Некоторые аспекты обеспечения частных и публичных правовых интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения

• ХАРЗИНОВА Виолета МухамединовнаКабардино-Балкарский государственный университет им. Х. М. Бербекова, доцент кафедры уголовного права, процесса и криминалистики, кандидат юридических наук, доцент, г. Нальчик Российская Федерацияmail@law-books.ru
• НЕБРАТЕНКО Геннадий ГеннадиевичАкадемия управления МВД России, профессор кафедры государственно-правовых дисциплин; Таганрогский институт управления и экономики, кафедра теории и истории государства и права - доктор юридических наук, профессор, г. Москва Российская Федерацияmail@law-books.ru

Применение мер уголовно-процессуального принуждения на досудебных стадиях показывает сложную взаимосвязь публичных и частных интересов, требующих детального рассмотрения. Ключевым аспектом является роль публичных правовых интересов, которые, по сути, являются движущей силой всего процесса. Однако публичные интересы не могут быть реализованы в ущерб частным интересам участников уголовного процесса. Частные интересы требуют применения мер уголовно-процессуального принуждения только в строгом соответствии с законом, с минимизацией ограничений прав и свобод с приоритетом выбора мягких и щадящих мер. В связи с этим в статье рассматриваются некоторые актуальные аспекты обеспечения частных и публичных правовых интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения. Материалы и методы: научное исследование опирается на методологический фундамент, включающий в себя несколько взаимодополняющих подходов. В основе лежит диалектический метод, позволяющий анализировать уголовно-процессуальные явления в их развитии и противоречиях, выявляя внутренние взаимосвязи и закономерности. Этот подход дополняется логическим методом, обеспечивающим строгую последовательность рассуждений и вывод обоснованных заключений. Важную роль играет сравнительно-правовой метод, позволяющий сопоставить нормы уголовно-процессуального законодательства, который предоставляет возможность определить направления совершенствования. Кроме того, в исследовании используются общий и специальный метод научного познания, позволяющие оперировать широким спектром источников и применять специализированные научные знания в области уголовного процесса. Завершает методологическую картину формально-юридический метод, основанный на тщательном анализе действующего законодательства. В совокупности эти методы обеспечивают комплексный и многосторонний анализ исследуемой проблемы. Результаты исследования: в ходе рассмотрения и анализа некоторых аспектов, обеспечения частных и публичных интересов при применении мер уголовно-процессуального принуждения были выявлены коллизионные положения, которые создают проблему реализации частных интересов. С учетом этого предлагаются возможные способы устранения указанных проблем путем внесения изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство. Выводы и заключения: эффективное функционирование системы уголовного правосудия во многом зависит от баланса между публичными и частными интересами. Этот 139ОБРАЗОВАНИЕ И ПРАВО № 7 ? 2025 баланс достигается благодаря строгому соблюдению законности и принципов уголовного судопроизводства. Только в этом случае можно гарантировать эффективное расследование преступлений и одновременно защиту прав и свобод участников процесса. Уточнение процедурных норм процессуального законодательства является ключевыми фактором для постоянного совершенствования системы уголовного судопроизводства, а также для достижения оптимального баланса между публичными и частными интересами. В связи с этим в работе предлагается внесение изменений и дополнений в ч. 1 ст. 18 и ч. 2. ст. 46 УПК РФ.

Ключевые слова: меры принуждения, частные и публичные интересы, подозреваемый, обвиняемый, полномочия суда, эффективность расследования

Обеспечение баланса между частными и публичными интересами, мер уголовно процессуального принуждения представляет собой одну из самых сложных и дискуссионных проблем современного уголовного процесса [1, с. 42-50; с. 44-48]. Эта проблема находится в фокусе внимания не только ученых юристов, но и практикующих судей, следователей, дознавателей и др. должностных лиц применяющих нормы уголовно-процессуального законодательства, поскольку от ее решения напрямую зависит эффективность правосудия и соблюдение основополагающих принципов правового государства. Центральным вопросом здесь является определение границ полномочий суда при выборе и применении мер принуждения, поскольку необходимо найти оптимальное соотношение между необходимостью эффективного расследования и судебного разбирательства с одной стороны, и гарантией прав и свобод всех участников уголовного процесса с другой. Нельзя допускать, чтобы стремление к раскрытию преступления и наказанию виновных привело к неоправданному ущемлению прав невиновных.

