Наследование цифровых активов в российском праве: проблемы теории и практики

• МИННИГУЛОВА Динара Борисовнадоктор юридических наук, доцент, профессор кафедры правоведения Международный банковский институт им. Анатолия Собчака, профессор кафедры гражданского права и гражданского процесса Санкт-Петербургский университет МВД Россииminnidinara@mail.ru
• БРОДСКИЙ Михаил Наумовичдоктор юридических наук, профессор, профессор кафедры правоведения Международный банковский институт им. Анатолия Собчака1151679@mail.ru
• ЩЕРБАКОВСКИЙ Григорий Зиновьевичдоктор юридических наук, профессор, профессор кафедры правоведения Международный банковский институт им. Анатолия Собчакаgz.scherbakovskiy@ibispb.ru

Авторы исследуют комплекс проблем, связанных с правовым регулированием наследования цифровых активов в Российской Федерации, через призму противоречий между традиционными нормами наследственного права и принципиально новой природой виртуальных объектов гражданского права. В работе предпринята попытка определения и разграничения ключевых понятий «цифровой объект» и «цифровой актив», а также их классификации по критерию материальной и нематериальной ценности, на основе чего был выявлен и проанализирован исчерпывающий перечень юридических и технических барьеров, препятствующих переходу цифрового «наследства». Методологическая база исследования представлена сочетанием формально-юридического, сравнительно-правового и системного методов познания, позволивших всесторонне оценить современное состояние законодательства, доктринальные подходы и правоприменительную практику в обозначенной сфере. Результаты работы: выявлены и систематизированы основные проблемы наследования цифровых активов, такие как конфликт законодательства о наследовании и неприкосновенности частной жизни с пользовательскими соглашениями, отсутствие технического доступа к соответствующим платформам, правовая неопределённость и коллизия юрисдикций в случае трансграничного наследования; проанализированы существующие механизмы решения данных проблем, предлагаемые как самими цифровыми платформами, так и правовой доктриной; сформулированы практические рекомендации для наследодателей и наследников, направленные на сохранение и передачу цифрового наследия. Выводы. Институт наследования цифровых активов находится в стадии формирования и характеризуется значительным отставанием правового регулирования от динамично развивающихся цифровых отношений в сфере частного права. Несмотря на гарантированное Конституцией РФ право наследования, действующее законодательство не обеспечивает эффективного механизма перехода цифровых активов в силу их нематериальной природы и конфликта с международными пользовательскими соглашениями. В этих условиях первостепенное значение приобретают инициатива и превентивное планирование со стороны самих владельцев цифровых активов, в то время как достижение правовой определённости требует дальнейшего совершенствования законодательства и разработки специального правового режима, адекватного вызовам цифровой эпохи.

Ключевые слова: цифровые активы, наследственное право, цифровое наследование, цифровое завещание, правовая неопределенность, цифровой объект, криптовалюта, пользовательское соглашение, неприкосновенность частной жизни

Введение

Активная цифровая трансформация всех сфер общественной жизни детерминирует возникновение качественно новых объектов гражданских прав, что, в свою очередь, порождает комплекс сложных правовых коллизий. Одной из наиболее актуальных и дискуссионных проблем современной цивилистики является вопрос о правовом режиме цифровых активов и, в частности, об их переходе в порядке наследования.

Нетрадиционная природа данных объектов, не укладывающаяся в классическую дихотомию вещей и имущественных прав, создает существенные препятствия для реализации конституционного права наследования, гарантированного статьей 35 Конституции Российской Федер ации. Легальная неопределенность усугубляется отсутствием в отечественном законодательстве универсального определения цифрового актива. Действующие нормативные акты, такие как Федеральный закон «О цифровых финансовых активах…», оперируют узкими дефинициями, охватывающими лишь отдельные разновидности цифровых прав, оставляя за своими пределами широкий спектр виртуальных ценностей - от аккаунтов в социальных сетях до цифрового контента.

В доктринальном поле также наблюдается терминологический плюрализм: так, понятия «цифровой объект» и «цифровой актив» зачастую используются как синонимичные, хотя в международной практике прослеживается тенденция к их разграничению, где цифровой актив рассматривается как частный случай цифрового объекта, обладающий свойствами экономического блага. Правовые барьеры, препятствующие наследованию цифровых активов, носят комплексный характер. К их числу относятся: коллизия законодательства о наследовании и неприкосновенности частной жизни с императивными нормами пользовательских соглашений, запрещающих передачу аккаунтов; технические проблемы обеспечения доступа наследников к учетным данным; конфликт между правом наследования и правом умершего на неприкосновенность частной жизни и цифровое забвение; а также проблемы международной юрисдикции, возникающие в отношениях с транснациональными IT-корпорациями.

