Объективность и позитивность нормы права (философско-правовое исследование)

• НОРЕНКО Игорь Васильевичкандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права Военного университета имени князя Александра Невского Министерства обороны Российской Федерацииniv-jur@mail.ru

В статье автор обосновывает позицию, что в вроде бы примиренных правом общественных группах на почве динамично изменяющихся социальных и экономических условий жизни, постоянно возобновляется коллизия интересов, которая требует своевременного нового приспособления к жизни, новых уступок и компромиссов. Кроме того, по мнению автора, властный характер внешней нормы, обращающий ее во внешний приказ, не определяется непременно тем, что внешний авторитет, от которого исходит таковая норма, является юридически организованной общественной властью.

Ключевые слова: объективность, позитивность, правила поведения, солидарность, общность интересов, социальная педагогика

Существование права предполагает у людей сознание их взаимных прав и обязанностей; могло ли оно быть в том диком состоянии, в котором жил первобытный человек, жизнь которого ничем не отличалась от жизни диких зверей. Инстинкт самосохранения и голая сила, война всех против всех «bellum omnium contra omnes», в которой человек человеку – волк, как выражался когда-то Гоббс, только и могли быть решающими факторами в той обособленной, одинокой, дообщественной жизни, которую вел первобытный человек. Говорить логично о существовании права в такое время может лишь тот, кто смешивает право с простыми природными свойствами или с физической силой. В таком смысле, например, говорили софисты о праве сильного, а Спиноза в 17-мъ веке писал даже о естественном праве рыб плавать и праве крупных рыб пожирать мелких 1.

Фантастический золотой век господства естественного права в дообщественном состоянии, так вдохновлявший Жан-Жака Руссо и других идеалистов школы естественного права, был 1 У некоторых писателей так называемое первоначальное естественное право было сознательной фикцией, которую они принимали для облегчения построения своих правовых систем.

веком полного бесправия и господства грубой силы, царством ничем не умеряемой беспощадной борьбы за существование с девизом «горе слабыми и побеждённым».

Но эта самая борьба за существование вынуждала людей соединяться в группы, в союзы, так как инстинкт самосохранения мощно указывал людям на необходимость сплочения, соединения в союзы, для более успешного ведения борьбы и для самозащиты. Но такое соединение требует уже известных взаимных уступок, признания взаимных интересов, хотя бы некоторого примирения борьбы. Будет ли это муравейник, пчелиный улей, стая птиц, стадо зверей или орда кочевников, или даже союз временно сожительствующих мужчин и женщин все такие соединения, как справедливо замечает M. Ковалевский, являются до известной степени примиренными группами, в которых борьба заменяется большей или меньшей солидарностью, сознанием общности интересов и взаимной зависимости членов группы друг от друга [4]. Этим обусловливается образование известных общих правил поведения в такой группе. Но нужно заметить, что борьба эта не прекращается. В самой такой примиренной группе продолжает существовать различие интересов: на почве постоянно изменяющихся условий, интересов и потребностей жизни, постоянно возобновляется и продолжается коллизия интересов, которая требует постоянно нового приспособления к жизни, новых уступок и компромиссов, и, следовательно, постойного образования и развития общих правил, норм, регулирующих взаимные отношения людей. Но помимо такого стремления людей соединяться в союзы с целью обеспечить свою безопасность и улучшить условия борьбы за существование, сама физическая и духовная природа человека влечёт его к общению с другими людьми и, следовательно, к образованно в его сознании норм, определяющих это общение. Взаимное природное сходство, стремление полов друг к другу, чувство симпатии, постепенное разделение труда и то стремление к общественности, которое подметили еще Аристотель, Цицерон, Гуго Гроций и целый ряд выдающихся мыслителей различных веков, неодолимо влекут людей к взаимному общению и соединению в союзы [2]. Путём естественного размножения, добровольного присоединения новых членов соединения различных групп, или даже насильственного подчинения одних лиц другим, одной общественной группы другой, первоначальные небольшие семейные и родовые союзы и первоначальный общины расширяются постепенно в обширные общественные союзы. С развитием и умножением отношений и с ростом культуры простая организация первоначальных союзов преобразовывается в сложную правовую государственную и, наконец, международную организацию.