Для адекватного анализа полномочий суда в этой сфере необходимо, прежде всего, четко определить понятие «частных» и «публичных» интересов в контексте уголовного процесса. Под «частными интересами» в данном случае понимается интерес государства в установлении истины по уголовному делу, пресечении преступлений, наказании виновных лиц и обеспечении общественной безопасности. Это фундаментальный интерес, на котором строится вся система уголовного правосудия. Он реализуется через различные процессуальные действия, включая применение мер принуждения, направленных на сбор доказательств, предотвращение давления на свидетелей, обеспечение явки обвиняемого в суд и т.д. Эффективность расследования и судебного разбирательства, достижение целей уголовного судопроизводства являются ключевыми аспектами публичного интереса. Это, в свою очередь, предполагает наличие у государства широких, но строго регламентированных полномочий по применению принудительных мер.«Частные интересы», напротив, представляют собой права и свободы конкретных лиц, которые могут быть ограничены в ходе уголовного процесса. К ним относятся права и законные интересы обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, гражданского истца, гражданского ответчика и других участников процесса. Эти интересы требуют безусловного уважения и защиты со стороны государства.

Даже при наличии обоснованных подозрений в совершении преступления права обвиняемого не могут быть неограниченно ущемлены. Защита частных интересов обеспечивается соблюдением принципов законности, презумпции невиновности, права на защиту и другими гарантиями, закрепленными в национальном законодательстве и международных правовых актах.

Взаимосвязь мер процессуального принуждения с правовыми интересами участников процесса чрезвычайно сложна и неоднозначна.В процессуальной литературе отмечают, что«интересы участников уголовного судопроизводства являются непосредственным объектом принуждения»[2, с. 142-150; с. 149]. Однако это принуждение должно быть строго соразмерно цели, т.е.

ограничение прав и свобод допустимо лишь в той мере, в какой это необходимо для достижения целей уголовного судопроизводства и не выходит за рамки закона. При этом суд обязан тщательно взвешивать все «за» и «против», обеспечивая соблюдение баланса между публичными и частными интересами. Например, применение такой меры, как заключение под стражу, является серьезным ограничением права на свободу и личную неприкосновенность. Суд, принимая решение о применении этой меры, должен убедиться в наличии достаточных оснований, таких как опасность уклонения, от следствия или суда, угроза уничтожения доказательств, а также в отсутствии альтернативных, менее ограничительных мер. Необходимо также учесть тяжесть совершенного преступления, степень доказанности вины и другие обстоятельства дела.Аналогичный подход требуется при применении других мер принуждения, таких как домашний арест, запрет на определенные действия, контроль над телефонными переговорами, обязательство о явке и др. Во всех случаях суд обязан обосновать свои решения, указав на конкретные факты и обстоятельства, подтверждающие необходимость применения той или иной меры принуждения.

Современные тенденции развития уголовного процесса характеризуются усилением защиты частных интересов. Международные стандарты в области прав человека, включая Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, устанавливают жесткие требования к применению мер принуждения. На национальном уровне законодательства все чаще вводятся новые гарантии, направленные на минимизацию риска, нарушения прав участников уголовного процесса. Например, широкое распространение получают такие институты, как судебный контроль за законностью следственных действий, институт адвоката, гарантии права на обжалование решений о применении мер принуждения.

