О понятии и правовой природе международного торгового права

Вопрос о понятии международного торгового права до сих пор считается одним из наиболее дискуссионным в современной юридической науке. Несмотря на многовековую историю развития торговых отношений между государствами, наука не выработала единого подхода к его пониманию. Парадокс международного торгового права заключается в том, что, будучи одним из древнейших регуляторов международных экономических связей, оно до сих пор не обрело единого общепризнанного теоретико-концептуального понимания.

На различия в правовой природе отношений, регулируемых международным торговым правом, обращалось внимание в российской науке. Так, в частности, Г.Ф. Шершеневич указывал, что при усилившихся в настоящее время взаимных экономических связях государств вследствие взаимного обмена и сознания взаимной необходимости возникает международное торговое право, регулирующее, с одной стороны, отношения по торговле одного государства к другому и отношения каждого из них к подданым другого, с другой стороны, взаимные отношения подданых разных государств как частных лиц. В то время как указанные выше виды торгового права носят чисто публичный характер, международное право отличается смешанным характером, отчасти публичным, отчасти частным. Торговые отношения дают наибольшее содержание частному международному праву, хотя и не исчерпывают его вполне [1] (Выделение частного и публичного аспектов международного торгового права отмечали и другие ученые. Например, П.П. Цитович отмечал, что для торгового права можно различать jus publicum и jus privatum. К jus publicum относятся те постановления, в которых заключаются: а) меры и правила полицейского надзора; б) меры и правила извлечения из торговли дохода в такой или иной форме (таможни, акциз, пошлины); в) меры и правила, в которых осуществляется и выражается поведение правительства по отношению к торговле вообще или к той и другой ее отрасли (торговая и промышленная политика, различные учреждения, в том числе и торгово-технические учебные заведения. Наконец, есть и своего рода международное торговое право (консульства, торговые трактаты, международные конвенции по вопросам международной торговли). Далее П.П. Цитович указывал, что для постановлений торгового jus publicum весьма важны экономические различия видов торговли, в частности, на внутреннюю и внешнюю, но также выделяя и другие постановления положительного права, для которых торговля есть своеобразная деятельность частных лиц (физических или юридических). Именно в этих постановлениях определяются юридические отношения между частными лицами из‑за и для торговли [26]. Д.И. Азаревич указывал, что торговля может не ограничиваться пределами одного государства и осуществляя торговлю вне данной страны, подданые вступают в правовые отношения с лицами других народностей. «Правоположения (законодательные, основанные на трактатах и договорах или мировые обычаи), по которым улаживаются эти отношения, составляют так называемое международное торговое право, как часть общего международного права», относя к нему договоры о судоходстве, право морской торговли, право блокады, эмбарго и др. К источникам международного торгового права он также относил международные конвенции, например, конвенцию по перевозке товаров железными дорогами [27]).

Динамика международной торговли неизбежно влечет за собой трансформацию доктринальных подходов к пониманию природы права, призванного регулировать торговый оборот, среди которых основными являются: частноправовая, публично-правовая и комплексная концепции международного торгового права, каждая из которых по‑своему определяет границы его предмета, метода, принципов и природу отношений. Правовой анализ указанных концепций с учетом современных тенденций развития международного торгового права является ключом к его пониманию, позволит предложить новые исследовательские идеи по дальнейшем развитию данной науки.

Сторонники частноправового подхода (В.А. Белов, Н.Г. Вилкова, И.С. Зыкин, А.С. Комаров, Т.П. Лазарева, В.Ф. Попондуполо, М.Г. Розенберг, М.П. Шестакова и др.) (Так, в частности, В.А. Белов под международным торговым правом понимает право международной торговли – торговых отношений частных лиц – коммерсантов-резидентов разных стран, – унифицированное с помощью (1) торговых обычаев, (2) международных конвенций, актов (3) частноправовой унификации и (4) наднационального законодательства [1]. Н.Г. Вилкова отмечает, что успешное развитие унификации права международной торговли позволило вначале на уровне научной концепции, а затем и на уровне реальной практики выделить особую отрасль права – право международной торговли, которое характеризуется тем, что оно не является случайным набором правил, а состоит из норм, формулируемыми авторитетными международными организациями в виде международных конвенций, которые в свою очередь являются отражением практики и обычаев, обобщаемых авторитетными международными правительственными и неправительственными организациями (Европейская экономическая комиссия ООН, УНИДРУА, ММК, МТП и др. [4]. В.Ф. Попондуполо определяет международное торговое право как институт международного коммерческого права, включающий в себя совокупность общих и специальных норм гражданского права, регулирующих имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения с участием иностранцев, осуществляющих предпринимательскую деятельность в форме купли-продажи товаров, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников [14]. Т.П. Лазарева в рамках международного торгового права рассматривает вопросы расчетов по внешнеэкономическим контрактам [12]) акцентируют внимание на гражданско-правовом, имущественном характере отношений между участниками международного торгового (коммерческого) оборота. Международное торговое право рассматривается здесь как часть (подотрасль) гражданского (торгового) права или международного частного права либо как особая отрасль права.