Таким образом, еще в человеческих группах, предшествующих образованию государства, возникают нормы поведения, в том числе ц право, еще ничем не отличающееся в начале от нравственности и религии. Правилам, регулирующим общественную жизнь, приписывают божественное происхождение. При господстве культа предков в ранний период истории человечества на право смотрят как на священный завет предков, хотя в действительности в основе тех или других норм права лежат третейское решение, вызвавший подражание приговор стариков - родственников и так называемых добрых, лучших людей, или обособившихся в самостоятельную касту волхвов и кудесников.

Так образуются еще в ранний период общественной жизни известные правила, регулирующие взаимные отношения людей.

С дальнейшим развитием общественной жизни нормы, регулирующие ее дифференцируются, воззрение на право все более отрешается от сверхъестественного источника его происхождения, все более выясняется его характер, его земной, внешний источник и отличие от других норм. Право постепенно обособляется от других норм должного: религии (римское fas и jus), морали, нравов.

Некоторые нормы формируются самой общественной жизнью, в значительной степени путём судебных решений. Выработанные нормы постепенно признаются в обществе безусловно общеобязательными, независимыми в своём применении от воли отдельных лиц. Образуется обычное право. Мы увидим ниже, как это происходит. С развитием государственной организации нормы, издаваемые организованной общественной властью, становятся главной формой права.

Нормы эти - законы все более заменяют действие норм обычного права, хотя и не могут полностью заменить последние или устранить их действие. Итак, право не представляет собой какое-то неизменное начало, врожденное человеку правило, но правила человеческих отношений, которые постоянно развиваются, постоянно вырабатываются и изменяются вместе с развитием и изменением жизненных условий и фактических отношений людей в обществах, т. е. в группах людей, связанных между собою солидарностью, т. е. сознанием общности интересов и взаимной зависимости друг от друга [3].

Ученым еще предстоит изучение солидарности как принципа и как ценности и конечно его проявлений - экономической, политической, соци- - альной солидарности [7]. Эти теоретические предпосылки сегодня, пускай и спустя достаточно большой период времени, нашли свое закрепление в конституционных новеллах 2020 года в Российской Федерации. Уже в 2021 году Конституционный суд РФ 1 рассматривает конституционно-правовые аспекты реализации солидарности как конституционного принципа в экономической, политической и социальной сферах. Отмечается также, что аксиологические и функциональные характеристики солидарности раскрываются в соотношении с другими конституционными принципами и ценностями, а также иными элементами системы конституционного регулирования.

Человек естественного состояния с прирожденными идеями и правом, независимыми от общества, как учили многие представители школы естественного права, никогда не существовал. Говорить о таком состоянии тем более предположительно, что историческая наука, проникшая далее в самые отдалённые времена жизни рода человеческого. не находит совершенно изолированно живущего человека, но людей, живущих уже в тех или других общественных группах т. е. не «естественного», но «общественного человека», а современная психология не признает существования врождённых идей. И сам человек в огромной степени - произведение социальной жизни. С колыбели до гробовой доски является он творением не только сил природы, но он воспринимает, в нём отражаются и живут чувства и идеи окружающих его людей и целого ряда поколений. Чувство и идеи, давно оставивших этот мир, передаются и нам путём традиций и культуры, как наследие прошлого; и ушедшие как бы живут в нас. Жизнь каждого лица тесно связана с условиями жизни той общественной среды, которой он вольно или помимо воли, например, в силу факта рождения, является членом. Религия, мораль, право, экономические условия жизни, вся культура вообще, весь уклад народной жизни, мощно влияют на внешнюю и внутреннюю сторону жизни человека.

Но личность не есть простое орудие общества. В свою очередь явления общественной жизни находятся в известной зависимости от отношения к ним людей. Общественный строй и правовой порядок, конечно, слагаются и под влиянием факторов, независимых от человеческих разума и воли, но, с другой стороны, в развитии 1 Информация Конституционного Суда РФ "Методологические аспекты конституционного контроля (к 30-летию Конституционного Суда Российской Федерации)" (одобрено решением Конституционного Суда РФ от 19.10.2021); https://www.consultant.ru/document/ cons_doc_LAW_399426/ (Дата обращения 20.01.2025). общественной жизни значительную роль играет человеческое сознание и воля, направленная на достижение тех или других целей.

