Особенности правового статуса граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу

Понятие и основные элементы правового статуса граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, в настоящее время находят свое отражение в положениях ч.1 ст.18 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 113-ФЗ (ред. от 4 ноября 2025 г.) «Об альтернативной гражданской службе» (далее Закон об альтернативной службе) о том, что такой статус представляет собой совокупность прав и свобод, гарантированных государством, а также их обязанностей и ответственности, установленных в законодательстве [13].

Особенности правового статуса указанных граждан законодатель по общему правилу, принятому для всех категорий гражданских служащих, традиционно связывает с возможностью установления в отношении них с одной стороны некоторых ограничений прав и свобод человека и граж- данина и с другой стороны особых социальных гарантий, призванных компенсировать такого рода ограничения. Применительно к правовому статусу граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, речь идёт о гарантиях и компенсациях, определяемых особым характером трудовой деятельности, осуществляемой во время её прохождения.

К числу указанных ограничений прав и свобод в ч.2 ст.21 Закона об альтернативной службе отнесены запреты для граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу: отказываться от заключения срочного трудового договора и исполнения определяемых в нем трудовых обязанностей; занимать руководящие должности; участвовать в забастовках и иных формах приостановления деятельности организаций; совмещать альтернативную гражданскую службу с работой в иных организациях; заниматься предпринимательской деятельностью лично или через доверенных лиц; оставлять рабочее место, покидать населенный пункт и покидать организацию, где они проходят альтернативную гражданскую службу; прекращать (расторгать) срочный трудовой договор по своей инициативе и др. В целях компенсации указанных ограничений, в том числе конституционных прав и свобод, в ст.19 Закона об альтернативной службе предусматривается возможность предоставления для граждан, проходящих такую службу, следующих особых социальных гарантий: учет времени её прохождения при исчислении его общего и непрерывного трудового стажа и стажа работы по специальности, а при её прохождении в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях – соответствующего стажа работы; сохранение жилой площади, права поступления на работу и зачисления для продолжения учебы; право на социальные гарантии и компенсации на должностях и по профессиям, которые связаны с выполнением тяжелых работ и работ с вредными и (или) опасными условиями труда; получение образования во внерабочее время; оказание гражданам медицинской помощи, бесплатный проезд и др. Кроме этого, особенности правового статуса лиц, проходящих альтернативную гражданскую службу, находят свое отражение в положениях ст.22 Закона об альтернативной службе, предусматривающих возможность их привлечения к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности за совершение соответствующих правонарушений и преступлений в период прохождения указанной службы.

Таким образом можно сказать, что в настоящее время особенности правового статуса лиц, проходящих альтернативную гражданскую службу, законодатель связывает, прежде всего, с ограничениями и гарантиями реализации социально-экономических прав и свобод, которые устанавливаются применительно к осуществлению указанными лицами особого вида трудовой деятельности в интересах общества и государства.

Вместе с тем, представляется, что особенности правового статуса лиц, проходящих альтернативную гражданскую службу, далеко не исчерпываются ограничениями и гарантиями в данной области. При определении такого статуса необходимо также исходить из публично-правовой природы и особенностей альтернативной гражданской службы, основу которых составляют положения ст.59 Конституции, в которых право гражданина на замену военной службы на альтернативную гражданскую службу закрепляется, прежде всего в контексте правовой регламентации его обязанности по защите Отечества, которая осуществляется путём несения военной службы, детерминированной потребностью государства в обеспечении собственной обороны и безопасности.

В этой связи логично предположить, что правовой статус граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, при сохранении своей отличительной природы, взаимосвязан со статусом военнослужащих в силу единства как их публично-правовой природы, так и - конституционно значимых целей – обеспечения обороны страны и безопасности государства посредством исполнения обязанности по защите Отечества. Такого рода взаимосвязанность проявляется, прежде всего в том, что указанный правовой статус возникает после принятия решения о призыве гражданина на военную службу, сопряжённого с одобрением призывной комиссией его заявления о её замене на альтернативную гражданскую службу.