В рамках данной концепции в самом обобщенном виде международное торговое (коммерческое) право определяется как совокупность частноправовых норм и иных регуляторов частного права (национальных, международных, lex mercatoria), регулирующих торговые (коммерческие) отношения между субъектами предпринимательской деятельности разных государств.

В науке выделяют узкий и широкий подходы к пониманию международного торгового (коммерческого) права. Узкий подход ограничивает его договорными отношениями купли-продажи, широкий включает также транспортные, расчётные, страховые, посреднические и иные отношения, связанные с международным коммерческим оборотом и представлен, как правило, международным коммерческим правом (На наш взгляд, дефиниции «международное торговое право» и «международное коммерческое право» могут рассматриваться как синонимичные, поскольку термины торговля (trade) и коммерция (commerce) близки семантически и часто используются как взаимозаменяемые. Кроме того, торговля оформляется не только куплей-продажей, но и сопутствующими, вспомогательными ей сделками по перевозке, страхованию, хранению, посредничеству, расчетам и т.д., без которых невозможно исполнение основного договора международной купли-продажи, что также предопределяет возможность использования термина «торговое» в широком смысле этого слова.

Одновременно, по нашему мнению, нет оснований разграничивать понятия «международное торговое право» и «право международной торговли». В пользу данного вывода свидетельствует международная правотворческая практика. Так, например, Комиссия ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) в своей официальной англоязычной спецификации именуется как United Nations Commission on International Trade Law, что в зависимости от перевода трактуется и как «право международной торговли», и как «международное торговое право». Разрабатываемые ею унифицированные регламенты и типовые законы в равной степени формируют ядро обеих дефиниций, подтверждая их сущностное единство. Сделки, совершаемые в рамках международного торгового оборота, подчиняются универсальным стандартам купли-продажи, расчетов и т.д. независимо от того, какой именно доктринальный термин используется для квалификации этих норм. Следовательно, искусственная дифференциация данных понятий в частноправовом аспекте лишь усложняет понятийный аппарат, в то время как международный правопорядок демонстрирует их терминологическую конвергенцию, обусловленную единой прагматической целью – обеспечением стабильности, юридической предсказуемости и безопасности трансграничных торговых связей).

Ключевыми особенностями данной концепции являются: во‑первых, коммерческий характер имущественных отношений (цель извлечение прибыли) между частными лицами-коммерсантами; во‑вторых, международный характер отношений (наличие в отношении иностранного субъекта права; нахождение объекта отношений за границей; возникновение, изменение и прекращение юридического факта за рубежом); и, в‑третьих, оформление данных отношений международным (трансграничным) коммерческим договором (контрактом), регулирование которого основано на юридическом равенстве, договорной свободе и имущественной самостоятельности сторон. При этом преобладающими методами регулирования отношений являются методы, присущие международному частному праву, – материально-правовой и коллизионный (базирующийся на автономии воли сторон в выборе применимого права к контракту) (Частноправовому регулированию международных коммерческих контрактов уделено немало внимания российской юридической литературе. [4; 28; 29; 30; 31; 32]).

К числу основных источников и иных регуляторов международного торгового (коммерческого) права применительно к рассматриваемой концепции следует отнести: (1) акты универсальной, региональной и двусторонней унификации материального и коллизионного договорного права; (2) национальное законодательство; (3) торговые обычаи; (4) международные акты негосударственного регулирования (lex mercatoria); (5) арбитражную и судебную практику.

В зарубежной науке частноправовой подход международного торгового (коммерческого) права широко представлен в работах Г. Борри (G. Borrie), М.И. Бонелля (M.J. Bonell), Б. Гольдмана (B. Goldman), А. Гольдштайна (A. Goldstein), Р. Гуда (R. Goode), О. Ландо (O. Lando), Я. Рамберга (Jan Ramberg), К. Шмиттгоффа (C. Schmitthoff) и др. (Следует сказать, что в европейской доктрине доминирует частноправовая концепция международного торгового права. Так, например, профессор Оксфордского университета Рой Гуд рассматривает международное торговое право через призму транснационального частного права и концепции lex mercatoria. Его подход сосредоточен на сделках между частными компаниями, унификации коммерческого права (UNIDROIT, ЮНСИТРАЛ), международной купле-продаже товаров, банковских гарантиях, трансграничном банкротстве и коммерческом арбитраже [21]). Одной из последних зарубежных работ в этой области является Руководство по транснациональному коммерческому праву (2025 г.) под редакцией Бруно Целлера (Bruno Zeller) и Камиллы Бааш Андерсен (Camilla Baasch Andersen) (Как отмечается в издании, данное справочное руководство, подготовленное под редакцией Целлера и Андерсена, вносит неоценимый вклад в развитие сферы транснационального торгового права. Книга, открывающаяся предисловием Роя Гуда, представляет взгляды ведущих мировых экспертов на правовые аспекты международных сделок купли-продажи, освещая как практические, так и современные вопросы – от составления договоров и применения унифицированных норм права до разрешения споров. Материал книги разделен на две части: фундаментальные основы транснационального торгового права (например, главы, посвященные выбору наиболее выгодной юрисдикции, Венской конвенции о международной купле-продаже товаров (CISG), Кейптаунской конвенции и т. д.) и актуальные, злободневные темы (например, главы о блокчейне, смарт-контрактах, метавселенных, цифровых активах и т. п.) [22]).