Защита публичных правовых интересов в уголовном процессе нередко требует применения мер принуждения к участникам уголовного процесса. Они по своей сути ограничивают конституционные права и свободы лиц подозреваемых в совершении преступления, а также обвиняемых. Однако применение таких мер принуждения обусловлено необходимостью обеспечения нормального последовательного функционирования судопроизводства. В связи с этим система применения мер принуждения регламентируется сложным комплексом требований и принципов, призванных минимизировать риски злоупотребления со стороны должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство, и такое законодательное закрепление, в свою очередь, обеспечивает баланс между интересами государства и правами человека.

Существуют различные суждения о сущности применения мер процессуального принуждения. В частности, М.И. Воронин подчеркивает, что ограничения прав и свобод начинаются ещё на досудебных стадиях, до установления вины и опровержения презумпции невиновности [3, с. 147]. Необходимо отметить, что указанное мнение является обоснованным и имеет право на существование, поскольку к подозреваемому лицу могут применить, например, заключение под стражу до предъявления обвинения. Данный пример свидетельствует о том, что лицу не предъявили обвинение, а нормы уголовно-процессуального закона дают органам, осуществляющим предварительное расследование, правомочияна применение мер принуждения до признания данного лица обвиняемым в совершении преступления.

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством более строгие меры принуждения (заключение под стражу, домашний арест) подлежат применению при отсутствии возможности применения более мягкой меры пресечения.

Такое предписание закона дает обвиняемому правона более мягкую меру пресечения, чем заключение под стражу, но это право подлежит реализации при рассмотрении судом ходатайства следователя, и наличие такого права не гарантирует автоматического удовлетворения. Суд должен взвесить все обстоятельства дела, оценив степень общественной опасности деяния, риск побега обвиняемого, возможность воспрепятствования правосудия и другие факторы, предусмотренные законом. Например, наличие у обвиняемого серьезных заболеваний, беременности или наличие малолетних детей могут служить аргументами в пользу избрания более мягкой меры пресечения, такой как домашний арест или подписка о невыезде. В то же время тяжесть инкриминируемого преступления, наличие доказательств вины и риск уничтожения доказательств могут перевесить эти обстоятельства. Столкновение интересов достигает своего пика именно на стадии выбора меры пресечения. Здесь на одной чаше весов находятся публичные интересы и необходимость обеспечить надлежащее расследование, а также возможность предотвращения возможных негативных последствий, такие как укрывательство от следствия, давление на свидетелей или повторение преступления, а на другой чаше - частные интересы и права и свободы, которые могут быть ограничены. Например, частные интересы членов семьи обвиняемого, испытывающих материальные, психологические трудности из-за заключения под стражу. Суд призван найти разумный баланс между конкурирующими интересами, руководствуясь принципами законности, объективности, справедливости и соразмерности. Важно понимать, что выбор меры пресечения это не просто формальность. Это ключевой момент, влияющий на весь ход уголовного процесса и судьбу всех участников. Неправомерное применение мер пресечения может привести к нарушению прав человека, длительному пребыванию под стражей невиновного лица, потере работы и средств к существованию, а также к серьезным психологическим травмам. С другой стороны, недостаточно строгая мера пресечения может создать реальную угрозу справедливому разбирательству, позволить обвиняемому скрыться или продолжить противоправную деятельность.

К мерам уголовно-процессуального принуждения относятся не только меры пресечения, но и другие действия, ограничивающие права и свободы участников процесса. Каждая из этих мер должна быть основана на законе, пропорциональна цели и подкреплена достаточными доказательствами.

Современная правоприменительная практика постоянно развивается, стремясь минимизировать риски нарушения прав человека при применении мер уголовно-процессуального принуждения. Вместе с тем необходимо отметить, что уголовно-процессуальный закон предусматривает нормы, которые противоречат принципам уголовного судопроизводства, в частности, принципу языка судопроизводства. Пункт 2 ч. 1 ст. 46 Уголовно-процессуального кодекса РФ предоставляет подозреваемому возможность уведомить близких родственников, родственников или близких лиц о его задержании и месте нахождения.

