, Е. И. Червец, консультант Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации, отмечает ключевую роль гражданского законодательства о личных фондах в грамотном изложении системы управления таким юридическим лицом [14, c. 31]. При этом, как отмечает эксперт, состав органов управления фондами содержит такие положения, которые требуют обязательной детализации в локальных документах общества 1.

Среди нормативных документов, которые устанавливают структуру, компетенции и полномочия органов личного фонда в рамках организации, называют учредительный документ – устав личного фонда. Положения о правилах принятия устава в некоммерческих организациях и во всех юридических лицах в целом содержатся в ст. 52 1 Личные фонды – первые итоги [Электронный ресурс]. URL: https://notariat.ru/ru-ru/news/lichnye-fondypervye-itogi-2305 (дата обращения: 02.12.2025).

Гражданского кодекса Российской Федерации.

Относительно специфических документов законодатель выделяет такой документ как «условия управления личным фондом», который также является обязательным для всех органов личного фонда.

Относительно органов управления, Д.П.

Заикин выделяет структуру из трёх звеньев, которая состоит из высшего коллегиального органа фонда, попечительского совета, а также единоличного исполнительного органа [13, c. 104]. Как необязательный орган, учёный даёт понятие коллегиальному исполнительному органу. А.В. Качалова рассматривает структуру личного фонда как пятизвенную, при этом схожую со структурой любой корпорации [15, c. 63].

Рассматривая вопрос роли учредителя фонда, следует отметить, что в соответствии с п. 2 ст. 123.20-7 Гражданского кодекса Российской Федерации, учредитель фонда не может входить в состав органа управления фондом 2. Таким образом, учредитель фонда имеет значение при формировании органов управления на начальном этапе, в процессе принятия учредительных документов личного фонда. Как отмечается М.М.

Почепцовой, учредитель вправе не просто самостоятельно управлять активами фонда, указанное лицо может привлекать профессиональных лиц, которые специально призваны управлять и приумножать имущество учредителя в целях наиболее правильного и разумного функционирования личного фонда [16, c. 4].

Исполнительный орган может существовать в форме как единоличного исполнительного органа, например, директора фонда, так и в числе членов коллегиального органа управления юридическим лицом. Функционал исполнительного органа личного фонда намного шире, чем функции учредителя. При этом в отсутствии конкретных норм о функциях исполнительного органа, необходимо обратиться к общим положениям о функциях исполнительного органа фондов, установленным ст. 123.19 ГК РФ. К ним относятся решение текущих задач, исполнение решений высшего коллегиального органа, управление имуществом личного фонда, подготовка отчётных документов.

По решению учредителя в учредительных документах может быть предусмотрено создание высшего коллегиального органа фонда. Т.И.

Нестерова и А.Ю. Живаева полагают возможность участия учредителя личного фонда в составе высшего коллегиального органа фонда [17, c. 36].

Среди полномочий высшего коллегиального 2 Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 05.12.1994, N 32, ст. 3301.

органа выделяется стратегическое планирование деятельности фонда в рамках приоритетных направлений, установление основных принципов использования имущества, образование и прекращение функционирования иных органов фонда.

В рамках контрольных функций могут создаваться попечительский совет и иные надзорные органы. Попечительский совет может состоять из учредителя личного фонда и выгодоприобретателя личного фонда. Это правило в полной мере отвечает принципам деятельности личного фонда: лицо, которое создаёт личный фонд и отчуждает имущество на нужды данного фонда, а также лицо, которое получает определённые финансовые или имущественные выгоды от деятельности фонда, осуществляют контроль за деятельностью фонда.

К иным надзорным органам относят ревизионную комиссию или единоличный орган – лицо, уполномоченное на выполнение аудиторских функций. В связи с тем, что попечительский совет и надзорный орган выполняют схожие функции, при их одновременном наличии может возникать проблема соотношения функций и полномочий данных органов. При этом не решена проблема, могут ли лица, входящие в попечительский совет, быть назначены членами надзорного органа личного фонда.

