Общие конституционные принципы права на образование

Право на образование относится к основным правам и свободам человека и гражданина; оно закреплено в различных в международных документах 1; его тематике посвящены работы отечественных исследователей [14].

Современный человек отличается от своего далекого предка, прежде всего тем, что он не только человек разумный, но и, в основном, человек образованный.

Путь к осознанию важности образования и его правового закрепления был долгим и трудным.

Не все народы мира в равной степени и сразу осознавали важность образования. Косвенным подтверждением данного факта является то, что на международном уровне право на образование исторически не относилось ни к естественным, ни надгосударственным правам 2, ни даже к существенным правам.

1

Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г. (ст. 26), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. (ст. 13, 14), Конвенция о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (ст. 28, 29), Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (Протокол № 1 от 20 марта 1952 г. – ст. 2), Конвенция о борьбе с дискриминацией в области образования от 14 декабря 1960 г 2 В науке отсутствует единая классификация прав и свобод. Права и свободы можно классифицировать по различным основаниям: по происхождению (надгосударственные и государственные), по характеру (личные, политические, экономические), по способу реализации (индивидуальные и коллективные), перво- Признавая суровую реальность, повлиявшую на становление, изменение и прекращение отдельных исторических событий, а также основываясь на выводах предшественников, так, например, в своем учебнике по конституционному праву зарубежных стран известный советский ученый, профессор А.А. Мишин писал о том, что «большая группа исследователей [6,c.60] предлагает осуществлять деление прав и свобод на первостепенные (существенные) и второстепенные (менее существенные). В первую группу, по их мнению, подлежат включению право на свободу, право на равенство, свобода выражения мнений, свобода совести, гражданство и право голоса, право на справедливое уголовное правосудие.

Все остальные права и свободы относятся, следовательно, к категории «менее существенных» [6, c. 60], полагаем возможным сделать, пусть и неокончательный вывод о том, что время, когда образование было на задворках истории «кануло в лету», а деление прав по признаку первостепенности (существенности)-второстепенности (несущественности) нуждается в корректировке.

Одним из оснований подобного суждения является победное шествие искусственого интеллекта, возможно, в будущем нового субъекта права.

Новое прочтение и осмысление должна получить и идея прав «второго поколения», к которым относится и право на образование, так как к степенные (существенны) права и второстпенные (менее существенны), права человека и гражданина и т.д.

содержанию права человека и их распределению в обществе нужно подходить конкретно исторически.

«Современный каталог прав человека, зафиксированный в международно-правовых документах, - результат длительного исторического становления эталонов и стандартов, которые стали нормой современного общества» [7,c.1].

Вплоть до эпохи Просвещения обязанность по образованию детей в Европе была возложена на родителей и церковь. «Одна из первых систем обязательного образования была создана в Шотландии. Закон 1496 г. «Об образовании» обязывал детей дворян и крестьян-фригольдеров посещать школу. Великая французская революция и Американская революция положили начало переводу образования, как процесса и результата освоения определенной суммы знаний, навыков и знаний в сферу гражданского оборота» [10, c.52].

Несмотря на то, что в течение 19 столетия во многих европейских странах были проведены глубокие социальные реформы, затронувшие, в том числе, и право на образование, оно (право на образование) еще не входило в состав перечня классических права человека. Как таковое оно отсутствует в Билле о правах 1689 г., Декларации независимости США 1776 г., Французской декларации прав человека.

В Российской империи также не было закона об образовании. Основополагающим нормативным актом, регулирующим деятельность начальной школы в Российской империи, было «Положение о начальных народных училищах 1874 г.» [10, c. 52].

Первым государством, закрепившем в 1917 г. право на образование на конституционном уровне, была Мексика.

В СССР глава «Право на бесплатное образование» была включена в Конституцию 1936 г.:

«Граждане СССР имеют право на образование.

Это право обеспечивается всеобщеобязательным начальным образованием, бесплатностью образования, включая высшее образование».

Право граждан на образование всех уровней было закреплено в ст. 45 Конституции СССР 1977 г. Ст. 43 Конституции Российской Федерации закрепляет «право каждого на образование». Под словом «каждый» подразумеваются граждане Российской Федерации, иностранные граждане, на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации, и лица без гражданства.