Данное право может реализовать подозреваемый через телефонный звонок, который ему предоставляется единожды. Однако права подозреваемого законодатель ограничивает тем, что этот телефонный звонок должен быть сделан на русском языке в присутствии дознавателя и следователя. Данное положение закона защищает с одной стороны публичные интересы органов предварительного расследования, с другой стороны нарушает частные интересы подозреваемого лица. Нам представляется обоснованным предоставления телефонного разговора в указанном случае на языке, которым владеет подозреваемое лицо, поскольку такое положение должно исходить из принципа языка судопроизводства. При этом ч.1 ст. 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, устанавливающая принцип языка судопроизводства, не конкретизирует его применение в ситуации, описанной в пункте 2 ч. 1 ст. 46 УПК РФ.

Отсутствие чёткой законодательной регламентации приводит к коллизии между правом подозреваемого на уведомление близких лиц и ограничением его пользования только русским языком. Это особенно актуально в условиях многонациональной России, где значительная часть населения не свободно владеет русским языком. Ограничение телефонного звонка только русским языком в присутствии следователя или дознавателя может существенно затруднить, а в ряде случаев и вовсе лишить подозреваемого возможности сообщить своим близким о своем задержании. Представьте ситуацию: подозреваемый, владеющий только родным языком (например, татарским, чеченским, кабардинским), не способен объяснить ситуацию следователю, чтобы тот смог перевести сообщение. Даже при наличии переводчика, сам факт присутствия третьих лиц может скомпрометировать суть сообщения, затруднить свободное общение с близкими лицами. Защита публичных интересов, на которую ссылается законодатель, в данном случае выглядит недостаточно убедительной. Наличие следователя при звонке не гарантирует предотвращения возможных нарушений закона со стороны подозреваемого. Более того, такое ограничение может быть использовано как средство давления на подозреваемое лицо. Альтернативным решением может стать введение более гибкого подхода. Например, можно разрешить звонки на родном языке подозреваемого при условии привлечения квалифицированного переводчика, оплата услуг которого возлагается на органы предварительного расследования. Такой подход обеспечил бы и соблюдение прав подозреваемого, и контроль со стороны следствия. Ещё одним вариантом может стать письменное уведомление близких лиц. В случае, если подозреваемый не владеет русским языком, ему должно быть предоставлено право написать уведомление на своём родном языке с последующим переводом квалифицированным переводчиком. Это исключило бы необходимость устного общения в присутствии следователя и устранило бы риски, связанные с передачей информации в устной форме. В целом существующая норма УПК РФ требует пересмотра в целях гармонизации с принципом языка судопроизводства. Ограничение прав подозреваемого лица при уведомлении близких является недопустимым и противоречащим закону. Необходимо добиваться того, чтобы право на связь с родными в условиях задержания было реализовано полноценно, без ограничений, порождающих противоречия с основополагающими принципами правосудия.С учётом изложенного полагаем целесообразным внесениев Уголовно-процессуальный кодекс РФдополнений и измененийследующего содержания:

‒в ч. 2. ст. 46 слова «на русском языке» заменить словами «на языке, которым он владеет»; ‒ ч. 1 ст. 18 дополнить правом «делать один телефонный звонок на родном или другом языке, которым он владеет».

Необходимо принять меры для его искоренения, предложив альтернативные и более справедливые механизмы реализации этого права. В этой связи важную роль играют профессионализм и беспристрастность судей и следователей, эффективность работы органов прокуратуры, а также доступ к квалифицированной юридической помощи для всех участников процесса. Также нельзя забывать о роли общественного контроля за соблюдением законности в уголовном судопроизводстве. Роль общественных организаций, средств массовой информации и гражданского общества в целом в обеспечении справедливости и защите прав человека в уголовном процессе необходимо постоянно усиливать. Только взаимодействие всех этих институтов может гарантировать эффективное и справедливое функционирование системы уголовного правосудия.