Одним из основных элементов этого подхода является теория lex mercatoria, рассматривающая автономную систему негосударственных регуляторов, которые формируются непосредственно участниками трансграничного оборота. Российские и зарубежные исследователи lex mercatoria утверждают, что к международным коммерческим контрактам должно применяться не национальное право какого-либо государства, а совокупность общих для международного торгового оборота регуляторов, имеющих, как правило, рекомендательный характер и применяемых в силу автономии воли сторон (Следует отметить, что негосударственному регулированию международных торговых (коммерческих) отношений посвящено значительное количество исследований в российской и зарубежной науке. Одной из последних фундаментальных научных работ в этой области является докторская диссертация О.В. Фонотовой [18]). В самом общем виде к их числу относят: общие принципы права, задающие пределы негосударственному регулированию; международные торговые обычаи и обыкновения, международно-правовые акты рекомендательного характера, типовые контракты, различные проформы, арбитражные решения и т.п. В этой связи особого внимания заслуживает lex informatica (lex electronica) – правовое регулирование в цифровой среде (цифровые платформы, смарт-контракты, блокчейн, электронные маркетплейсы и т.д.), которое становится важной надстройкой традиционной lex mercatoria.

Вместе с тем в современной юридической доктрине отсутствует консенсус относительно правовой природы lex mercatoria. Взгляды правоведов варьируются от признания его самодостаточной транснациональной системой коммерческого права - «третьим правопорядком», существующим наряду с национальным и международным (Б. Голдман, К. Шмиттгофф, А. Голдштайн), до полного отрицания. Оппоненты такого подхода, напротив, квалифицируют это явление как правовой миф, подчеркивая, что ему не хватает формальной определенности и стабильности для эффективного регулирования мирового рынка (П. Лагард, А. Батифоль, Дж. Деломе). На наш взгляд, несмотря на различия в научной оценке данного явления необходимо подчеркнуть его важную прагматическую ценность, поскольку сила lex mercatoria в ее ориентации на живую практику, предоставлении участникам международного оборота более гибкого инструментария для регулирования международных коммерческих контрактов, существенном дополнении международного торгового права.

Подытоживая сказанное отметим, что рассмотрение международного торгового права через призму частноправовой концепции представляется обоснованным и закономерным, поскольку основной правовой формой регулирования отношений в этой сфере выступает частноправовая категория- международный коммерческий контракт, а сами эти отношения строятся на началах равенства и диспозитивности, свободы договора и автономии воли сторон, что предопределяет необходимость первичного регулирования и защиты именно частных интересов участников оборота, а не публичных целей государства. Глобальный торговый оборот материализуется не в межгосударственных соглашениях, а в миллионах ежедневных трансграничных сделок, являющихся движущей силой всей международной торговой системы.

Вместе с этим, частноправовая концепция не вполне учитывает, что нормы публичного права (специального экспортно-импортного (внешнеторгового), таможенного, валютного, технического, санкционного и др.), активно вторгаются в сферу частноправовых отношений и требуют обязательного учета в практической деятельности участников рынка.

Публично-правовая концепция рассматривает международное торговое право как часть (подотрасль) международного публичного права. В российской науке сторонниками этого подхода являются В.М. Шумилов, И.В. Зенкин и др. Они акцентируют внимание на межгосударственном характере регулирования торговых отношений.

В рамках данной концепции международное торговое право определяется как совокупность международно-правовых норм, регулирующих отношения между государствами в сфере торговли, включая методы таможенно-тарифного и нетарифного регулирования, торговые переговоры, разрешение межгосударственных споров в рамках ВТО и др. При этом правовое регулирование трансграничных коммерческих контрактов остаются за пределами международного торгового права как части (подотрасли) международного публичного права.