Общественная жизнь складывается из взаимодействия идей и деятельности массы отдельных личностей и поэтому мы можем согласиться с Коркуновым, что общественное развитие представляет равнодействующую разнообразных стремлений отдельных личностей (активное начало), испытывающих, так сказать, трение об исторически установившейся общественный строй (инертное начало), придающей общественному развитию характер последовательности и исторической преемственности [5]. Но каждая личность в силу особенностей своего физического и психического склада, особенностей, обусловленных целой массой разнообразных факторов, определяющих ее развитие, представляет в обществе нечто самостоятельное и не может полностью гармонировать с тем строем, который явился как бы средним результатом взаимодействия тех факторов, среди которых она сама по себе играет обыкновенно весьма малую роль. Отсюда протест личности против существующего строя и ее стремления к иному порядку и праву, несовпадение ее норм с нормами данного общества, и желание влиять на изменение общественного строя соответственно с ее идеалами, потребностями и воззрениями. Таким образом, личность служит фактором в дальнейшем развитии общественной жизни. Тоже, конечно, происходит и в области права. Право касается самых важных сторон человеческой жизни. Люди, поэтому, не могут оставаться равнодушными к нему и стремятся влиять на его изменение и развитие - этим объясняется творческая роль общественного сознания и общественных идеалов в правообразовании. Но этим также объясняется и то, что люди далеко не всегда, остаются беспристрастными наблюдателями в области права и склонны в суждениях о существе права вносить свои личные симпатии и антипатии, искать скорее свои идеалы, а не опираться на обширный положительный материал, даваемый историей и жизнью, и, когда заходит речь о понятии права, мы видим или целый ряд чисто метафизических блужданий ума даже лучших представителей человеческой мысли, или же крайне субъективные, односторонние воззрения на него. Достаточно вспомнить, что анархисты и часть социалистов видят в праве лишь насилие, в то время как многие писатели иного направления, напротив, идеализируют его и определяют право, как нормы свободы, нормы справедливости и т. под. На вопрос, что такое право, отвечают лишь, чем оно, по их мнению, должно быть. В жизни же правовые нормы бывают и тем и другим. Вопрос больше стоит о том: о каких именно правовых нормах идет речь и какое нравственное измерение применяют к их оценке 1.

Но если мы желаем выяснить понятие права не априори, а на твёрдом. основании, мы должны строго держаться положительного материала, предоставляемого нам многовековой жизнью человечества, и выяснить понятие права, его признаки, на основании изучения характера тех норм, которые в человеческом обществе всегда признавались правом и действовали, как таковое, в форме обычного права и закона, существенно отличаясь по своему характеру от всяких других норм. Как и все этические нормы, право представляет собой своеобразные правила, определяющие должный порядок человеческих отношений.

Поскольку известная норма или правило должного, определяющее поведение личности, является ее индивидуальным представлением или убеждением, мы говорим о внутренней (интуитивной), субъективной норме; поскольку же норма должного дается извне, т. е. должный порядок отношений личности определяется правилами или нормами, исходящими от других личностей, общественной группы или организованной общественной власти, - такая норма является объективной, внешней нормой должного [9].

Действие норм заключается в мотивировании нашего, поведения. Для действия на нас внутренней нормы должного: нет необходимости, чтобы она получила какое-либо выражение во внешнем мире. Для этого достаточно одних внутренних, психологических, законов нашего существа. Чужая же для нас, внешняя норма может оказать на нас действие лишь в том случае, если она нам стала известна, и кроме того обладаете достаточной авторитетностью, чтобы воздействовать на нас, на нашу волю. Прежде всего необходимо, чтобы такая чужая норма была так или иначе обнаружена, т. е. выражена в словах или в фактах. Следовательно, для того, чтобы внешняя норма могла служить более или менее постоянным правилом, регулирующим наше поведение, она должна установиться, позитивироваться, т. е. получить какое-либо твердое, очное внешнее выражение, быть объявленной, записанной (писанное право) или постоянно применяться во внешней жизни, т. е. найти себе постоянное выражение в фактах (обычное право, общественная мораль, обще - 1 См. перечень различных взглядов на право А. Лассон, Система философии права Краткий очерк истории философии права Пер. с нем. изд. 1882 г. Н.П. Ширяевой, Ярославль, тип. Губ. правл., 1902. A. Lasson, ственные нравы). Внутренняя, интуитивная норма может объективироваться, т. е. сделаться внешней нормой для поведения других людей, если она позитивируется, т. е. получает более или менее твердое, постоянное выражение во внешнем мире. В этом и заключается так называемое объективирование и позитивация нормы.