Таким образом, правильное применение мер уголовно-процессуального принуждения является залогом обеспечения как публичных, так и частных правовых интересов в уголовном судопроизводстве.

В современной российской правовой системе роль суда в досудебном производстве существенно расширена, и это связано с обеспечением публичных и частных правовых интересов не только в ходе предварительного следствия, но и дознания. Наиболее ярко это проявляется в процедурах избрания и продления мер пресечения.В процессуальной литературе существуют различные мнения по применению мер уголовно-процессуального принуждения. Одни отмечают, что полномочия по применению мер процессуального принуждения следует предоставлять суду [3]. Другие указывают на то, что эти полномочия необходимо передать прокурору[4, с. 80-86; с. 139-143]. Суд, как независимый орган, должен играть ключевую роль в обеспечении законности и обоснованности применения мер пресечения, предотвращая злоупотребления со стороны органов предварительного расследования. С учетом этого представляется, что действующее законодательство совершенно правильно закрепляет применение наиболее строгих мер принуждения за судом, поскольку при их применении суд обеспечивает также меры безопасности участников уголовного судопроизводства. Такого мнения придерживается Л.В. Брусницын, который указывает, что «избрание мер пресечения судом обеспечивает безопасность участников уголовного судопроизводства»[5, с. 135]. О.В. Качалова также обосновано указывает, что, «давая разрешение на проведение в ходе досудебного производства процессуальных действий, а также на принятие процессуальных решений, суд ограждает права и законные интересы лиц, в отношении которых применяются процессуально принудительные меры, от необоснованного ограничения, с одной стороны. С другой ‒ обеспечивает защиту интересов общества и государства в объективном расследовании, предполагающем возможность определенных правоограничений, в целях обеспечения проведения отдельных следственных действий, явки лиц по вызовам следователя, обеспечения исполнения приговора в дальнейшем»[6, с. 8-10; с. 149]. Рассмотрим ситуацию с избранием мер пресечения, особенно в контексте ст. 208 УПК РФ.

Пункт 2 части 1 данной статьи позволяет избрать меру пресечения, если подозреваемый скрылся от органов предварительного расследования.

Однако значение судебного контроля выходит далеко за рамки этого пункта. Суд призван предотвратить возможность побега подозреваемого или обвиняемого, независимо от того, скрывался он ранее или нет. Это особенно актуально при расследовании преступлений с участием иностранных граждан. На практике часто возникают проблемы с иностранными гражданами, которым избраны такие меры пресечения, как подписка о невыезде и надлежащем поведении или обязательство о явке. Эти меры оказываются неэффективными, если иностранный гражданин после предъявления обвинения игнорирует вызовы в суд. Это создает серьезные сложности для проведения полноценного судебного разбирательства.

Возврат уголовного дела прокурору по ст. 238 УПК РФ из-за неявки обвиняемого свидетельствует о недостаточной эффективности применяемых мер пресечения и необходимости применения на стадии досудебного производства заключения под стражу к иностранным гражданам.

