О соотношении коллективного административного иска и общественного контроля

• МИТРАЧКОВ Сергей Андреевичаспирант, Российский государственный университет правосудия им. В. М. Лебедева, г. Москва, Россияmitrachkov.s@mail.ru

Данная статья посвящена исследованию соотношения коллективного административного иска об оспаривании нормативных, ненормативных правовых актов или о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации и общественного контроля. Проведенная работа показывает, что указанные институты обладают общим объектом воздействия, в качестве которого выступают действия субъектов, отправляющих публичные полномочия, и общей целью ̶ защитой прав, свобод и законных интересов физических и юридических лиц. Обосновывается возможность отнесения группы лиц, обратившейся в суд с коллективным административным иском к организационным структурам общественного контроля. Автор приходит к выводу о том, что коллективный иск по перечисленным категориям административных дел может выступать в качестве одной из форм общественного контроля.

Ключевые слова: коллективный административный иск, административное судопроизводство, общественный контроль, цели общественного контроля, субъект общественного контроля

Вотечественной юридической науке вышло несколько работ, посвященных исследованию сущности и процессуального порядка применения группового иска и, в частности, коллективного иска в административном судопроизводстве. Нами была написана предыдущая статья, в которой обосновывалась позиция, согласно которой сущностным признаком коллективного административного иска является образование «целостности, основанной на общности интересов, активном взаимодействии субъектов, составляющих группу, согласовании их воль и действий, создании организации, распределении ролей внутри этого коллектива» [13, с. 184].

Ранее Д. А. Туманов писал, что групповой иск может быть полезен для совместной защиты общих или совокупных индивидуальных интересов сообща и демонстрации реально существующей общественной проблемы («абсцесса» тканей общества) через включение в процесс группы реально существующих и желающих быть защищенными лиц [23, с. 61].

В доктрине также предпринимаются попытки описания целостности участников группового иска через заимствование категорий зарубежных правопорядков. Так, М. А. Ионцев рассматривает групповой иск в качестве формы «процессуального товарищества» ‒ института характерного для итальянского и французского процессуальных правопорядков и предназначенного для балансирования интересов участников такого иска. Формируется подобное объединение лиц либо на добровольной основе, когда однородность процессуального интереса участников вытекает из экономических отношений и общности цивилистических институтов [4, с. 88], либо по случайному основанию, которое, по мнению исследователя, в итальянском правопорядке сводится к процессуальному соучастию [4, с. 89-90]. Теория общности, выступающая в работах французских процессуалистов основой для квалификации процессуального товарищества, исходит из соответствия условиям общности экономического интереса, наличия общих центров контроля, наличия личных связей и смешения имущественных масс [4, с. 89]. Подобный взгляд безусловно заслуживает внимания и может быть учтен при развитии отечественного законодательства о групповых исках, вытекающих из гражданско-правовых отношений (в первую очередь, корпоративных). Вместе с тем, критерии общности, сформулированные французской доктриной, едва ли возможно применить к специфике коллективного иска в административном судопроизводстве.

С позицией же Д. А. Туманова следует согласиться. Однако уточним, что дела административного судопроизводства обладают своей спецификой. Указанный автор справедливо отмечает, что административное судопроизводство может сочетать защиту как индивидуальных, так и общественных интересов [24, с. 212]. На это же указывает в своей монографии и Р. О. Опалев [18, с. 44]. Также, следует уточнить, что коллективный административный иск подается в суд по категориям дел о защите прав и законных интересов граждан и организаций от незаконных и необоснованных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц, органов и организаций, осуществляющих публичные полномочия [18, с. 146-148; 24, с. 348]. Ярким примером такого дела может служить коллективный административный иск о признании беззаконным бездействия Министерства юстиции Российской Федерации [19].

Таким образом, можно сказать, что коллективный административный иск используется для совместной защиты прав и законных интересов группы лиц от незаконных деяний субъектов, осуществляющих публичные полномочия и для выражения коллективной воли группы лиц об устранении реально существующих, по их мнению, нарушений в публичной сфере.