В контексте данного подхода ряд российских учёных рассматривают международное торговое право как часть международного экономического права. Так, Г.М. Вельяминов, В.И. Лисовский ранее выдвигали предложение о международном торговом праве как новой отрасли современного международного права, подчёркивая его публично-правовую природу («Ускоренный рост и усложнение современных торгово-экономических отношений, развитие их в условиях мирного сосуществования государств с различными социально-экономическими системами, в условиях возникновения и деятельности региональных экономических группировок, - отмечал Г.М. Вемильянов, предопределяют становление особой отрасли международного публичного права, призванной регулировать торгово-экономические отношения государств, отрасли, называемой международным торговым правом. Как и общее международное право, эта его отрасль действует в общемировом масштабе, для государств всего мира, независимо от их политического и экономического строя» [33]. В.И. Лисовский под международным торговым правом понимал «совокупность исторически изменяющихся правил поведения (норм конвенционных и обычных), регулирующих межгосударственные торговые отношения» [34]). В советский период об этом указывалось, в частности, М.М. Богуславским в его курсе «Международное экономическое право» [2]. В современной науке эта позиция продолжает развиваться В.М. Шумиловым, который рассматривает международное экономическое право как самостоятельную отрасль международного права, включающую в качестве подотрасли международное торговое право (В.М. Шумилов, в частности, указывает, что международное торговое право представляет собой систему международно-правовых норм, институтов и принципов, регулирующих международные торговые отношения. Международное торговое право является подотраслью международного экономического права. В предмет международного торгового права, по его мнению, входят несколько групп отношений: 1) отношения между публичными лицами по поводу трансграничного движения товаров в широком смысле этого слова (включая торговлю услугами и правами); в этой сфере отношений покупателями и продавцами товаров выступают «публичные лица» - государства, международные организации; 2) отношения между публичными лицами по поводу внутригосударственных правовых режимов, действующих в торговой сфере, включая статус вещей и лиц (товаров и (или) коммерсантов); в этой сфере международное торговое право выступает как некое «рамочное право», задающее правовые рамки для внутреннего права; 3) отношения между публичными лицами по поводу движения товаропотоков на макроуровне, состояния торговых балансов и обеспечения торгового правопорядка. В этой сфере государства на двустороннем, многостороннем (региональном или универсальном уровнях согласовывают нормы и принципы по международно-правовому регулированию товаропотоков, торговых балансов, решению проблем взаимной торговли. В результате действия международного торгового права складывается глобальный международно-правовой режим международной торговли и определенный международный правопорядок [15; 16]). В публично-правовом аспекте международного экономического права рассматривается международное торговое право и И.В. Зенкиным, представленное правом ВТО [8].

В рамках публично-правовой концепции выделяются, в частности, такие принципы международного торгового права как: принцип развития торговли («свободы торговли»), принцип либерализации международной торговли, принцип защиты национального рынка, принцип свободы транзита и др.

В зарубежной науке публично-правовой подход представлен в прежде всего работах Дж. Джексона (J. Jackson), одного из основателей права ВТО как академической дисциплины. В своих трудах он последовательно отстаивал публично-правовой (институциональный и нормативный) подход к международной торговле, рассматривая её через призму обязательных норм международного права и механизмов разрешения споров, а не просто как инструмент дипломатических переговоров [23]. Данное направление продолжает развиваться и в настоящее время в зарубежной науке, в т.ч. в узком аспекте международного экономического права [35; 11].

К достоинствам публично-правовой концепции можно отнести чёткое понимание предмета правового регулирования (межгосударственные торговые отношения) и наличие международных институциональных механизмов на универсальном (ВТО) и региональном уровнях (ЕАЭС, ЕС, и др.). Однако публично-правовая концепция не охватывает всего массива отношений, возникающих в международном торговом обороте, оставляя за скобками договорные отношения между частными лицами, составляющие основу международной торговли.

Комплексная концепция рассматривает международное торговое право как комплексное правовое образование, включающее как публично-правовые, так и частноправовые элементы. Сторонники данной концепции (Г. К. Дмитриева, В.А. Никифоров и др.) подчеркивают, что специфика международного торгового права не позволяет однозначно отнести его к какой-либо одной традиционной отрасли.

Г.К. Дмитриева отмечает, что «…общий объект регулирования – международные торговые отношения, а также общие цели и принципы всех сегментов права, регулирующего международную торговлю, международные организации и международные договоры в сфере международной торговли, являются теми связками, которые объединяют нормы права – международного и национального (публичного и частного) различных государств, а также нормы негосударственного регулирования – в сложноструктурный комплекс под названием «международное торговое право». Причем все составляющие международного торгового права не только сосуществуют вместе, но и взаимодействуют друг с другом» (При этом к нормативной системе международного торгового права Г.К. Дмитриева относит: правовые нормы разной системной принадлежности (нормы международного права и национального права); правовые нормы разной национальной принадлежности (национальное право разных государств); правовые нормы разной отраслевой принадлежности (нормы различных отраслей публичного и частного права конкретного государства); система норм негосударственного регулирования: по происхождению: международные, национальные, местные; по видам: обычаи, обыкновения, заведенный порядок; по формам объективирования: систематизированные, несистематизированные [7]).