Целью настоящего исследования является комплексный анализ указанных проблем и выработка системного подхода к их разрешению. В работе рассматривается доктринальное содержание ключевых категорий, приводится классификация цифровых активов по критерию имущественной и неимущественной ценности, анализируются существующие правовые механизмы и частные инициативы цифровых платформ по предоставлению лицам, которым доверяет пользователь доступа к учетным данным.

Особое внимание уделяется практическим аспектам, таким как составление «цифрового завещания» и обеспечение сохранности криптографических ключей, без которых реализация наследственных прав становится невозможной. Теоретическую основу исследования составили труды отечественных цивилистов, нормативные правовые акты и анализ сложившейся судебной и нотариальной практики.

Результаты и обсуждения.

Одной из важнейших трудностей юридической практики при переходе к цифровому обществу является проблема отнесения цифровых активов к категории вещей в строгом понимании, что порождает комплекс проблем, связанных с их наследованием. Правовой статус их наследника представлен не только совокупностью прав и обязанностей в отношении аккаунта или файла, но и в отношении перехода прав доступа и прав требования к цифровой информации. Основные конфликты при этом могут возникать вокруг интересов наследников, правил интернет-сервисов и правами на неприкосновенность частной жизни. В соответствии со ст. 35 Конституции Российской Федерации в нашей стране гарантируется право наследования. Статья 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации [16] включает в состав наследства все имущество и имущественные права умершего на день открытия наследства и выделяет группу исключений, в которую входят личные неимущественные и иные нематериальные блага, которые наследованию не подлежат, – права и обязанности, прочно связанные и неотделимые от личности наследодателя (например, алиментные обязательства или право на возмещение вреда). Однако указанная статья не вносит ясности касательно правового статуса цифровых активов, и их наследования.

Приступая к исследованию необходимо определиться с дефинициями, относящимися к заявленной проблематики. В настоящее время отечественное законодательство не раскрывает понятия, общего для всех цифровых активов [1, с.16-56].

Так, в законе «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» определяется только группа цифровых прав [2], включающих «денежные требования, возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам, права участия в капитале непубличного акционерного общества, право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, которые предусмотрены решением о выпуске цифровых финансовых активов, выпуск, учет и обращение которых возможны только путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в иные информационные системы» [17]. Однако существует более широкий ряд цифровых активов, которые обладают материальной ценностью. При этом А.Г. Шипикова отмечает, что для отечественной науки характерно уравнивание «терминов цифровой» объект и «цифровой актив», которые разграничены в зарубежной практике.

По её справедливому определению – «цифровой объект - нематериальный объект, обладающий характеристиками, отличающими его от других объектов, представленный в цифровой форме и принадлежащий его обладателю на законном основании. Цифровой объект можно рассматривать как общее, родовое понятие, включающее в себя в том числе цифровые активы и другие объекты, например, аккаунты в социальных сетях, аккаунты электронной почты.» [3, c. 67].

Таким образом, цифровой актив является разновидностью цифровых объектов. В определении О.В. Лосевой цифровые активы рассматриваются как «вид экономического актива, имеющий нематериальную природу и цифровую форму, созданный с помощью цифровой технологии, проявляющий свою ценность (стоимость) в информационной системе и способный к гражданскому (имущественному) обороту» [4]. Такой строго экономический подход значительно сужает рассматриваемое понятие, исключая из рассматриваемой категории активы, обладающие, значительной для наследников, нематериальной ценностью.

По причине указанной ценности, наследники могут получить или стремиться получить доступ к носителям памяти, принадлежавшим близкому человеку или его цифровым активам. Говоря о правилах интернет-сервисов, можно отметить распространенность запрета на передачу логинов и паролей третьим лицам. Право на неприкосновенность частной жизни связано с правом на так называемое цифровое забвение умершего человека и его переписки.

Поскольку такое явление, как цифровые активы имеет множество форм, считаем необходимым описать их круг, для достижения целей настоящего исследования. Так можно отнести к ним такие виды цифровой собственности или информации, которые имеют либо материальную, либо нематериальную ценность, что позволяет выделить две категории.