Особого внимания заслуживает роль выгодоприобретателей. Как отмечает А.В. Дёмкина, к правам выгодоприобретателя относятся такие, которые направлены на восстановление их финансового состояния при наличии сомнений в законности деятельности личного фонда либо в явной незаконности деятельности. Такая деятельность должна привести к ухудшению его имущественного положения вследствие снижения прибыли [18, c. 31].

Стоит отметить проблему разграничения назначения органов управления. В случае с личным фондом все органы направлены на управление самим фондом, но в отношении имущества, которое передано учредителем, нет конкретного контроля. Указанное имущество используется исключительно для целей фонда, а контроль за имуществом осуществляется посредственно, несмотря на наличие надзорных органов и попечительского совета.

О.А. Рузакова и А.В. Дёмкина справедливо отмечают, что в гражданском законодательстве вопрос процедуры осуществления полномочий органами личного фонда остался неурегулированным [19, c. 55]. В силу того, что личный фонд представляет собой один из видов некоммерческих юридических лиц, к ним субсидиарно должны применяться нормы федерального закона «О некоммерческих организациях», однако не менее важна и грамотная имплементация принципов менеджмента, выработанных в рамках опыта управления корпоративными юридическими лицами.

Перспективы дальнейшего регулирования: к корпоративному управлению личными фондами?

Исследование моделей управления личными фондами демонстрирует интересную тенденцию сближения с принципами корпоративного управления, что особенно заметно в немецкой и российской моделях. Как отмечает А.В. Качалова, структура личного фонда во многом схожа со структурой корпорации, что проявляется в наличии схожих органов управления и контроля [15, c. 68].

При этом важно отметить принципиальные различия между корпоративным управлением и управлением частными фондами. В корпорациях управление осуществляется в интересах участников (акционеров), которые имеют права на участие в управлении и на получение прибыли. В частных фондах же управление направлено на достижение целей, определенных учредителем, при этом выгодоприобретатели, хотя и получают экономические преимущества, не имеют корпоративных прав. В немецкой практике наблюдается отчетливая тенденция восприятия частными фондами практик менеджмента, присущих коммерческим корпорациям. Это проявляется во внедрении систем внутреннего контроля, повышении прозрачности деятельности, развитии механизмов управления рисками, совершенствовании систем отчетности, обеспечении преемственности управления. Такое заимствование вполне объяснимо с учетом схожести экономической природы корпораций и частных фондов, чья цель тоже состоит в максимизации прибыли, пусть и в интересах бенефициаров как сторонних по отношению к фонду лиц [20, c. 18].

Российская модель управления личными фондами также демонстрирует определенное тяготение к корпоративным принципам. Это проявляется в возможности создания многоуровневой системы органов управления, включающей высший коллегиальный орган, исполнительные органы и органы контроля. Такая структура, как отмечают исследователи, позволяет обеспечить более эффективное управление и контроль.

Перспективными направлениями развития систем управления частными фондами видятся: • усиление профессионализации менеджмента; - • внедрение современных управленческих технологий; • развитие систем оценки эффективности; • повышение прозрачности деятельности; • усиление внимания к вопросам устойчивого развития.

Однако при заимствовании корпоративных практик управления необходимо учитывать специфику частных фондов как особой организационно-правовой формы. В частности, важно сохранять приоритет воли учредителя и обеспечивать баланс между эффективностью управления и защитой интересов выгодоприобретателей. Кроме того, в отличие от корпораций, частные фонды ориентированы на устойчивое долгосрочное развитие, а не на краткосрочную максимизацию прибыли, что должно учитываться при выборе управленческих механизмов.

Исследования показывают растущее влияние принципов устойчивого развития на инвестиционную политику частных фондов. В немецкой практике все больше частных фондов включают экологические и социальные критерии в свои инвестиционные стратегии (т.е. ESG-принципы). Если для коммерческих организаций внедрение таких принципов часто является элементом публичной стратегии, то для частных фондов это становится внутренним императивом, отражающим ценности учредителей и выгодоприобретателей.