Внешние нормы должного руководят поведением человека, оказывают воздействие на его волю, или потому что совпадают с его внутренними нормами, т. е. согласуются с его личными убеждениями, или же, когда внутренняя и внешняя нормы расходятся, человек может подчиняться последим, хотя бы против своего личного убеждения, вследствие необходимости или разного рода соображений целесообразности (пользы). И тем и другим способом могут действовать на человека все внешние общественные нормы должного - религия, мораль, право и так называемые нравы, - светские правила. Человек их исполняет или в силу личного убеждения в их правильности, или же из опасения нежелательной реакции раздраженной и оскорбленной общественной среды [10].

Отсюда уже видно, что нельзя считать, как это делают многие, так называемое психическое [12] и даже физическое принуждение 2 отличительным признаком одних правовых норм, так как психическое и физическое принуждение могут сопровождать действия всякой общественной, внешней нормы должного, а не только права. Наконец, необходимо отделять принуждение, как защиту нормы, от самой нормы.

Действие внешней нормы на отдельную личность, независимо от внутреннего достоинства, убеждающей силы нормы, тем сильнее, чем большим уважением, силой или властью пользуется тот внешний авторитет в обществе, та личность или группа лиц, которые ее признают. Если мы обратим внимание на действие внешне-авторитетных норм, то мы заметим, что некоторые из этих норм оказывают воздействие на нашу волю и исполняются нами не потому, что какой-либо внешний авторитет признает для нас безусловно обязательными эти нормы и велит нам исполнять их помимо нашей воли и убеждения. а просто потому, что неисполнение таких норм поставит нас фактически в дисгармонию с той средой, которая их признает; другими словами, не исполняя этих норм, мы не нарушаем чьих либо безусловных требований или приказов, а оскорбляем только нравственное, религиозное чувство и убеждение тех лиц, которые признают эти нормы. 2 Начиная с Томазия, Канта, Фихте, Иеринга, весьма распространённая в литературе теория принудительности правовых норм. Какие последствия может вызвать для нас такое противоречие между нашими убеждениями и действиями с убеждениями и действиями других лиц, общественной среды, это вопрос факта.

Общественная реакция против нас можешь выразиться в отчуждении от нас близких лиц и общества и даже применении насильственных мер со стороны той или другой оскорбленной нами части общества, как это случается даже между иными спорящими, которые для защиты своего мнения прибегают как к ultima ratio и к физическому насилию над не соглашающимся с ними; но как в последнем случае нельзя еще сказать, что столь ярый спорщик желает приказать своему противнику думать и поступать согласно с отстаиваемым им мнением, а только изливает на нём свое раздражение, так и в случаях общественной реакции против нарушителей известной общественной нормы нельзя еще при-ходить непременно к выводу, что общество, т. е. известная группа лиц, требует безусловного исполнения нарушаемой нормы от нарушителя, приказывает всем и каждому ее исполнять. Эта норма, другими словами, не представляет собой (внешнего) приказа, а только известное убеждение, сопровождаемое, может быть, желанием, но не требованием, чтобы и другие так думали и поступали. В данном случае нужно конечно отметить важную роль социальной педагогики государства в воспитании личности, ее понимании тех норм, которые в целях укрепления правового государства принимаются им [11].

Таково действие так называемых, общественных норм религии, морали, нравов, которые представляют собой ни что иное, как тождественность, одинаковость у целой массы членов общественного союза субъективных норм религии, нравственности, нравов, которые в отношении каждой отдельной личности в этом обществе действуют как внешние нормы, как общепризнанный нормы должного.