По мнению В.А. Никифорова «…под международным торговым правом следует понимать систему международно-правовых, национально-правовых и иных (создаваемых без участия государств и ММПО) норм, регулирующую торговые отношения различных по своей природе субъектов (государств, международных организаций, юридических и физических лиц) в сфере торговли материальными вещами, услугами и работами, имущественными правами, исключительными правами на объекты охраны интеллектуальной собственности… Таким образом, международное торговое право является межсистемным образованием комплексного характера, так как предметом регулирования являются многообразные и вместе с тем различные по своей природе международные торговые отношения, что приводит к своеобразному совмещению в рассматриваемой области действия неоднородных начал – международно-правовых, гражданско-правовых, государственно-правовых и ряда других» [13].

Комплексный подход реализуется в рамках международного экономического и международного торгового права, в том числе на основе анализа трудов зарубежных правоведов (Так, в советский период комплексный подход, был выдвинут И.В. Шаповаловым, согласно которому международное торговое право, как комплексная отрасль общего международного права или точнее – права международных экономических отношений, представляет совокупность международных норм гражданско-правового и публично-правового характера [36]. Международное торговое право им совместно с В.И. Менжинским определялось как совокупность гражданских и публично-правовых норм, регулирующих всю совокупность отношений, связанных с осуществлением международного торгового оборота [37]. В настоящее время данная концепция была использована, например, авторским коллективом Финансового университета при Правительстве Российской Федерации [37].

Среди последних актуальных зарубежных исследований, основанных на комплексном подходе к анализу глобальных хозяйственных связей, особого внимания заслуживает коллективная монография «Introduction to International Economic Law» под редакцией Ф. М. Паломбино (2025). Авторы определяют международное экономическое право как систему норм, регулирующих трансграничные экономические отношения с участием государств, межправительственных организаций и частных субъектов, т.е. в широком аспекте (Introduction to International Economic Law [Text] / edited by F. M. Palombino. – London ; New York : Routledge ; Turin : G. Giappichelli Editore, 2025. – 254 p.).).

На наш взгляд, именно комплексная концепция международного торгового права в настоящее время наиболее адекватно отражает потребности регламентации международной торговли и соответствующей практики. В академической среде она позиционируется как «удачно обобщенные представления о нормативной основе международного торгового права» [18, с. 197].

И все же для правильного понимания правовой природы международного торгового права, необходимо прояснить вопрос о его предмете. В самом широком смысле – это отношения, складывающиеся в сфере международного оборота товаров. Если искать в международном торговом праве его системообразующее начало, то в этом качестве, бесспорно, выступают нормы, регулирующие этот оборот. В свою очередь, международный оборот товаров выполняет роль своего рода гравитационного центра, который не только удерживает вокруг себя все производные от товаров объекты гражданских прав (работы, услуги, интеллектуальную собственность, инвестиции), но и формирует для них фундаментальные гражданско-правовые институты: договор купли-продажи и иные виды договоров; право собственности и момент перехода этого права, включая риски; расчетные обязательства; исключительные права на охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и т.п. Без этого ядра международное торговое право утратило бы свою идентичность и превратилось бы в совокупность разрозненных регулятивных режимов.

В российском гражданском законодательстве активно используются термины «оборот» и «гражданский оборот» (например, в ст. 2, 15, 49, 51, 53.1, 129, 133, 133.1, 152, подп. 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ и др.). Однако в цивилистической науке до сих пор нет единого понимания этих категорий (В доктрине сложилось четыре основных подхода к определению гражданского оборота: (1) юридико-фактический: трактует оборот как совокупность сделок и иных юридических фактов (включая индивидуальные акты органов государственного управления) [3]; (2) объектный: определяет его как процесс перехода объектов гражданских прав от одних участников к другим [9]; (3) субъективно-правовой: рассматривает оборот как движение (переход) самих субъективных имущественных прав, обязательственных требований и обязанностей [19]; (4) экономико-правовой: определяет оборот как юридическую форму экономического оборота. В рамках этого подхода он трактуется как упорядоченный процесс перехода субъективных имущественных прав на основе распорядительных юридических поступков и односторонних сделок [40]; см. также классическое понимание: [5]).

В самом обобщенном виде гражданский оборот можно определить как совокупность обязательственных правоотношений, опосредующих динамику перемещения материальных и нематериальных благ на основе автономии воли участников и эквивалентного обмена.

Следует согласиться с утверждением А.А. Демина о том, что гражданский (имущественный) оборот объектов гражданских прав условно можно разграничить по сферам: товарного (коммерческого) оборота, где происходит оборот вещей-товаров, имеющих потребительскую и экономическую ценность и эти товары переходят от одних участников оборота к другим с целью их использования в предпринимательской деятельности, для перепродажи разным субъектам права и собственно гражданского оборота, в рамках которой отчуждаются вещи-предметы, в отношении которых действует правовой режим общей оборотоспособности [6].