Тесно связанным с ESG-повесткой является психологический аспект управления частными фондами, особенно в контексте семейных отношений. Практика показывает, что эффективность управления часто зависит не столько от формальной структуры органов управления, сколько от качества коммуникации между поколениями и способности согласовывать различные интересы внутри семьи. Особенно острой эта проблема становится при передаче управления между поколениями [21, c.9].

В этом контексте показателен опыт немецких частных фондов, где разработаны специальные механизмы обеспечения преемственности управления. Они включают не только юридические инструменты, но и протоколы семейного управления, регулирующие процесс принятия решений с учетом семейной динамики. В российской практике этот аспект пока недостаточно проработан, что создает риски для долгосрочной устойчивости личных фондов.

Все эти вызовы приводят к растущей потребности в профессионализации управления частными фондами. Если раньше управление часто осуществлялось членами семьи на основе личного опыта, то сегодня требуется систематическая подготовка профессиональных управляющих. В немецкой практике уже сформировалась система профессиональных стандартов и программ подготовки менеджеров для частных фондов. В России этот процесс находится в начальной стадии.

Особого внимания заслуживает вопрос квалификационных требований к членам органов управления. В условиях усложнения регуляторной среды и растущих требований к прозрачности деятельности фондов становится необходимым сочетание различных компетенций: финансовый менеджмент и управление инвестициями, правовые знания в области корпоративного и налогового права, навыки стратегического планирования, понимание принципов устойчивого развития, soft skills в области управления семейными отношениями.

При этом важно отметить, что профессионализация управления не должна противоречить фундаментальному принципу следования воле учредителя. Профессиональные управляющие должны действовать как квалифицированные исполнители этой воли, а не как независимые лица, определяющие стратегию фонда. Это создает определенное напряжение между необходимостью профессионального управления и сохранением семейного контроля, которое требует тщательного баланса в построении системы управления и ее регламентации на уровне как законодательства, так и локальных актов.