Вместе с тем, как отмечает А. В. Малько (со ссылкой на В. М. Сырых), государство действует как упорядоченная структура органов и коллективов людей, функционирующих, как правило, на профессиональной основе, осуществляющих управление делами общества и образующих единый системный механизм государства [12, с. 85], будучи взаимосвязанными и осуществляя взаимодействие между собой (курсив мой. ̶ М. С.) [11, с. 24]. Защищая закрепленный законодательно порядок публичного управления от конкретных нарушений со стороны государственного органа, должностного лица или государственного служащего, административные истцы воздействуют на всю взаимосвязанную систему государственного управления, юридически оздоравливая ее и осуществляя превенцию последующих возможных нарушений.

Аналогичным образом судебное оспаривание влияет на систему организации местного самоуправления, в том числе муниципальных служащих и должностных лиц, поскольку оно, как известно, хотя и не входит в систему органов государственной власти в силу ст. 12 Конституции Российской Федерации, однако же обладает некоторыми схожими с ними признаками (в том числе внутренней взаимосвязанностью [15, с. 176]) и образует совместно с государственными органами общую систему осуществления публичной власти в соответствии с ч. 3 ст. 132 Конституции Российской Федерации [15, с. 134; 25, с. 21]. Вышеуказанное представляется справедливым и для случаев судебного контроля за решениями, действиями (бездействием) некоммерческих организаций, в связи с отправлением ими государственных или публичных полномочий, именно в силу делегированного характера таких полномочий. Защита избирательных прав и права на участие в референдуме, как указывает Е. В. Зайченко, осуществляется как в рамках дел о защите субъективных прав конкретных участников избирательного процесса, так по делам о защите неопределенного круга лиц и публичных интересов [1, с. 411]. Представляется очевидным, что даже в случаях защиты индивидуальных прав по данной категории споров одновременно защищаются и общественные интересы, учитывая особое значение референдума и выборов, как важнейших институтов непосредственной демократии в соответствии с ч. 3 ст. 3 Конституции Российской Федерации.

Итак, мы приходим к выводу о том, что по правилам производства, предусмотренным главами 21, 22 и 24 КАС РФ, по которым возможно обращение в суд с коллективным иском, защищаются общественные интересы, и, казалось бы, роль исследуемого института сводится лишь к процессуальному соучастию и обеспечению процессуальной экономии. Однако организация целостной группы лиц, защищающей не только свои собственные права и охраняемые законом интересы в сфере публичного управления, но и общественные, должна формировать новое качество. На наш взгляд, коллективный административный иск, исходя из особенностей, обозначенных выше, обладает рядом значимых сходств с институтом общественного контроля. Чтобы подтвердить или опровергнуть родство двух указанных правовых механизмов следует провести анализ существенных признаков общественного контроля в отечественном правопорядке с последующим их сопоставлением с характеристиками коллективного административного иска. Легальное определение, закрепленное в ч. 1 ст. 4 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации», содержит список публичных субъектов, в отношении которых возможно проведение мероприятий общественного контроля, схожий с перечнем публичных субъектов, к которым потенциально возможно предъявление коллективного административного иска, но не упоминает должностных лиц, государственных и муниципальных служащих. Представляется, что подобное умолчание не имеет принципиального значения. Исходя из системного анализа определений данных в ст. 285 УК РФ, ст. 2.4 КоАП РФ, ч. 3 ст. 1 Федерального закона «О парламентском расследовании Федерального Собрания Российской Федерации», ст. 1 Федерального закона «О системе государственной службы Российской Федерации», ч. 1 ст. 25 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти», а также пп. 3-6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» профессиональная деятельность каждого из указанных лиц в конечном счете может быть связана с осуществлением полномочий публичной власти, опосредованием деятельности субъектов, перечисленных в ч. 1 ст. 4 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации». Вместе с тем, необходимость расширения перечня публичных субъектов, в отношении которых могут быть осуществлены общественно-контрольные мероприятия, за счет добавления в него «должностных лиц» обосновывалась Е. В. Бердниковой [2, с. 256] Опираясь на указанное выше, а также на раскрытую нами системность публичного механизма, можно сделать вывод о том, что в ходе мероприятий общественного контроля или подачи в суд коллективного административного иска контролируется или оспаривается деятельность тождественных публичных субъектов. Вместе с тем, предмет общественного контроля в законе сформулирован более абстрактно по отношению к предметам оспаривания в производстве по коллективному иску, которые конкретизируются в рамках отдельных категорий административных споров.