Между тем исследованию дефиниции «международный оборот товаров» посвящено крайне мало работ, хотя само понятие «международный оборот» используется в отечественном законодательстве. Так, в соответствии с п. 11 ст. 1211 ГК РФ, если в договоре использованы принятые в международном обороте торговые термины, при отсутствии в договоре иных указаний считается, что сторонами согласовано применение к их отношениям обычаев, обозначаемых соответствующими торговыми терминами. Данная норма наглядно демонстрирует, что национальный законодатель признает существование особой, трансграничной сферы гражданского оборота, обладающей собственной спецификой и специфическими источниками и регуляторами. Этот подход концептуально созвучен логике международных универсальных регуляторов. В таких актах, как Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (Венская конвенция) (п. 2 ст. 9) и Принципы УНИДРУА международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА) (п. 2 ст. 1.9) и др., используемый в ГК РФ термин «международный оборот» находит свое отражение в категории «международная торговля» (international trade). Кроме того, представляется важным также отметить целевую направленность международных конвенций и рекомендательных актов в сфере контрактного права на регулирование отношений, составляющих фактическое содержание международного оборота товаров. Их главная задача – обеспечить юридическую стабильность и предсказуемость для тех самых трансграничных потоков материальных благ (товаров), которые и формируют глобальный коммерческий оборот.

В то же время термин «международный» несет важную функциональную нагрузку, задавая формальные критерии применимости конкретного акта к тем или иным трансграничным договорам.

Например, Венская конвенция этот термин раскрывает через признак нахождения коммерческих предприятий сторон «place of business» в разных государствах (п. 1 ст. 1). Аналогичный подход используется и в других актах унификации материального права, таких как Конвенция УНИДРУА о международном финансовом лизинге 1988 г. (п. 1 ст. 3) и Конвенция УНИДРУА о международном факторинге 1988 г. (п. 1 ст. 2).

Экстраполяция классической цивилистической триады (субъект – объект – юридический факт) на международный уровень позволяет выделить следующие сущностные элементы международного оборота товаров:

Субъектный элемент: участниками оборота выступают субъекты предпринимательской деятельности (физические и юридические), чьи коммерческие предприятия находятся в юрисдикциях разных государств (см. в частности, ст. 1 Венской конвенции 1980 г., ст. 3 Конвенции УНИДРУА о международном финансовом лизинге 1988 г., ст. 2 Конвенции УНИДРУА о международном факторинге 1988 г.). Наличие этого «иностранного элемента» выводит их профессиональное взаимодействие, направленное на систематическое извлечение прибыли, за рамки одного национального правопорядка.

Объектный элемент: в качестве материальной основы оборота выступают товары – движимые вещи (товары), обладающие признаками трансграничной оборотоспособности (за изъятиями, предусмотренными, например, ст. 2 Венской конвенции, исключающей из сферы регулирования продажу: товаров, которые приобретаются для личного, семейного или домашнего использования, за исключением случаев, когда продавец в любое время до или в момент заключения договора не знал и не должен был знать, что товары приобретаются для такого использования; с аукциона; в порядке исполнительного производства или иным образом в силу закона; фондовых бумаг, акций, обеспечительных бумаг, оборотных документов и денег; судов водного и воздушного транспорта, а также судов на воздушной подушке; электроэнергии). Движение этих товаров, как правило, влечет за собой пересечение таможенных границ (Так, М. П. Шестакова приводит пример, когда российская организация заключила договор на поставку угля с зарубежной фирмой, при этом отгрузка угля осуществлялась в адрес третьей стороны – организации, находящейся в России, с которой иностранная фирма состояла в договорных отношениях. Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС) квалифицировал договор между российской и иностранной фирмами как внешнеэкономический, несмотря на то, что факт пересечения товаром границы арбитражем не был установлен. [41]).

Основание оборота (юридический факт): динамика оборота обеспечивается специфическими юридическими фактами – действиями в правовой форме сделок [20], совершаемыми во исполнение обязательств, возникающих на основании международных коммерческих контрактов (в первую очередь, трансграничных договоров купли-продажи, лизинга, факторинга др.). Именно контракт служит основанием для возникновения, изменения и прекращения обязательственных правоотношений; определяет договорные права и обязанности сторон и порядок исполнения договора, адаптируясь к в том числе к публично-правовым предписаниям; является инструментом защиты прав и законных интересов участников международного оборота товаров при возникновении спора.

С одной стороны, специфика оформления международного оборота товаров позволяет сделать вывод о договорной (частноправовой) модели регулирования.

С другой стороны, важнейшей особенностью современного международного оборота товаров является то, что он функционирует в условиях активного публично-правового воздействия. Государства, стремясь защитить свои экономические интересы, обеспечить суверенитет, безопасность и здоровье граждан, устанавливают публично-правовые предписания и ограничения, которые определяют свои «правила игры» в частноправовой сфере международного оборота товаров. Подобное вмешательство кардинально трансформирует свободу усмотрения контрагентов на стадии формирования договора и его условий. В действительности публичные установления не ограничиваются внешним влиянием; они встраиваются в саму архитектуру частноправового регулирования, задавая его вектор, границы и правовой результат [42; 43]. И именно в рамках этого комплексного подхода регламентируется международная торговля.