Помимо мер пресечения, суд активно вовлекается в рассмотрение ходатайств органов дознания о применении иных мер процессуального принуждения. Например, наложение ареста на имущество подозреваемого в совершении преступления. Данная мера принуждения является важной мерой, предотвращающей утрату или отчуждение вещественных доказательств, и она напрямую связана с интересами правосудия и эффективностью предварительного расследования. Арест имущества, в частности, предотвращает возможность обвиняемого распорядиться похищенным имуществом по своему усмотрению. Важно отметить, что такая мера применяется не только к имуществу, находящемуся в собственности обвиняемого, но к имуществу, приобретенному преступным путём и оформленному на третьих лиц. В последнем случае суд должен тщательно рассмотреть доказательства, подтверждающие связь имущества с преступлением, и оценить наличие оснований для применения ареста. Процедура требует серьезного анализа документации, подтверждающей право собственности или иные законные основания владения имуществом, а также свидетельских показаний и результатов оперативно-розыскных мероприятий. В случае, если суд отказывает в применении меры процессуального принуждения, органы дознания могут обжаловать это решение в вышестоящем суде. Это подчеркивает важность судебного контроля на всех этапах досудебного производства. Отказ суда может быть обжалован, если доказательства представленные органами дознания, были признаны недостаточными для обоснования применения ареста на имущество. В таких случаях суд обязан мотивировать свое решение, указав причины отказа. Такая практика способствует повышению качества работы, как органов предварительного расследования, так и судов, способствуя укреплению законности и справедливости. Кроме того, расширение роли суда в дознании требует более тщательной подготовки материалов, представляемых в суд органами дознания. Необходимо обеспечить полноту и достоверность доказательств, а также четкое и обоснованное изложение причин необходимости применения той или иной меры пресечения или процессуального принуждения. Недостаточно просто указать на наличие подозрений ‒ нужно привести конкретные, достоверные факты, подтверждающие необходимость применения судебных мер. Исходя из рассмотренных положений, можно отметить следующие выводы:

1. Публичные правовые интересы, возникающие в процессе применения мер уголовно-процессуального принуждения на досудебных стадиях, играют ключевую роль в обеспечении нормального и эффективного хода судопроизводства.

Эти интересы заключаются в том, чтобы уголовное дело двигалось по установленным стадиям, а расследование преступлений осуществлялось беспрепятственно. Основная цель - защита общественных интересов, что подразумевает необходимость быстрого и качественного выявления преступления, а также привлечения виновных к ответственности. В этом контексте важно отметить, что публичные интересы неразрывно связаны с правами и свободами граждан, поскольку эффективное расследование преступлений способствует поддержанию правопорядка и безопасности в обществе. С другой стороны, частные правовые интересы участников уголовного процесса, особенно защиты (подозреваемого или обвиняемого), а также других лиц, чьи права могут быть затронуты, требуют особого внимания. Эти интересы выражаются в неприменении жестких мер уголовно-процессуального принуждения и выборе более мягких альтернатив.

2. Процессуальная активность суда при разрешении ходатайств органов предварительного расследования о применении судом мер уголовно - процессуального принуждения не противоречит принципу состязательности и равноправия сторон, а напротив, выступает значимой уголовно-процессуальной гарантией принятия судьей законного и обоснованного решения по результатам рассмотрения вопроса о возможном ограничении конституционных прав и свобод конкретной личности.