Применяя метод системного толкования, специалисты делают вывод о том, что конституционно-правовое регулирование образования осуществляются путем реализации двух групп норм – общих и специальных.

Как правило, общие нормы и правила объективного конституционного права либо прямо закрепляются в тексте закона, либо выводятся из содержания конституционных норм. Основным признаком, характеризующим эти положения, является то, что они могут быть применимы в отношении всех прав и свобод, закрепленных в конституции РФ, включая и право на образование. К специальным нормам, нормам-принципам относятся те положения, которые функционально направлены на регулирование отношений в сфере образования. Это 1. Принцип законности.

2. Принцип идеологического многообразия в образовании.

3. Принцип академических свобод в образовании.

4. Принцип светского характера образования.

5. Принцип общедоступности образования.

6. Принцип государственно-общественного управления образованием [8, c. 119-124].

К числу общих норм следует отнести: 1) принцип социальной справедливости; 2) равенства перед судом и законом; 3) принцип соразмерности (пропорциональности) при ограничении субъективных прав. Анализ общих норм, регулирующих, в том числе, и основные правоотношения в сфере образования, показывает следующее.

Большинство исследователей рассматривают категорию справедливости с позиций проявления дихотомии «равенство-неравенство» 1.

Известный русский революционер, философ, ученый П.А. Кропоткин, рассуждая о феномене равенства, писал: «…равноправие составляло самую основу родового быта. Например, 1 Справедливости ради надо сказать, что существуют и другие теории понимания (осмысления) справедливости, например, справедливости, как честности – т.е. выполнение взятых на себя обязательств, теория интуитивизма, отрицающая существование какого-либо полезного и точного решения проблемы приоритета, теория справедливости С. Адамса, которую он рассматривает через призму трудовой деятельности людей, считая, что в процессе работы человек сравнивает оценку своих действий с оценкой аналогичных действий коллег и на этой основе приходит к выводу о справедливости, или несправедливости оплаты его труда. Такой подход к справедливости, как интуитивный отводит существенное место интуитивным способностям человека при отсутствии конструктивных и распознавательных этических критериев//Ролз Дж. Справедливость как честность// Справедливость как честность. если кто-нибудь в драке пролил кровь другого члена своего рода, то его кровь должна быть пролита в том же самом количестве. Если он ранил кого-нибудь в своем или чужом роде, то любой из родственников раненого имел право или даже обязан нанести обидчику или любому из его родичей рану. Библейское правило – «Око за око, зуб за зуб, рана за рану и жизнь за жизнь, но не больше» оставалось и остается свято соблюдаемым у некоторых народов до сих пор» [4, c.268].

«Если ближе рассмотреть первобытные представления о справедливости, т.е. о равноправии, мы увидим, что, в конце концов, они выражают не что иное, как обязанность никогда не обращаться с человеком своего рода так, как не желаешь, чтобы обращались с тобой, т.е. именно то, что составляет первое основное начало всей нравственности и всей науки о нравственности, т.е. этики» [5, c.268].

Ф. Энгельс отмечал: «представление о равенстве», как в буржуазной, так и в пролетарской своей форме, само есть продукт исторического развития; для создания этого представления необходимы были определенные исторические условия, предполагающие, в свою очередь, долго предшествующую историю. Такое представление о равенстве есть, следовательно, все что угодно, только не вечная истина» [5, c.108-109].

Исходя из важнейшего принципа «все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ) можно сделать вывод о том, что субъекты образовательных правоотношений равны перед законом, а государство не вправе вводить неоправданные ограничения для определенной группы лиц в этой сфере.

Сущность понятия «равенство» рассматривается с различных философско-правовых позиций – в том числе и эгалитарных.

Во французском и английском языках справедливость и равенство выражаются словами одного происхождения equte и egalite, equty и egality.

Противоположным справедливости является несправедливость [3, c.128-132].