Нормы религии - это нормы, определяющие отношение человека к Божеству. В позитивных, положительных религиях такие нормы признаются откровением Божества. Нравственность представляет собой правила должного отношения к себе и другими сообразно с известным идеалом, добра, духовного совершенства. Нормы эти могут образовываться в человеческом сознании и вне связи с нормами религии. Так называемые «нравы» 1, в узком смысле слова, конвенциональные 1 По поводу традиционного неправильного выделения так называемых „нравов" в особую категорию норм должного наравне с религией, моралью и правом, тогда как „нравы" являются общим понятием, охватывающим всевозможные правила поведения, в том числе, и три указанный категории норм должного, см. справедливый замечания Л. И. Петражицкий, нормы, означают нормы внешнего поведения, основанные на соображениях эстетических или утилитарных.

Все эти нормы, когда они являются общественными и внешними нормами поведения, не имеют характера чьих-либо приказов, требующих безусловного, помимо воли и согласия личности, сообразования с ними поведения каждой отдельной личности [8]. Такие нормы выражают собой не общественный приказ, но общественное мнение, желание: «так следует, так желательно поступать», а не «так безусловно, независимо от воли и личного убеждения, должно поступать».

Вышеуказанный нами характер норм религиозных, нравственных и правил так называемого приличия вполне соответствует и внутреннему значению этих норм, которые по самому свойству своему требуют соответствия им личного убеждения и воли каждой личности. Вся сила этих норм зиждется не на том что они являются властными приказами, не считающимися с волей и убеждением лиц на которых они направлены, но сила религиозных норм основана на внутреннем чувстве и убеждении, на вере в величие и святость Божества; сила нравственных норм - на внутреннем авторитете человеческой совести, на глубоком убеждении в их совершенстве 2; правила общественного приличия - на чувстве красоты и изящества, на сознании пользы, или на чувстве самолюбия - нежелании показаться смешным и невоспитанным. Мы утверждаем, что каковы бы ни были фактические гарантии воздействия всех этих общественных норм на человеческую волю, они по существу, своему опираются на внутренний авторитет убеждения, на согласие им подчиняющихся лиц, гипотетически обязывающие нормы, как называет их Штаммлер, а не принадлежать к разряду норм безусловно повелительного характера, не представляют собой властных приказов внешнего, общественного авторитета, a имеют скорее характер заветов. убеждений, мнений, подчинение которыми обусловлено согласием им повинующегося. Если же в обществе те или другие из норм религии, морали, обычаев, рассматриваются как безусловно обязательные для членов общества, независимо от их убеждения и согласия, центр тяжести действия этих норм переносится с убеждения отдельной личности на волю и требование общественного авторитета, их призирающего, так что нормы эти выступают в Очерки философии права, С.-Петербург, Тип. Ю. Н. Эрлих,1900, С. 91, пр. 1.

2

«Нравственная норма, нравственное веление долга требует постоянного совпадения мотивов с нравственными целями» - см. В. Вундт, Система философии, перевод с немецкого А.М. Водена, Издание Л.Ф. Пантелеева, С-Петербург, 1902, С. 406.

качестве настоящих внешних приказов, то тогда, каково бы ни было содержание этих норм, они обращаются в юридические нормы [1]. Соблюдение их безусловно требуется тем авторитетом, от которого исходят эти нормы. Санкция права привходит к этим (нравственным, религиозным) нормам или намеренно в силу воли законодателя, или же фактически в силу прогрессирующего в обществе сознания их общеобязательности, как например, мы замечаем это в так называемой профессиональной этике при обращении простых обычаев в юридические, в обычное право. Отсюда мы далее видим, что по содержанию нормы религии, морали, нравов, могут совпадать с правовыми. Последние отличаются от них не по содержанию, а по-своему характеру, как внешние приказы. По существу, своему нормы религии и морали, которые имеют в виду прежде всего воздействие на духовную сферу личности не могут быть общественными приказами, а если и являются таковыми, то уже в качестве юридических норм или же, вследствие смешения с таковыми, как это мы видим в древности и на первых ступенях общественного развития.