К первой категории относится цифровая собственность, представляющая материальную, то есть финансовую ценность. Сюда можно отнести такие активы, как криптовалюты, например, Биткоин, Эфириум и др., которые хранятся в специальных кошельках с доступом через приватные ключи. Также сюда можно включить электронные деньги на различных платформах, таких как Qiwi, ЮMoney, Робокassa и т.д.

По мнению Е. С. Туешовой, поскольку «сам факт обладания цифровой валютой носит непубличный характер, а в условиях отсутствия у наследников исчерпывающей информации по поводу наличия цифровой валюты и ее конституирующих признаков (а именно, доступ к системе распределенного доступа) наследование данного объекта становится невозможным» [5]. Из этого делается вывод, что передача на законной основе прав на указанный объект «по сути, приравнивается к фактической передаче инструмента доступа» [5]. Указанные обстоятельства исключают правовое регламентирование процедуры их наследования.

Учитывая фактическое положение дел, судья А. Г. Шипикова, в выводах своего исследования все же указала на существующую «необходимость разработки единых стандартов и правил, учитывающих специфику цифровой среды и обеспечивающих баланс между интересами собственников имущества и правами будущих поколений» [6, c.45].

Однако и за пределами такой регламентации существует фактическая необходимость в безопасном наследовании. Для чего А. А. Мамаева, К.А, Миннуллина и Е.П. Татаринова рекомендовали использовать систему отсроченного платежа, который предполагает перевод цифровых средств на банковский или электронный счет наследодателя [7, с. 24].

Цифровой контент, приобретённый за реальные деньги - фильмы, музыка, книги - тоже является цифровым активом. Монетизированные аккаунты, например, в Вконтакте и Telegramm-канале, блоги или профили, которые приносят доход, также имеют финансовую ценность. Кроме того, к этой категории относятся дорогие и раскрученные доменные имена, а также акции или доли в онлайн-проектах.

Ко второй категории можно отнести цифровые активы, имеющие нематериальную, чаще всего мемориальную или личную ценность. Это, например, аккаунты в социальных сетях. Элек- 7 тронная почта также представляет ценность как средство коммуникации и хранения личной или деловой переписки. Цифровые фотографии и видео, хранящиеся в облачных сервисах, таких как Google и Яндекс Фото, iCloud или Dropbox, часто имеют огромную личную значимость. Кроме того, профили в онлайн-играх, особенно те, что содержат дорогие внутриигровые предметы (скины и т.д.) или имеют высокий уровень «развития» персонажей, также можно отнести к этой категории цифровых активов.

М. В. Вронская, отмечает в качестве проблемы отсутствие легального определения «настоящей категории, а также не легализована возможность их наследования, раздела, включения в состав конкурсной массы» [8, c.26], рекомендуя изменения в законодательстве, которые ликвидируют данный пробел.

В подобном ключе высказывается А. В. Чигилейчик, утверждая, что «В настоящее время фактическая легализация виртуального имущества, его доступность и трансграничность требуют совершенствования правового регулирования и, как следствие, форматирования гражданско-правовых отношений» [9, c.109], Т. А. Глаголева отмечает, что – «четкое законодательное регулирование наследования криптовалюты в гражданском законодательстве России является необходимым в свете ее особенностей и различий с другими объектами наследования» [10, c. 126].

Признавая справедливость высказанных позиций, отметим, что в случае со «второй» группой активов, - главная юридическая преграда для наследников - это конфликт законодательства о наследовании и неприкосновенности частной жизни с пользовательскими соглашениями. Подавляющее большинство сервисов в своих правилах указывают, что аккаунт является персональным и непередаваемым. Таким образом, заключая договор (смарт-контракт) с сервисом, проставив галочку при регистрации, пользователь, по сути, соглашается, что его аккаунт умрет вместе с ним. Наследник, по правилам этих сервисов, является «третьим лицом», и передача ему данных считается нарушением.

Говоря о проблеме доступа следует отметить, что даже если у наследника есть моральное право на доступ, у него часто нет технической возможности его получить. Пароли могут быть неизвестны, храниться в зашифрованном виде или в менеджере паролей с мастер-ключом, который тоже неизвестен. Нотариусы в России пока не уполномочены истребовать у сервисов логины и пароли умершего, технически затрудняет реализацию прав наследников на подобные объекты.