Принципиальное отличие между правовым статусом военнослужащего по контракту и лица, проходящего альтернативную гражданскую службу связано с наличием или отсутствием добровольности при поступлении гражданина на службу.

Вместе с тем, представляется бесспорной точка зрения Ю.Г. Беляевой о наличии особого правового статуса у всех категорий гражданских служащих, предусматривающего установление в законодательстве определенных ограничений и гарантий реализации их прав и свобод, но обязательно в соответствии определяемыми в ч.3 ст.55 Конституции конституционно значимыми целям [Беляева Ю.Г., 2016, С. 13.].

В целом признавая взаимосвязанность военной службы и альтернативной гражданской:

службы, отечественные ученые имеют различные точки зрения относительно содержания их юридической природы и соответствующих ограничений для лиц, которые их проходят.

Так, например, Д.О.Шустров рассматривает право на замену военной службы альтернативной гражданской службой как одновременно конституционное право граждан и форму исполнения воинской обязанности [Шустров Д.О., 1997, С. 11-12.].

К.И. Слесарский полагает, что прохождение гражданином альтернативной гражданской службы не является исполнением воинской обязанности, поскольку исключает его прямое участие в деятельности Вооружённых сил и решении вопросов обороны и безопасности государства [Слесарский К.И., 2020, С.159].

П.И. Гаврюшенко определяет альтернативную гражданскую службу в качестве альтернативной формы исполнения воинской обязанности и указывает, что объектом альтернативной гражданской службой является общественное благосовокупность льгот и гарантий со стороны гражданина и интересы государства с другой стороны [Гаврюшенко П.И., 2004, С.9-10].

Исходя из единства конституционно-правовой цели военной службы и альтернативной гражданской службы - обеспечение защиты Отечества как конституционного долга и обязанности гражданина, а также – единства их направленностиобеспечение обороны страны и безопасности государства, следует прийти к выводу о необходимости корреляции правового статуса военнослужащих и лиц проходящих альтернативную гражданскую службу, прежде всего в части соотношения закрепляемых в законодательстве ограничений их конституционных прав и свобод.

Представляется, что при правовой регламентации таких ограничений законодатель должен исходить из того, насколько соотносятся указанные ограничения обязанности защиты Отечества и конституционно значимым целям обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это тем более важно, с учетом того, в ст.59 Конституции предусматривается регламентация в отдельном федеральном законе только особого правового статуса и – права граждан на замену военной службы альтернативной гражданской службой.

Таким образом, Конституция не указывает на наличие особого правового статуса лиц, проходящих альтернативную гражданскую службу и возможность правовой регламентации в отдельном федеральном законе ограничений прав и свобод, обусловленных таким статусом. В этом контексте ключевым критерием допустимости ограничений конституционных прав и свобод граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, должно выступать их соотношение с публичностью (общественной полезностью) данной службы.

Важным критерием такого рода оценки является соответствие установленных ограничений прав и свобод граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, конституционно значимым целям, указанным в ч.3 ст.55 Конституции и в части - обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В этой связи представляется интересной точка зрения Г.А. Гаджиева, который на основе анализа конституционно значимых целей, приходит к обоснованному выводу о том, что их следует рассматривать в качестве норм, адресованных в первую очередь законодателю [Гаджиев Г.А., 2004, С.72-73].

Применительно к тематике настоящего исследования данную позицию следует поддержать с точки зрения необходимости детальной правовой регламентации в Законе об альтернативной службе как в целом особенностей правового статуса проходящих её лиц, так и в частности - ограничений конституционных прав и свобод в рамках конституционно значимых целей обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Важно отметить, что особенности правового статуса лиц, проходящих альтернативную гражданскую службу, также определяются тем, что такой статус возникает в связи с реализацией гражданином Российской Федерации закрепленной в ст.28 Конституции свободы совести и свободы вероисповедания, которая относится к числу определенных в ч.3 ст.56 Конституции прав и свобод, которые не подлежат ограничению ни при каких обстоятельствах, в том числе в условиях военного или чрезвычайного положения.