Глубочайший анализ несправедливости содержится у А. Шопенгауэра. У А.Шопенгауэра «несправедливость – это вторжение в сферу чужого утверждения воли. Терпящий несправедливость чувствует вторжение в сферу утверждения своего собственного тела через отрицание его чужим индивидом» [11, c.285]. В совершающем несправедливость возникает сознание, что он в себе есть та самая воля, которая является в чужом теле и которая в одном ее явлении утверждает себя так насильственно, что он, переходя границы, собственного тела и его сил становится отрицателем той же самой воли в другом явлении. Несправедливость проявляется в порабощении другого индивида. Что касается совершения несправедливости вообще, то оно осуществляется либо насилием, либо хитростью: по своему нравственному значению это одно и то же. Все разнообразные случаи несправедливости могут быть сведены к тому, что я, совершая несправедливое, заставляю другого индивида служить не своей, а моей воле, действовать не по своей, а по моей воле. На пути насилия я достигаю этого с помощью физической причинности; на пути же хитрости – посредством мотивации, т.е. причинности, прошедшей через познание; иначе говоря, я достигаю этого тем, что подставляю воле другого человека обманные мотивы, в силу которых он, думая следовать своей воле, следует моей. Из сказанного следует, что всякий обман, как и всякое насилие, есть несправедливость, ибо он уже как таковой стремится распространить власть моей воли на других индивидов, т.е. утвердить мою волю путем отрицания их воли, так же, как и насилие.

Принципы справедливости положены в основу первого и второго поколения прав человека, включены в Европейскую конвенцию о защите права человека и основных. Соблюдение принципа справедливости вменялось в обязанность еще средневековым адвокатам [1, c.404], принцип справедливости был положен в основу Международного Военного трибунала для суда над главными военными преступниками европейских стран оси и Международного Военного трибунала для Дальнего Востока.

Что касается принципа пропорциональности то, очевидно, следует согласиться с теми, кто считает, что этот принцип берет свое начало в немецком конституционном праве (системный анализ Основного закона ФРГ). Согласно этому принципу органы государственной власти имеют право возлагать на граждан только те обязательства, которые необходимы для достижения определенной цели [9, c,61].

В России принцип пропорциональности нашел свое отражение в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ: «Права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения страны и безопасности государства. Выделяя из приведенного положения формулу принципа соразмерности «только в той мере, в какой это необходимо». Г.А. Гаджиев совершенно справед- ливо подметил, что «в ней нет указания о возможных пределах ограничений, а лишь содержится отсылка к закону, и поэтому, как отмечает автор, возникает вопрос относительно интенсивности такого рода вторжений в сфере прав и свобод» [2, c.75].

Современные формы образования характеризуются главным образом высокой степенью технологичности. Наибольший прорыв в технологичности образовательного процесса произошел во время пандемии COVID-19. Можно смело сказать, что пандемия заставила искать новые усовершенствованные пути решения проблемы перехода на дистанционное образование.

Если в начале 2020 года наибольшей популярностью пользовались такие иностранные сервисы для видеосвязи и создания конференций как Zoom или Skype, то к середине 2020 года уже был разработан новый сервис «Яндекс. Телемост», который стал альтернативой для вышеперечисленных сервисов.

«Пандемия стала шоком для индустрии образования: порядка 1,6 млрд. человек или 94% от всего числа учащихся в мире были затронуты карантином»[12].

Приходится признать, что многие преподаватели высших учебных заведений, а также учителя общеобразовательных школ оказались не готовы к такому переориентированию на дистанционный формат. При этом стоит отметить, что высшие учебные заведения показали себя с более подготовленной стороны, нежели школы. Дело в том, что курсы дистанционного образования применялись в рамках подготовки студентов еще до пандемии, в то время как для подготовки учеников дистанционные уроки применялись намного реже. Тем не менее эти обстоятельства привели к созданию сервисов для улучшения уровня компетенций преподавателей в цифровом пространстве.

«Наибольший охват по количеству пользователей получил сервис «Яндекс. Учитель». С помощью непродолжительных курсов для 100 тысяч педагогов стали более доступны современные методы преподавания»[13]. В рамках подготовки стало возможным изучить какие существуют онлайн-инструменты для более точной передачи теоретического материала, как вовлечь обучающихся в процесс занятия, а также какие инструменты уже можно использовать для этих целей.

Таким образом, по результатам проведенного исследования можно сделать следующий вывод:

В современную цифровую эпоху, в эпоху стремительного внедрения искусственного интеллекта во все сферы жизни, в системе основных прав и свобод человека и гражданина институт образования, как на национальных, так и на международном уровне, должен занимать более важное и почетное место.