Правовая неопределенность может быть выражена комплексом таких проблем, как отсутствие в российском законодательстве прямого упоминания понятия «цифрового наследования». Статья 1112 ГК РФ определяет состав наследства как «вещи, иное имущество, в том числе имущественные права». Цифровые активы под это определение подходят лишь отчасти. При этом имущественные права на криптовалюту, деньги на счетах, монетизированные аккаунты должны наследоваться.

Ключевыми сложностями при наследовании можно назвать: конфликт норм права с пользовательскими соглашениями, проблема технического доступа к цифровому активу, правовая неопределенность регламентации цифрового «наследства», а также отношение к соответствующей юрисдикции (при трансграничном наследовании). В исследовании, посвященном вопросам наследования аккаунтов в социальных сетях в России и за рубежом авторы Г. Р. Игбаева и В. А. Гревцева, отмечают, что - «общий подход интернет-сервисов заключается в том, что содержимое учетной записи умершего лица будет раскрыто только в том случае, если его право собственности будет установлено судом. Запрос на доступ к этой информации должен быть мотивирован на управление имуществом, и исполнитель должен продемонстрировать, что ему нужна информация для этой цели» [11, c. 25].

Также важно отметить, что неимущественные права, такие, как личные цифровые фото, переписка и другие, входят в состав наследства с большим трудом, по причине того, что не являются имуществом. Здесь вступает в конфликт право наследника на получение информации (цифрового актива) и право умершего на тайну частной жизни.

Говоря о проблеме юрисдикции можно отметить, что многие крупные информационно-коммуникационные сервисы, такие как Facebook, Google и другие являются зарубежными компаниями и подчиняются законам своих стран. Поэтому наследование осуществляется на основании коллизионных норм международного частного права, таким образом, российское свидетельство о праве на наследство может быть для них недостаточным основанием для передачи прав на цифровой актив наследникам.

Осознавая проблему, многие платформы создали собственные механизмы для решения этого вопроса. Так Google позволяет заранее настроить список доверенных лиц, которые получат доступ к его данным или части данных после того, как аккаунт будет признан неактивным в течение определенного времени.

Компания Apple позволяет назначить доверенное лицо для доступа к данным Apple ID в случае смерти пользователя. В компании Facebook предусматриваются такая функции как «мемориализация или удаление» [12], выраженные в возможности заранее выбрать судьбу аккаунта: либо его полностью удалят, либо он будет превращен в мемориализированный, при этом никто больше не сможет зайти и писать от имени умершего.

Также предусматривается возможность управлять мемориализированным аккаунтомписать посты от его имени, отвечать на запросы в друзья, но не читать личные сообщения.

На сайте ВКонтакте есть функция «Передача прав на управление страницей» [13]. Теоретически, наследник может обратиться в поддержку со свидетельством о смерти и получить доступ для управления страницей, и также, например, мемориализировать её. В плоскости практического решения указанных трудностей, первоочередной задачей является ознакомление с «цифровым» завещанием наследодателя, если таковое было составлено. Данный документ, являющийся частью основного завещания или самостоятельным распоряжением, должен содержать исчерпывающий перечень значимых цифровых аккаунтов с указанием сервисов и логинов, а также четко выраженные волеизъявления относительно дальнейшей судьбы каждого из них: удаление, передача определенным лицам или мемориализация. В указанном документе также должен быть назначен исполнитель цифрового завещания, ответственный за выполнение данных распоряжений (цифровой душеприказчик).

Наследникам надлежит проверить наличие и активировать настроенные наследодателем инструменты для передачи прав доступа, предоставляемые такими сервисами, как Google, Apple, Facebook. Ключевое внимание следует уделить безопасному механизму получения данных для входа в аккаунты. Категорически не допускается использование паролей, прямо указанных в тексте основного завещания, поскольку оно может стать публичным документом. Рекомендуется использовать функционал менеджеров паролей, таких как LastPass или 1Password, поддерживающий опцию экстренного доступа для доверенных лиц, либо получить запечатанный конверт с данными доступа, переданный наследодателем на хранение нотариусу или иному доверенному лицу. Отдельный комплекс мер требуется при наследовании криптовалютных активов. Наследник должен обеспечить безопасное получение и дальнейшее хранение приватных ключей и сид-фраз (мастер-ключ к криптовалютным активам) от криптовалютных кошельков, которые могли быть сохранены наследодателем на аппаратных носителях или в виде распечатанных материалов, хранившихся в сейфе. Финансовая и юридическая ответственность за сохранность и правомерное использование данного типа активов полностью ложится на наследника.