К числу публично-правовых предписаний, воздействующих на сферу международного оборота товаров, следует отнести положения, определяющие: таможенно-тарифное и нетарифное регулирование внешнеэкономической деятельности; технические, санитарные и фитосанитарные меры; валютное регулирование и валютный контроль; антимонопольные требования на трансграничных товарных рынках; процессуальные особенности рассмотрения частноправовых споров; ограничительные (санкционные) и контрмеры (антисанкционные) правовые режимы и др.

В этой связи представляется чрезвычайно актуальной мысль Ф.В. Яковлева, который отмечает, что важнейший элемент системного применения права – это практическое взаимодействие всех отраслей права. Потому что право в конечном счет представляет собой не отдельные самостоятельные отрасли, а именно систему, и действует право эффективно лишь в тех случаях, когда все его отрасли участвуют в регулировании той или иной группы общественных отношений [44].

В развитие комплексного подхода к исследованию международного торгового права следует заметить, что международному обороту товаров свойственно также и интегративное правовое регулирование (Интегративное правовое регулирование свойственно и другим видам отношений, например, возникающих в связи с несостоятельностью (банкротством) [10]).

Если комплексный подход предполагает параллельное, системное сочетание разноотраслевых (частноправовых и публично-правовых) норм применительно к единому объекту без изменения их отраслевой принадлежности, то интегративное регулирование представляет собой процесс их глубокого взаимного проникновения и синергетического взаимодействия. При таком типе воздействия частноправовые контрактные обязательства напрямую трансформируют характер публично-правовых предписаний, в результате чего последние, будучи закрепленными в источнике индивидуального регулирования – контракте, утрачивают сугубо императивную окраску, модифицируясь и адаптируясь под конкретные обязательства.

Так, включение контрагентами в текст международного коммерческого контракта (контрактные обязательства) того или иного базиса поставки Инкотермс (например, EXW или DDP) не просто распределяет коммерческие расходы и риски между сторонами, но и непосредственно модифицирует их публично-правовые обязанности в рамках таможенного регулирования. Выбор конкретного термина Инкотермс предопределяет момент возникновения обязанности по уплате таможенных пошлин, субъектный состав декларирования, правила определения таможенной стоимости и специфику применения соответствующего таможенного режима.

Другим примером интегративного регулирования служит сфера валютного регулирования и контроля. Законодательно установленная публично-правовая обязанность резидента по репатриации иностранной валюты и выручки на свои счета в уполномоченных банках жестко привязана к частноправовым условиям международного коммерческого контракта (Связь между обязанностью репатриации валюты и условиями международного коммерческого контракта закреплена в статье 19 Федерального закона от 10.12.2003 № 173-ФЗ «О валютном регулировании и валютном контроле». Так, ч. 1 указанной статьи требует соблюдения сроков, предусмотренных внешнеторговыми договорами, тем самым интегрируя публичный контроль в частноправовые контрактные обязательства [45]). Именно воля сторон, зафиксированная в гражданско-правовом договоре (в части определения сроков исполнения обязательств нерезидентом, порядка расчетов), напрямую предопределяет момент возникновения, объём и критерии надлежащего исполнения публичной обязанности перед государством. Более того, использование сторонами частноправовых механизмов (например, уступки требования, зачета или новации) способно императивно прекратить или трансформировать публично-правовую обязанность по репатриации выручки, что наглядно подтверждает интегративную природу рассматриваемых отношений.

Кроме этого, публично-правовая интервенция способна привести к прекращению контрактных обязательств или к признанию договора недействительным. В современных реалиях эта тенденция наиболее ярко проявляется через санкционные и контрсанкционные запреты [46]. Введение государствами блокирующих санкций, эмбарго на экспорт/импорт определенных товаров или прямых запретов на осуществление финансовых операций с резидентами конкретных стран парализует исполнение обязательств по действующим соглашениям. Юридически это может выражаться в прекращении обязательств невозможностью исполнения (ввиду издания акта государственного органа), признании договора недействительным (ст. 168 ГК РФ), активизизации частноправовых институтов форс-мажора и оговорок о существенном изменении обстоятельств (hardship clauses) и др. Таким образом, публично-правовой запрет не просто механически разрушает сделку, а может инкорпорироваться в её содержание, переформатируя его частноправовые последствия волей сторон или на основании закона.