Список литературы

1. Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М.: Статут, 2014.
2. Волокитин И.И. Правовая природа личного фонда в российском законодательстве // Юридическая наука. 2023. №6.
3. Паничкин В.Б. Англо-американское трастовое право. М.: Проспект, 2020.
4. Ausnes R.S. The role of trust protectors in American trust law // Real property, trust and estate law journal. 2010. №2.
5. Jakob D., von Orelli L. Der Stifterwille: Ein Phänomen zwischen Vergangenheit, Gegenwart und Ewigkeit. Stämpfli Verlag, 2014.
6. Habersack M. Stiftungsunternehmen in Deutschland. Gesetzliche Grundlagen, unternehmerische Motive, Reformvorschläge. Stiftung Familienunternehmen, München 2021.
7. Sabo-Paes J.-E. Fundações, associações e entidades de interesse social. 10. ed. Rio de Janeiro: Forense, 2020.
8. Hülse L. As fundações privadas no ordenamento jurídico brasileiro // Revista Caribeña de Ciencias Sociales. 2018. №6.
9. Verma, S. K., & Uberoi, N. K. The Indian Trust Act. 8th ed. Eastern Book Company, 2020.
10. Krishnamurthy S. Commentary on the Indian Trusts Act. LexisNexis India, 2019.
11. Du Toit, F. South African Trust Law: Principles and Practice. 4th ed. LexisNexis, 2018.
12. Cameron, E., De Waal, M., Wunsh, B., Solomon, P., & Kahn, E. Honoré’s South African Law of Trusts. 6th ed. Juta, 2019.
13. Заикин Д.П. Гражданско-правовой статус фонда в Российской Федерации. Дисс. канд. юрид. наук. М, 2021.
14. Червец Е.И. Личный фонд — терра инкогнита российского законодательства о юридических лицах? // Юрист. 2023. №4.
15. Качалова А. В. Личный фонд в системе юридических лиц // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. 2023. №5.
16. Почепцова М.М. Личный фонд - новая организационно-правовая форма юридического лица в России. Дискуссионные вопросы // ПРЭД. 2022. №4.
17. Нестерова Т.И., Живаева А.Ю. Правовое регулирование личных фондов в российской федерации // Имущественные отношения в РФ. 2023. №2.
18. Дёмкина А.В. Личные фонды в рамках реформы наследственного права России // Имущественные отношения в РФ. 2021. №12.
19. Рузакова, О.А., Демкина, А.В. Перспективы развития законодательства о личных фондах // Lex Russica. 2024. №7.
20. Schmidt-Schmiedebach B. Stiftung und Governance Kodex. Stuttgart, 2015.
21. Jacob D. The role of foundations in family governance // Trusts & Trustees. 2020. №1. Spisok literatury:
22. Suhanov E.A. Sravnitel’noe korporativnoe pravo. M.: Statut, 2014.
23. Volokitin I.I. Pravovaya priroda lichnogo fonda v rossijskom zakonodatel’stve // YUridicheskaya nauka. 2023. №6.
24. Panichkin V.B. Anglo-amerikanskoe trastovoe pravo. M.: Prospekt, 2020.
25. Ausnes R.S. The role of trust protectors in American trust law // Real property, trust and estate law journal. 2010. №2.
26. Jakob D., von Orelli L. Der Stifterwille: Ein Phänomen zwischen Vergangenheit, Gegenwart und Ewigkeit. Stämpfli Verlag, 2014.
27. Habersack M. Stiftungsunternehmen in Deutschland. Gesetzliche Grundlagen, unternehmerische Motive, Reformvorschläge. Stiftung Familienunternehmen, München 2021.
28. Sabo-Paes J.-E. Fundações, associações e entidades de interesse social. 10. ed. Rio de Janeiro: Forense, 2020.
29. Hülse L. As fundações privadas no ordenamento jurídico brasileiro // Revista Caribeña de Ciencias Sociales. 2018. №6.
30. Verma, S. K., & Uberoi, N. K. The Indian Trust Act. 8th ed. Eastern Book Company, 2020.
31. Krishnamurthy S. Commentary on the Indian Trusts Act. LexisNexis India, 2019.
32. Du Toit, F. South African Trust Law: Principles and Practice. 4th ed. LexisNexis, 2018.
33. Cameron, E., De Waal, M., Wunsh, B., Solomon, P., & Kahn, E. Honoré’s South African Law of Trusts. 6th ed. Juta, 2019.
34. Zaikin D.P. Grazhdansko-pravovoj status fonda v Rossijskoj Federacii. Diss. kand. yurid. nauk. M, 2021.
35. CHervec E.I. Lichnyj fond — terra inkognita rossijskogo zakonodatel’stva o yuridicheskih licah? // YUrist. 2023. №4.
36. Kachalova A. V. Lichnyj fond v sisteme yuridicheskih lic // Vestnik Universiteta imeni O. E. Kutafina. 2023. №5.
37. Pochepcova M.M. Lichnyj fond - novaya organizacionno-pravovaya forma yuridicheskogo lica v Rossii. Diskussionnye voprosy // PRED. 2022. №4.
38. Nesterova T.I., ZHivaeva A.YU. Pravovoe regulirovanie lichnyh fondov v rossijskoj federacii // Imushchestvennye otnosheniya v RF. 2023. №2.
39. Dyomkina A.V. Lichnye fondy v ramkah reformy nasledstvennogo prava Rossii // Imushchestvennye otnosheniya v RF. 2021. №12.
40. Ruzakova, O.A., Demkina, A.V. Perspektivy razvitiya zakonodatel’stva o lichnyh fondah // Lex Russica. 2024. №7.
41. Schmidt-Schmiedebach B. Stiftung und Governance Kodex. Stuttgart, 2015.
42. Jacob D. The role of foundations in family governance // Trusts & Trustees. 2020. №1.

Скачать