Наиболее близкими, с точки зрения правового регулирования нормами, регулирующими данную сферу являются ст. 141.1 ГК, в которой указано, что «Цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам» Данная норма отсылает к ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ (ред. от 27.10.2025) «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Однако несмотря на решение в сфере правового регулирования криптовалюты и легализации майнинга, коллективом исследователей Л. В. Стародубовой, А. А. Соколовой и В. В. Петренко из Тольяттинского государственного университета, было предложено отдельно определить порядок наследования криптовалюты. Такой порядок предполагает: «составление в одном экземпляре отдельного документа-приложения к завещанию, который будет оставлен на хранение у нотариуса; составление конверта с данными для доступа от криптокошелька и помещение его в банковскую ячейку; использование смарт-контракта; введение новых статей в ГК РФ, регламентирующих особенности порядка наследования криптовалюты.» [14, c. 48].

По нашему мнению, во избежание утраты доступа к цифровым активам наследникам необходимо рекомендовать заблаговременно, в процессе исполнения воли наследодателя, быть проинформированными о месте хранения цифрового завещания и всех необходимых для доступа данных.

Проблема наследования цифровых активов упирается в необходимость персональной ответственности и планирования наследодателем перехода своих прав наследникам после его смерти. В отличие от квартиры или машины, государство и закон не помогут автоматически собрать и передать ваше цифровое наследие. Это та сфера, где каждый пользователь должен проявить инициативу самостоятельно, чтобы его воля была исполнена, а близкие не столкнулись с непреодолимыми юридическими и техническими барьерами в момент утраты близкого человека. 7 Заключение Проведенное исследование позволяет констатировать, что институт наследования цифровых активов в Российской Федерации находится в стадии становления и характеризуется значительной правовой неопределенностью. Существующий правовой вакуум порожден фундаментальным несоответствием между традиционным цивилистическим пониманием наследственной массы как совокупности вещей и имущественных прав и принципиально новой, виртуальной природой наследуемых цифровых объектов.

Основные препятствия для универсального правопреемства носят системный характер. Так можно отметить нормативно-доктринальный конфликт: отсутствие легальных дефиниций и универсального режима для цифровых активов, в результате чего они лишь отчасти подпадают под действие статьи 1112 ГК РФ. Кроме того, трудность представляет наличие договорного барьера:

повсеместный запрет на передачу аккаунтов, установленный правилами интернет-сервисов, который de-facto отменяет действие наследственного права.

Нельзя обойти стороной технико-процессуальные проблемы: отсутствие у нотариата действенных механизмов для истребования учетных данных и легализованных процедур обеспечения доступа наследников к цифровым объектам.

Наконец, сохраняется острая этико-правовая коллизия между законными интересами наследников в получении личной цифровой информации и конституционным правом наследодателя на неприкосновенность частной жизни.

Разрешение указанных проблем видится в необходимости комплексного подхода, сочетающего совершенствование законодательства и развитие превентивных мер по определению лиц, которым пользователь доверяет доступ к соответствующему цифровому активу. На законодательном уровне требуется закрепление широкого, но внутренне непротиворечивого определения цифрового актива как объекта гражданских прав, с последующей детализацией специального порядка его наследования, учитывающего специфику различных категорий.

Целесообразным представляется внедрение в гражданский оборот понятия «контроля» над цифровым активом, по аналогии с зарубежным опытом (UNIDROIT), как ключевого критерия для определения правомочий владельца и его правопреемников.

Однако, в условиях правовой лакуны, первостепенное значение приобретает личная инициатива и правовая цифровая грамотность. Наследодателям настоятельно рекомендуется заблаговременное составление «цифрового завещания» - специального распоряжения, определяющего судьбу цифровых активов и назначающего исполнителя.

Использование инструментов, предоставляемых самими платформами (напр. Google Inactive Account Manager [15]), а также менеджеров паролей с функцией экстренного доступа и механизма передачи данных на хранение нотариусу, является на сегодняшний день наиболее эффективным практическим способом обеспечить переход цифрового наследия.