Определение в качестве одного из важнейших признаков общественного контроля называет цели его осуществления, которые развернуто сформулированы в пп. 1-3 ч. 1 ст. 5 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации».

Первый пункт почти повторяет одну из задач административного судопроизводства, закрепленную в ч. 2 ст. 3 КАС РФ ̶ защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, прав и законных интересов организаций в сфере административных и иных публичных правоотношений. Однако при более внимательном прочтении можно увидеть, что в п. 1 в ч. 1 ст. 5 Федерального закона идет речь лишь об «обеспечении» такой защиты. В русском языке глагол «обеспечить» в интересующем нас контексте обычно употребляется в значении «сделать возможным» [17, с. 645]. Можно сделать вывод, что общественные контрольные мероприятия не преследуют цели защиты прав, свобод и законных интересов граждан, общественных объединений и иных негосударственных некоммерческих организаций путем устранения выявленных нарушений, ограничиваясь лишь проверкой, анализом, оценкой действий субъекта, наделенного публичными полномочиями, определением и обнародованием результатов контроля путем уведомления соответствующего органа или организации.

Подобный подход прослеживается и в иных положениях закона. Так, например, ч. 3 ст. 26 Федерального закона гласит, что общественные объединения и иные негосударственные некоммерческие организации на основании результатов общественного контроля (курсив мой. ̶ М. С.) вправе направлять в органы публичной власти рекомендации, выдвигать общественную инициативу и обращаться в установленном порядке в суд, выводя таким образом процедуры устранения выявленных отклонений за рамки контрольных мероприятий.

В российской науке высказывались разные взгляды на такую трактовку рассматриваемой цели. Е. В. Бердникова, В. В. Гриб относят устранение выявленных нарушений к целям общественного контроля [2, с. 60; 3, с. 47]. О. С. Забралова указывает, что «улучшение и недопущение ошибок, нарушений, злоупотреблений, правонарушений впредь» нужно рассматривать в качестве цели любого контроля [6, с. 7]. Схожую позицию высказывает А. В. Новиков [16, с. 66].

С другой стороны, Ю. И. Исакова, рассматривая гражданский контроль в качестве разновидности общественного контроля [8, с. 28], хотя и указывает на то, что он «направлен на решение выявленных проблем», тем не менее ограничивает контрольную деятельность систематическим мониторингом решений и действий публичных органов и их должностных лиц, общественной экспертизой таких решений и действий, а также публичным представлением результатов общественной экспертизы власти и обществу [8, с. 35].

Д. С. Михеев определил общественный контроль в качестве деятельности населения по наблюдению, проверке и оценке соответствия общественным интересам деятельности органов, организаций и должностных лиц местного самоуправления [14, с. 14]. Аналогичная позиция высказывалась и А. А. Спиридоновым [20, c. 91].

Представляется, что подобные разночтения вызваны двумя факторами.

Во-первых, подобные противоречия существуют и в науке об управлении, которая в числе прочего занимается разработкой общей теории контроля. Так, одни авторы рассматривают «принятие корректирующих действий» в рамках завершающего этапа процесса контроля [10, с. 190; 22, с. 328]. Другие же связывают функцию контроля лишь с наблюдением и проверкой выполнения плана, достижения результатов [9, с. 55; 21, с. 67-68].