Список литературы

1. Загорский Г.И., Кобзарев Ф.М., Шалумов М.С. Избрание меры пресечения в виде заключения под стражу и сроки содержания под стражей: некоторые теоретико-правовые вопросы //Вестник Томского государственного университета. Право. ‒ 2020. ‒ № 38. ‒ С. 42-50; Чернявский Д.О. Избрание меры пресечения в виде заключения под стражу: проблемы правоприменительной практики // Законность. ‒ 2020. ‒ № 10. ‒ С. 44-48.
2. Мазюк Р.В. Интересы участников уголовного судопроизводства как объект принуждения в уголовном процессе // Академический юридический журнал. ‒ 2021. ‒ Т. 22, ‒ № 2. ‒ С. 142–150.; Воронин М.И. Доказывание и принятие решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и продлении срока содержания под стражей // Доказывание и принятие решений в состязательном уголовном судопроизводстве: монография /отв. ред. Л.Н. Масленникова. – Москва: Норма; ИНФРА-М, 2017. ‒ 149 с.
3. Паршин С.А. Санкционирование ареста судом //[Электронный ресурс]. Режим доступа: URL: https://online.zakon.kz/Document/?doc_ id=32486497&pos=3; -110#pos=3; -110, (дата обращения: 30.11.2024).
4. Иванов В.И., Николаев П.А. Применение меры пресечения - заключения под стражу по «старому» и действующему процессуальному законодательству //Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия «Право». ‒ 2008. ‒ № 1. ‒ С. 80-86; Матинов С.Г., Позднышев А.И. Сравнительные положения изменения норм УПК РФ и УПК РСФСР в части передачи полномочий от прокурора суду по избранию меры пресечения, обыска и других мер процессуального принуждения // Актуальные проблемы применения уголовного законодательства: Международная научно-практическая конференция. Ростов-на-Дону, ‒ 2020. ‒ C. 139-143.
5. Брусницын Л.В. Применение норм УПК РФ, обеспечивающих безопасность участников уголовного судопроизводства. М.: Юрлитинформ, 2013. ‒135 с.
6. Качалова О.В. Функции суда в современном российском уголовном судопроизводстве // Российский судья. ‒ 2014. ‒ № 1. ‒ С. 8-10. Spisok literatury:
7. Zagorskij G.I., Kobzarev F.M., SHalumov M.S. Izbranie mery presecheniya v vide zaklyucheniya pod strazhu i sroki soderzhaniya pod strazhej: nekotorye teoretiko-pravovye voprosy // Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Pravo. ‒ 2020. ‒ № 38. ‒ S. 42-50; CHernyavskij D.O. Izbranie mery presecheniya v vide zaklyucheniya pod strazhu: problemy pravoprimenitel’noj praktiki // Zakonnost’. ‒ 2020. ‒ № 10. ‒ S. 44-48.
8. Mazyuk R.V. Interesy uchastnikov ugolovnogo sudoproizvodstva kak ob»ekt prinuzhdeniya v ugolovnom processe // Akademicheskij yuridicheskij zhurnal. ‒ 2021. ‒ T. 22, ‒ № 2. ‒ S. 142–150.; Voronin M.I. Dokazyvanie i prinyatie reshenij ob izbranii mery presecheniya v vide zaklyucheniya pod strazhu, domashnego aresta i prodlenii sroka soderzhaniya pod strazhej // Dokazyvanie i prinyatie reshenij v sostyazatel’nom ugolovnom sudoproizvodstve: monografiya /otv. red. L.N. Maslennikova. – Moskva: Norma; INFRA-M, 2017. ‒ 149 s.
9. Parshin S.A. Sankcionirovanie aresta sudom //[Elektronnyj resurs]. Rezhim dostupa: URL: https:// online.zakon.kz/Document/?doc_id=32486497&- pos=3; -110#pos=3; -110, (data obrashcheniya: 30.11.2024).
10. Ivanov V.I., Nikolaev P.A. Primenenie mery presecheniya - zaklyucheniya pod strazhu po «staromu» i dejstvuyushchemu processual’nomu zakonodatel’stvu //Vestnik Samarskoj gumanitarnoj akademii. Seriya «Pravo». ‒ 2008. ‒ № 1. ‒ S. 80-86; Matinov S.G., Pozdnyshev A.I. Sravnitel’nye polozheniya izmeneniya norm UPK RF i UPK RSFSR v chasti peredachi polnomochij ot prokurora sudu po izbraniyu mery presecheniya, obyska i drugih mer processual’nogo prinuzhdeniya //Aktual’nye problemy primeneniya ugolovnogo zakonodatel’stva: Mezhdunarodnaya nauchno-prakticheskaya konferenciya. Rostov-na-Donu, ‒ 2020. ‒ C. 139-143.
11. Brusnicyn L.V. Primenenie norm UPK RF, obespechivayushchih bezopasnost’ uchastnikov ugolovnogo sudoproizvodstva. M.: YUrlitinform, 2013. ‒135 s.
12. Kachalova O.V. Funkcii suda v sovremennom rossijskom ugolovnom sudoproizvodstve // Rossijskij sud’ya. ‒ 2014. ‒ № 1. ‒ S. 8-10.

Скачать