Л.И. Петражицкий совершенно справедливо замечает, что пропитаны юридическими элементами многие религиозные правила поведения в тех первобытных религиях, где божества мало возвышаются над людьми, так что люди обращаются с ними как с равными себе и призирают безусловно обязательными для божества заключаемые с ним договоры и даже подвергают божество наказанию за неисполнение договоров. Пропитаны юридическими элементами и сравнительно более культурные религии греков и римлян (наприм. Сіс. de leg. II с. 9,22: Deorum manium jura sancta sunto), точно также религии теократических государств религии еврейская и магометанская [6]. Этот юридический элемент мы видим в том, что к нормам религии и морали примешивается властный характер приказа, не свойственный этим нормам самим по себе. Мы здесь вперёд оговариваемся, что властный характер внешней нормы, обращающий ее во внешний приказ, не определяется непременно тем, что внешний авторитет, от которого исходит таковая норма, является юридически организованной общественной властью, как например, власть государственная, эта власть может носит и неорганизованный характер представляя собой, например, фактическую силу преобладающей, хотя бы по численности, авторитетной общественной группы, требующей от всех безусловного исполнения признаваемой ею нормы. Поэтому мы вместе с Л.И. Петражицким склонны признать характер обычно правовых норм за многими действующими в обществе правилами поведения, которые принято относить к так называемым конвенциональным нормам. правилам приличия, светским правилам. Но, вопреки Петражицкому, мы признаем за ними юридический характер лишь в том случае, если эти правила признаются в обществе безусловно обязательными для всех и каждого, т. е. являются внешними приказами, и не можем признать за ними юридического характера в том случае, если эти нормы являются лишь чисто субъективными убеждениями отдельной личности (интуитивными нормами).

Отличительную функцию правовых норм, единственно дающую возможность отличить их от всякого другого рода норм долженствования, мы видим в том, что нормы нрава представляют внешне авторитетные приказы. Приказать же самому себе нельзя, так как приказ означает выражение воли, направленной на подчинение другой воли. Такие выражения, как «внутренний приказ», «приказ совести», могут быть употребляемы разве в чисто фигуральном, метафорическом смысле. Те писатели, которые принимают существование субъективных интуитивных норм права, смешивают по нашему мнению, с нормой права один из моментов ее образования, когда в процессе своего объективирования и позитивации известное представление о должном проходит через личное сознание человека [5]. Другие же смешивают право с так называемым субъективным правом, правоотношением и правомочием, вытекающим из объективной нормы права; или же, как например, Л.И. Петражицкий [6], стремятся разграничить субъективные нормы морали, как чисто императивные нормы, устанавливающие лишь обязанность, от норм права, как норм императивно-атрибутивных, т. е. устанавливающих не только обязанности, по и соответствующие притязания.

Нормы права, конечно, атрибутивны, но атрибутивность, в смысле убеждения лица в закреплении его обязанности за другим лицом и в справедливости притязания последнего на исполнение этой обязанности, свойственна и весьма многим субъективным нормам нравственности (доказательств обратного Л.И. Петражицкий не даёт), а потому не может служить отличительными признаком правовых норм 1. И те интуитивные нормы права, о которых говорит K/B/ Петражицкий, представляют собой, по нашему мнению, ничто иное, как личные нравственные нормы.

1

Ср. также интересные замечания о „нравственном и моральном праве" в статье С. Л. Франк, Фр. Ницше и этика “любви к дальнему”, Сборник “Проблемы идеализма”, Москва, Московское психологическое общество, 1902, С. 180-182.