Во-вторых, неоднозначность трактовок целей общественного контроля проистекает из несовершенного их отражения в тексте закона. Е. В. Бердникова, В. В. Гриб и C. М. Зубарев совершенно оправданно отмечают, что рассмотренные выше положения являются не целями общественного контроля, а формами (методами) его осуществления [2, с. 257-258; 3, с. 47; 7, с. 146]. Следует согласиться с В. В. Грибом, который дополнительно указывает, что правовой смысл контроля заключается именно в практическом устранении нарушений, содержащихся в принятых решениях, принятии мер в процессе контроля для оценки и устранения недостатков [3, с. 47]. В менеджменте ограничение контроля лишь наблюдением и проверочными мероприятиями может быть оправдано, поскольку данная система знаний связана с организацией деятельности руководителей предприятий, органов власти и иных объектов управления. Поэтому подобный контроль рассматривается в качестве систематической, циклической деятельности, прежде всего, руководства, служащей для планирования работы объекта управления на новый период. И цели такой деятельности вполне возможно сформулировать через решение частных задач, формы и методы их осуществления. Вместе с тем, ч. 2 ст. 4 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» устанавливает режим многообразия форм общественного контроля. В подобных условиях определение целей общественного контроля через формы его осуществления делает такое определение бессмысленным.

Таким образом, можно сказать, что целью общественного контроля является именно защита прав и свобод человека и гражданина, прав и законных интересов организаций. Достигается указанная цель устранением нарушений в сфере отправления публичными субъектами своих полномочий. Она вполне согласуется с целями обращения в суд с коллективным административным иском, особенно учитывая, что он преследует и защиту общественных интересов, как было показано выше. Положения, установленные во втором и третьем пунктах ч. 1 ст. 5 Федерального закона в качестве целей, также вполне отвечают целям организации группы лиц для обращения в суд с коллективным административным иском ̶ демонстрации реально существующих, по их мнению, нарушений в сфере отправления публичной власти, в том числе путем привлечения в процесс максимально возможного числа лиц, желающих защитить свои права и охраняемые законом интересы в соответствии с правилами КАС РФ. На наш взгляд, взаимосвязь еще более очевидна если принять во внимание позицию Д. А. Туманова, отстаивающего идею о том, что носителем общественного интереса может быть не только общество в целом, но и отдельные социальные общности [24, с. 43]. Продолжая это рассуждение применительно к коллективному административному иску, можно прийти к заключению, что группа лиц, также может быть носителем своего узкого общественного интереса, а, следовательно, и обладать правом на отправление общественного контроля за публичной властью в целях его защиты.

Итак, рассматриваемые нами правовые институты направлены на достижение общих целей и воздействуют на общий же объект ̶ деятельность органов и организаций, должностных лиц, государственных и муниципальных служа- щих, осуществляющих в соответствии с федеральными законами отдельные публичные полномочия.

Исследование было бы неполным если бы мы не рассмотрели соотношение обращения в суд с коллективным административным иском и общественным контролем с точки зрения субъектов их инициирования.

В соответствии с ч. 2 ст. 9 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» предусмотрена возможность формирования специальных структур общественного контроля. К таким структурам относятся: 1) общественные наблюдательные комиссии, 2) общественные инспекции, 3) группы общественного контроля и 4) иные организационные структуры общественного контроля.

На первый взгляд, может показаться, что группа лиц, обращающаяся в суд с коллективным административным иском, должна являться группой общественного контроля. Вместе с тем, как следует из комментария А. Н. Дементьева, подобные структуры могут образовываться на основании решений органов исполнительной власти для оказания помощи контролирующим службам [5].

Подобное положение фиксируется и в судебной практике (Апелляционное определение Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 02.09.2024 по делу № 66а-1443/2024). Указанные выше особенности создания групп общественного контроля не позволяют нам сделать вывод об отношении к ним группы лиц, обращающейся в суд с коллективным административным иском.

Следовательно, такая группа лиц может относиться только к «иным организационным структурам общественного контроля».

На наш взгляд, условия, предусмотренные чч. 1, 3 ст. 42 КАС РФ играют не только роль признаков, позволяющих квалифицировать административный иск как коллективный, но и содержат требования к внутренней организации группы лиц. Так, предположение лиц об однородности предметов и оснований их потенциальных исков наряду с выводом о возможности использования единого способа защиты своих прав предполагают сложную коммуникацию, согласование воль и действий между членами формирующейся группы. Условие многочисленности предусматривает целенаправленные действия на вовлечение в группу необходимого числа лиц. В свою очередь, требование ч. 3 ст. 42 КАС РФ устанавливает основы функционального разделения лиц внутри самой группы, определяя ее процессуально активную часть. Исходя из вышеперечисленных требований, группа лиц, обратившаяся в суд с коллективным административным иском, не только может, но и должна обладать определенной организационной структурой.