Таким образом, проблема наследования цифровых активов редуцируется к необходимости синхронного развития двух направлений: формирования адекватной и гибкой законодательной базы, и повышения уровня персональной ответственности пользователей- наследодателей.

Только их симбиоз позволит преодолеть существующие юридические и технические барьеры и гарантировать реализацию наследственных прав в цифровую эпоху.

Список литературы

1. Садков, В. А. Цифровые финансовые активы как объекты гражданских прав: монография / В. А. Садков. – Волгоград: ВА МВД России, 2023. – 188 с.
2. Гончаров, А. И. Цифровые финансовые активы: инвестиционное содержание и правовой режим: монография / А.И. Гончаров, М.В. Гончарова, А.Н. Садков, В.А. Садков, А.А. Орлова; Объем 2,5 Mb – Самара: «Поволжская научная корпорация», 2024. – 1 CD-R – Систем. требования: процессор Intel Pentium 733 Mhz и выше; ОЗУ 512 Mb RAM; 100 Mb свободного пространства на жестком диске; Windows XP/7/8/10; Adobe Acrobat Reader; дисковод CD-ROM. – Загл. с титул. экрана – Текст: электронный.
3. Шипикова, А. Г. Подходы к определению цифрового объекта и цифрового актива // Цифровое право. – 2024. – Т. 5, № 2. – С. 53-68. – DOI 10.38044/2686-9136-2024-5-2-1. – EDN QKVSHL.
4. Лосева О. В. Цифровые активы: экономический, юридический и технологический контексты // Имущественные отношения в РФ. - 2021. - №11 (242). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ tsifrovye-aktivy-ekonomicheskiy-yuridicheskiy-itehnologicheskiy-konteksty (дата обращения: 16.11.2025).
5. Туешова, Е. С. К вопросу о наследовании цифровых валют // Пролог: журнал о праве. – 2023. – № 1(37). – С. 54-61. – DOI 10.21639/2313- 6715.2023.1.6. – EDN YCXDHL.
6. Шипикова, А. Г. Право собственности и право на уважение частной жизни при наследовании цифровых объектов в праве Европейского союза и на уровне Содружества Независимых Государств // Право и управление. XXI век. – 2025. – Т. 21, № 2(75). – С. 35-46. – DOI 10.24833/2073- 8420-2025-2-75-35-46. – EDN IQERAL.
7. Мамаева А. А., Миннуллина К. А., Татаринова Е. П. Правопреемство цифровой валюты: защита интересов наследников // Наследственное право. – 2021. – № 4. – С. 24–26.
8. Вронская, М. В. Развитие института правового регулирования учетных записей как цифровых объектов // Вопросы российского и международного права. – 2024. – Т. 14, № 6-1. – С. 229- 236. – EDN IUUTBY.
9. Чигилейчик, А. В. Виртуальное имущество как объект гражданских правоотношений // Актуальные проблемы гражданского права. – 2023. – № 1(21). – С. 108-123. – EDN CDSEGK.
10. Глаголева, Т. А. Актуальные проблемы наследования криптовалюты // Закон. Право. Государство. – 2023. – № 2(38). – С. 125-126. – EDN SDOQEZ.
11. Игбаева, Г. Р., Гревцева В. А. Вопросы цифрового наследования: особенности наследования аккаунта в социальных сетях // Правда и Закон. – 2023. – № 1(23). – С. 25-32. – EDN QVWDNA.
12. Facebook для мертвых: каких законов потребует сфера цифрового бессмертия / РБК «РосБизнесКонсалтинг» [электронный ресурс] Доступ: https://trends.rbc.ru/trends/futurology/61652 8429a794785f720fdc6?from=copy
13. Как передать права владельца сообщества? // Сайт «Вконтакте». [электронный ресурс] Доступ: https://vk.com/faq18264
14. Стародубова, Л. В., Соколова А. А., Петренко В. В. Актуальные вопросы наследования криптовалюты // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. – 2024. – Т. 2, № 4(109). – С. 37-48. – DOI 10.51965/2076-7919_2024_2_4_37. – EDN DAGHTE.
15. О неактивном менеджере по работе с клиентами. / Помощь с аккаунтом Google [электронный ресурс] Доступ: https://support.google. com/accounts/answer/3036546?hl=en
16. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2001. № 49. Ст. 4552.
17. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ (ред. от 27.10.2025) «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»// Собр. законодательства Рос. Федерации. 2020. № 31. (Часть I). Ст. 5018.

Скачать