Список литературы

1. Stammler R. Wirtschaft und Recht nach der materialistischen Geschichts Auffassung: Eine sozialphilosophische Untersuchung, Leipzig, Veit & Comp., 1896, S. 129.
2. Tarde G. Les transformetions du droit: étude sociologique, Paris, Felix Alcan, Editeur, 1893, chap. I.
3. Гамбаров Ю.С. Право в его основных моментах, Сборник общих юридических знаний под редакцией проф. Ю.С. Гамбарова, выпуск I, С-Петербург, Издательство: О.Н. Попова, 1899, Выпуск I, С. 46-52.
4. Ковалевский М. Сравнительно-историческое правоведение и его отношение к социологии. Методы сравнительного изучения права, Сборник по общественно-юридическим наукам, выпуск 1, Санкт-Петербург, 1899. С. 3.
5. Н.М. Коркунов, Лекции по общей теории права, Санкт-Петербург, типография М. Меркушева 1894, С. 225.
6. Петражицкий Л. И. Очерки философии права, С.-Петербург, Тип. Ю. Н. Эрлих,1900, С. 93, прим.
7. Чернявский А.Г. Общая теория права в связи с аксиологией ценностей / А.Г. Чернявский: ООО «Научно-издательский центр Инфра-М», 2021, С. 47-49.
8. Чернявский А.Г. Основы философии права / А. Г. Чернявский. – Москва: Общество с ограниченной ответственностью «Научно-издательский центр ИНФРА-М», 2025, С. 115-117.
9. Чернявский А.Г. Принципы юридической ответственности / А. Г. Чернявский // Право и общество. – 2015. – № 3 (15). – С. 55-62.
10. Чернявский, А. Г. Правовое значение идеи суверенитета для государства и права / А. Г. Чернявский. – Москва: Компания КноРус, 2020, С. 370.
11. Чернявский, А. Г. Фундаментальные основы права: компаративистика в юриспруденции / А. Г. Чернявский. – МОСКВА: Редакционно-издательское объединение «Новая юстиция», 2019, С. 35-37.
12. Шершеневич Г.Ф. Определение понятия о праве, Казань, типо-лит. Имп. Казан. ун-та, 1896. Spisok literatury:
13. Stammler R. Wirtschaft und Recht nach der materialistischen Geschichts Auffassung: Eine sozialphilosophische Untersuchung, Leipzig, Veit & Comp., 1896, S. 129.
14. Tarde G. Les transformetions du droit: étude sociologique, Paris, Felix Alcan, Editeur, 1893, chap. I.
15. Gambarov YU.S. Pravo v ego osnovnyh momentah, Sbornik obshchih yuridicheskih znanij pod redakciej prof. YU.S. Gambarova, vypusk I, S-Peterburg, Izdatel’stvo: O.N. Popova, 1899, Vypusk I, S. 46-52.
16. Kovalevskij M. Sravnitel’no-istoricheskoe pravovedenie i ego otnoshenie k sociologii. Metody sravnitel’nogo izucheniya prava, Sbornik po obshchestvenno-yuridicheskim naukam, vypusk 1, Sankt-Peterburg, 1899. S. 3.
17. Korkunov N.M. Lekcii po obshchej teorii prava, Sankt-Peterburg, tipografiya M. Merkusheva 1894, S. 225.
18. Petrazhickij L. I. Ocherki filosofii prava, S.-Peterburg, Tip. YU. N. Erlih,1900, S. 93, prim.
19. CHernyavskij A.G. Obshchaya teoriya prava v svyazi s aksiologiej cennostej / A.G. CHernyavskij: OOO “Nauchno-izdatel’skij centr Infra-M”, 2021, S. 47-49.
20. CHernyavskij A.G. Osnovy filosofii prava / A. G. CHernyavskij. – Moskva: Obshchestvo s ogranichennoj otvetstvennost’yu «Nauchno-izdatel’skij centr INFRA-M», 2025, S. 115-117.
21. CHernyavskij A.G. Principy yuridicheskoj otvetstvennosti / A. G. CHernyavskij // Pravo i obshchestvo. – 2015. – № 3 (15). – S. 55-62.
22. CHernyavskij, A. G. Pravovoe znachenie idei suvereniteta dlya gosudarstva i prava / A. G. CHernyavskij. – Moskva: Kompaniya KnoRus, 2020, S. 370.
23. CHernyavskij, A. G. Fundamental’nye osnovy prava: komparativistika v yurisprudencii / A. G. CHernyavskij. – MOSKVA: Redakcionno-izdatel ’skoe ob”edinenie “Novaya yusticiya”, 2019, S. 35-37.
24. SHershenevich G.F. Opredelenie ponyatiya o prave, Kazan’, tipo-lit. Imp. Kazan. un-ta, 1896.

Скачать