В российской юридической науке такие права и свободы именуются как абсолютные, в силу того, что они не могут быть ограничены при введении особых государственно-правовых режимов [Гасанов К.К., Стремоухов А.В., 2004, С.164- 173].

Вместе с тем, особенно в последнее время, преобладающей среди ученых и практиков является точка зрения о том, что абсолютных прав и свобод не существует в современном мире, все они, в том числе конституционные, могут быть ограничены на основе закона, в конституционно значимых публичных целях и в соответствии нормами и принципами международного права [Старушко В.А., 2012. С.36-40].

В этой связи следует отметить, что процедура замены военной службы на альтернативную неминуемо требует вмешательства в негативный аспект свободы совести и вероисповедания – нарушается право не раскрывать свои религиозные взгляды и убеждения совести, поскольку человек вынужден изложить сущность своего мировоззрения, противоречащего несению военной службы – как отметила Е.Н. Маркова: «обязательство раскрывать свои убеждения уже равносильно нарушению forum internum свободы религии» [Маркова Е.Н., 2019, С.31].

Кроме этого, проявлением ограничения свободы совести и свободы вероисповедания в рамках альтернативной гражданской службы может считаться возможность направления граждан для прохождения такой службы в военизированные организации вопреки его убеждениям, поскольку для некоторых религиозных учений и философско-этических концепций является неприемлемым не только прямое служение в армии, но даже нахождение на гражданских должностях в военизированных организациях.

В этой связи, заслуживает внимания позиция А.В.Пчелинцева, который еще за примерно за 10 лет до принятия Закона об альтернативной службе акцентировал внимание на невоенном характере её прохождения и в целях разработки правовых механизмов защиты свободы совести и вероисповедания лиц, отказывающихся ввиду серьёзных убеждений от прохождения такой службы под начальством военизированных организаций, указывал на необходимость правового регулирования общественных отношений в данной области исключительно трудовым законодательством [Пчелинцев А.В., 1991, С.75-77].

Вместе с тем, в силу уже отмеченного выше единства и взаимосвязанности конституционно значимых целей альтернативной гражданской службы и военной службы представляется обоснованной точка зрения Ф.С. Бражника о том, что альтернативная служба и в мирное, и в военное время должна обеспечивать в первую очередь бесперебойное функционирование Вооружённых Сил, а также общественно полезную работу в тылу [Бражник Ф.С., 2003., С.23-71].

В этом контексте Ю.В.Лагашкина полагает, что альтернативная служба должна проходить только в подведомственных Министерству обороны Российской Федерации организациях, поскольку такая служба лежит исключительно в плоскости выполнения воинской обязанности, конституционного долга по защите Отечества [Лагашкина Ю.В., 2022, С.127-128].

По поводу мест прохождения указанной службы имеются и иные точки зрения. Например, по мнению В.С.Украинцевой направление граждан для прохождения альтернативной гражданской службы в военизированные организации должно производиться только с их согласия ввиду того, что многие граждане, отказывающиеся от военной службы по соображениям совести, придерживаются стойких пацифистских мировоззрений [Украинцева В.С., 2015, С.61.] По нашему мнению, компромисс в позициях ученых по данному вопросу может быть найден на основе положений ч.2 ст.17.1 Федерального закона от 26 февраля 1997 г. № 31-ФЗ (ред. от 23 марта 2024 г.) «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации», предусматривающих направление граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу в организациях, подведомственных федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации или органам местного самоуправления, для её дальнейшего прохождения на должностях гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований, органов и специальных формирований только в период мобилизации [14].

Таким образом, можно сказать, что существенно возросшая в настоящее время актуальность исследования проблемы возможных ограничений прав и свобод граждан, проходящих альтернативную гражданскую службу, вызывает необходимость разработки концептуальных подходов в определении особенностей их правового статуса с учетом во-первых возможности ограничения конституционных прав и свобод только в полном соответствии с конституционно значимыми целями обеспечения обороны страны и безопасности государства; во-вторых, реализации гражданином Российской Федерации свободы совести и свободы вероисповедания, которые не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах, в том числе в условиях специальных правовых режимов.