Вместе с тем, существует противоречие между признанием за коллективным административным иском качества формы осуществления общественного контроля и принципом беспристрастности субъектов общественного контроля.

Коллективный административный иск является процессуальным средством защиты нарушенных прав, свобод и законных интересов лиц, которые в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 125 КАС РФ должны быть в нем отражены. Подобное положение исключает беспристрастность коллективных административных истцов как субъектов общественного контроля. На наш взгляд, подобное положение все же не препятствует объективной возможности признания коллективных административных истцов в качестве субъектов общественного контроля.

В соответствии с ч. 2 ст. 4 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» общественный контроль может осуществляться не только в порядке, предусмотренном указанным законом, но и в иных формах, предусмотренных другими федеральными законами. При этом субъекты общественного контроля могут наделяться иными правами и обязанностями. Многообразие форм специально оговаривается и в качестве отдельного принципа. Соответственно, противоречие положений указанного закона и КАС РФ можно трактовать как разницу между формами осуществления общественного контроля, обусловленную внутренними особенностями и закономерностями административного судопроизводства, ориентированного, прежде всего, на защиту нарушенных прав, свобод и законных интересов граждан и юридических лиц. Принцип беспристрастности же служит для исключения из деятельности субъекта общественного контроля предвзятости, субъективизма и популизма, построения его работы с учетом правовых и этических норм [3, с. 53] и обеспечения отсутствия конфликта интересов [5]. В рамках процесса по правилам КАС РФ решение указанных задач обеспечивается за счет действия принципов административного судопроизводства, правил исследования и оценки доказательств, а также требований к законности и обоснованности судебного решения. Следовательно, принцип беспристрастности лишается своего значения для коллективного административного иска и объективные причины, препятствующие признанию данного способа защиты в качестве формы общественного контроля, отсутствуют.

Этот факт в сочетании с исследованной нами выше общностью целей и объектов общественного контроля и коллективного административного иска позволяет нам отнести последний к специальным субъектам общественного кон - троля, указанным в п. 4 ч. 2 ст. 9 Федерального закона «Об основах общественного контроля в Российской Федерации».

Проведенное исследование показывает, что коллективный административный иск об оспаривании нормативных, ненормативных актов и о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации обладает общими признаками с институтом общественного контроля. Указанные институты служат достижению общих целей, могут реализовываться посредством действий специально созданных организационных структур, а также направлены на корректирование деятельности тождественных публичных субъектов. Следовательно, обращение в суд с коллективным административным иском по указанным категориям споров следует рассматривать как специфическую форму осуществления общественного контроля, особенности которой определены КАС РФ.

Отсюда вытекает еще один вывод: в рамках дел о рассмотрении коллективного административного иска по категориям дел, закрепленным в главах 21, 22 и 24 КАС РФ происходит взаимодействие двух видов контроля ̶ общественного и судебного. Представляется, что подобное сочетание отвечает духу современных научных воззрений, которыми обосновывается системное единство государственного контроля (надзора) и общественного контроля, основанное в том числе путем скоррелированности проверочных мероприятий и скорреспондированности результатов контрольной деятельности, направленных на устранение нарушений и восстановления прав и свобод лиц, общественных интересов [20, с. 119]