Следовательно, диспозитивный международный коммерческий контракт воспринимает государственные предписания не только в качестве обязательных внешних рамок. Публично-правовые императивы (таможенные, валютные, санкционные и др.) встраиваются в конструкцию частноправового регулирования. В результате формируется самодостаточный, сбалансированный комплексно-интегративный правовой режим, обеспечивающий одновременно и защиту суверенных интересов государств, и юридическую предсказуемость для участников внешнеторговой деятельности. Таким образом, соблюдается баланс между частными интересами сторон и публичными целями регулирования, которые в конечном итоге способствуют его достижению (Комплексно-интегративное регулирование международных коммерческих контрактов осуществляется и на цифровых платформах, например, в B2B сегменте [47]. Ярким примером здесь служит цифровая автоматизация комплаенс-процедур при сопровождении трансграничных сделок. Программные алгоритмы цифровой платформы позволяют участникам учитывать публично-правовые нормы. Система предоставляет гибкие инструменты для проверки оформления заказа в соответствии с требованиями валютного и таможенного законодательства, а также интеграционные модули для оценки санкционных рисков. Также см. практический опыт ведущих отечественных цифровых B2B‑экосистем, таких как Экосистема ВЭД Банка ВТБ [48] и специализированная цифровая платформа ВЭД СберБизнес [49]). Программные алгоритмы данных интернет-ресурсов в режиме «одного окна» обеспечивают высокую степень автоматизации процедур валютного контроля трансграничных контрактов, осуществляют верификацию зарубежных контрагентов на предмет санкционных рисков и в онлайн-режиме интегрируют данные Федеральной таможенной службы при проведении международных коммерческих расчетов.).

С учетом изложенного представляется методологически оправданным рассматривать современное международное торговое право через призму комплексно-интегративной концепции.

Безусловно, частноправовая концепция международного торгового права также сталкивается с феноменом публично-правового вмешательства, однако воспринимает его преимущественно через защитные институты международного частного права – нормы непосредственного применения (сверхимперативные нормы) и оговорку о публичном порядке (ст. 1192, 1193 ГК РФ), которые выполняют функцию своеобразного блокирующего барьера. Между тем публично-правовые предписания наделены не только охранительным, но и выраженным регулятивным (конструктивным) потенциалом.

Комплексно-интегративная концепция учитывает эти возможности и в большей степени соответствует потребностям практики, поскольку исходит из перманентного, а не эпизодического присутствия публично-правового элемента в международной торговле. Данный подход предполагает, во‑первых, системный учет публично-правовых императивов как внешних факторов, которые не ломают частноправовую природу торговых сделок, а очерчивают обязательные регуляторные рамки для их совершения. Во‑вторых, он ориентирован на всесторонний анализ динамики взаимодействия частных и публичных начал, остающееся за рамками классической доктрины. Это предопределяет необходимость формирования целостной концепции, соответствующей реалиям данного комплексно-интегративного подхода.

Парадоксально, что существующая комплексная концепция оставляет без внимания характер взаимодействия этих полярных начал, ограничиваясь констатацией факта их совместного присутствия.

Вместе с этим, представляется целесообразным в рамках комплексно-интегративного подхода дифференцировать предмет исследования, исключив отдельные институциональные и процессуальные элементы международного публичного права (в частности, структуру органов управления, процедуры принятия решений и механизмы разрешения межгосударственных споров в рамках ВТО, ЕАЭС, ЕС и др.). Данная проблематика традиционно и обоснованно относится к предмету международного публичного (экономического) права, что избавляет доктрину международного торгового права от избыточного институционального материала.

Следует отметить, что комплексно-интегративный подход способствует четкому обособлению международного торгового права от международного частного права и национального гражданского права. На наш взгляд, именно способность публично-правовых институтов выступать позитивным регулятором, а не просто внешним ограничителем международных коммерческих связей, составляет фундаментальное отличие международного торгового права от классического международного частного права и подотраслей цивилистики. В международной торговле публичные нормы не пассивно сдерживают участников, а активно формируют саму архитектуру трансграничного оборота товаров.

Разрабатываемая автором комплексно-интегративная концепция международного оборота товаров соответствует основным тенденциям развития права международной торговли [50]. К ним мы относим процессы глобализации, регионализации и цифровизации права, конвергенцию частноправовых и публично-правовых начал, а также публично-правовую интервенцию, которая влечет реторсивные последствия.

Таким образом, на наш взгляд, международное торговое право представляет собой самостоятельное межсистемное, межотраслевое (комплексно-интегративное) правовое образование. Предметом его регулирования выступают отношения в сфере международного оборота товаров. Данный оборот, как нормативно-регуляторно упорядоченный процесс трансграничного перемещения материальных ценностей (товаров), синтезирующий экономические, технологические и правовые аспекты глобализации, выражается в динамической системе гражданско-правовых (договорных) отношений предпринимательского характера, направленных на систематическое извлечение прибыли и облекаемых в форму международных коммерческих контрактов. Его регламентация осуществляется комплексно-интегративным применением норм международного и национального права, торговых обычаев, а также иных регуляторных средств международной торговли.

Резюмируя изложенное, можно констатировать, что комплексно-интегративная концепция международного торгового права доказывает, что современный трансграничный оборот товаров функционирует как единая динамическая система, в которой диспозитивная свобода договора и суверенитет государства не противопоставляются, а взаимно обусловливают и дополняют друг друга.