Список литературы

1. Административное судопроизводство: учебник / Т. К. Андреева, В. В. Аргунов, Е. А. Борисова и др.; под ред. А. Ф. Воронова, В. В. Молчанова. ̶ М., 2024. ̶ 674 с.
2. Бердникова Е. В. Конституционно-правовые основы общественного контроля в Российской Федерации / Е. В. Бердникова; под ред. Проф. Г. Н. Комковой. ̶ Саратов, 2018. ̶ 316 с.
3. Гриб В. В. Постатейный научно-практический комментарий Федерального закона от 21 июля 2014 г. № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» / В. В. Гриб. ̶ М., 2015. ̶ 234 с.
4. Групповые иски: сложности и перспективы: [коллективная монография] // В.В. Ярков, Е. В. Кудрявцева, Ю. В. Тай [и др.]; под ред. В. Г. Домшенко. ‒ М., 2025. ‒ 353 с.
5. Дементьев А.Н. Краткий комментарий к Федеральному закону от 21 июля 2014 года № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс (дата обращения: 09.11.2025).
6. Забралова О. С. Общественный контроль в Российской Федерации / О. С. Забралова. ̶ М., 2011. ̶ 124 с.
7. Зубарев С. М. Совершенствование правового регулирования общественного контроля // Lex Russica. ̶ 2017. ̶ № 4. ̶ С. 145-154.
8. Исакова Ю. И. Гражданский контроль в России: курс лекций для студентов высших учебных заведений / Ю. И. Исакова. ̶ Ростов-на-Дону, 2015. ̶ 212 с.
9. Ким С. А. Теория управления: Учебник для бакалавров / С. А. Ким. ̶ М., 2016. ̶ 240 с.
10. Латфуллин Г., Никитин А., Серебренников С. Теория менеджмента: Учебник для вузов / Г. Латфуллин, А. Никитин, С. Серебренников. ̶ СПб: Питер, 2016. ̶ 464 с.
11. Малько А. В. Теория государства и права. Элементарный курс: учебное пособие / А. В. Малько, В. В. Нырков, К. В. Шундиков. ̶ М., 2016. ̶ 240 с.
12. Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: учебник / Н. И. Матузов, А. В. Малько. ̶ М., 2020. ̶ 528 с.
13. Митрачков С. А. О соотношении коллективного административного иска как правового явления с философской категорией гражданское общество // «Философские проблемы сознания». Материалы методологического семинара. ‒ М., 2023. ‒ С. 180-186.
14. Михеев Д. С. Общественный контроль за деятельностью органов местного самоуправления: проблемы становления и тенденции развития: монография / Д. С. Михеев. ̶ Йошкар-Ола, 2012. ̶ 144 с.
15. Муниципальное право России: учебник / С. А. Авакьян, О. И. Баженова, О. А. Ежукова и др.; отв. ред. С. А. Авакьян. ̶ М., 2019. ̶ 656 с.
16. Новиков А. В. Контроль в социально-политической системе современного российского общества / А. В. Новиков. ̶ М., 2005. ̶ 408 с.
17. Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка / С. И. Ожегов; под ред. Л. И. Скворцова. ̶ М., 2019. ̶ 1376 с.
18. Опалев Р. О. Право на эффективную судебную защиту в административном судопроизводстве / Р. О. Опалев. ̶ М., 2023. ̶ 432 с.
19. Официальный портал судов общей юрисдикции города Москвы. ̶ Москва, 2010. ̶ URL: https://mos-gorsud.ru/rs/zamoskvoreckij/ services/cases/kas/details/c29daa90-a45a-11f0- 969d-dff99761c455 (дата обращения: 25.11.2025).
20. Спиридонов А. А. Государственный и общественный контроль в Российской Федерации: конституционно-правовое исследование: дис.… д-ра юрид. наук. ̶ М., 2023. ̶ 529 с.
21. Теория системного менеджмента: Учебник / И. В. Балдин, А. А. Брасс, К. О. Буцель и др.; под общ. ред. П. В. Журавлева, Р. С. Седегова, В. Г. Янчевского. ̶ М., 2002. ̶ 512 с.
22. Теория управления: учебник / Ю. В. Васильев, Г. В. Воронцова, С. Н. Калюгина и др.; под ред. Ю. В. Васильева, В. Н. Парахиной, Л. И. Ушвицкого. ̶ М., 2008. ̶ 608 с.
23. Туманов Д. А. Групповые иски и общественные интересы (некоторые вопросы) // Закон, 2021. С. 58-70.
24. Туманов Д. А. Защита общественных интересов в гражданском судопроизводстве: дис.… д-ра юрид. наук. ̶ М., 2024. ̶ 549 с.
25. Шугрина Е. С. Основы местного самоуправления. Настольная книга депутата и муниципального служащего: учебное пособие / Е. С. Шугрина. ̶ Калининград, 2023. ̶ 336 с.

Скачать