Международно-правовое регулирование национализации интеллектуальной собственности

• ГОЛУБЕВ Егор Витальевичпреподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права юридического факультета Российской государственной академии интеллектуальной собственностиe.golubev@rgiis.ru

Настоящая статья посвящена исследованию международно-правового регулирования национализации интеллектуальной собственности. В работе проведён анализ положений межгосударственных соглашений, регулирующих вопросы национализации, а также выявлено их соотношение с положениями действующего российского законодательства о национализации и интеллектуальной собственности.

Ключевые слова: национализация, интеллектуальная собственность, международные договоры

Научная статья выполнена в рамках Государственного задания на выполнение прикладных научно-исследовательских работ для ФГБОУ ВО «Российская государственная академия интеллектуальной собственности» на 2023-2025 годы по теме: «Зарубежный опыт национализации объектов интеллектуальной собственности в контексте ответных мер санкционной политики» (6-Г3-2023).

На сегодняшний день национализация интеллектуальной собственности рассматривается в юридическом и научном сообществе как один из инструментов борьбы с враждебным воздействием недружественных государств на экономическую безопасность Российской Федерации. К большому сожалению, в связи со сложившимся кризисом современного миропорядка интеллектуальная собственность действительно стала использоваться обладателями исключительных прав в политических целях, что однозначно представляет собой угрозу российским государству и обществу. Основной проблемой в данном случае является то, что указанное воздействие осуществляется путём вполне законного распоряжения своим исключительным правом, полностью соответствующим действующим положениям гражданского законодательства нашей страны, однако по своей сути противоречащим её национальным интересам. Подобное откровенно враждебное использование своего охраняемого законом права приводит к необходимости выработать правовые механизмы, учитывающие указанную ахиллесову пяту права интеллектуальной собственности и способствующие предотвращению нарушения экономических интересов России и её граждан и организаций в пределах собственной территории.

В этой связи возникает вопрос о соотношении правовой природы интеллектуальной собственности и механизма национализации, так как на сегодняшний день ни в одной стране мира не существует института национализации интеллектуальной собственности. Для определения характера указанной взаимосвязи представляется необходимым рассмотрение современных источников нормативно-правового регулирования национализации, так как вполне возможно что нынешнее гражданское право допускает возможность применения механизма национализации по отношению к интеллектуальной собственности.

Однако, как указывают некоторые авторы, исходя из содержания п. 2 ст. 235 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) национализация интеллектуальной собственности в Российской Федерации на сегодняшний день невозможна [9; 2. С. 200]. Объясняется это тем, что так как национализация представляет собой «обращение в государственную собственность имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц», указанный механизм относится исключительно к собственности, которая по своей гражданско-правовой природе распространяется исключительно на предметы материального мира, вто время как объекты интеллектуальной собственности являются исключительно нематериальными явлениями.

Более того, в рассматриваемом пункте отдельно указывается, что национализация как таковая должна быть установлена отдельным законом, который на сегодняшний день так и не был принят. Данное утверждение может обоснованно удивить, так как в последнее время в средствах массовой информации распространяются сообщения об осуществлении национализации различного рода предприятий, однако с юридической точки зрения указанные акты принудительного изъятия собственности представляют собой деприватизацию [3. С. 79], в то время как если бы в нашей стране был принят отдельный закон о национализации, то аналогичные меры могли бы быть применены в отношении более широкого круга имущества.

Таким образом, на сегодняшний день национализация как таковая в принципе не возможна ввиду отсутствия нормативно-правового акта, положения которого регулировали бы её, более того, относительно конкретно интеллектуальной собственности, осуществление подобного механизма невозможно исходя из легальной дефиниции понятия национализации. Однако, если отсутствие отдельного закона представляет собой, условно выражаясь, «техническую» проблему, следует отметить, что сущностная несовместимость национализации и интеллектуальной собственности может быть не столь однозначной.

Объясняется это тем, что исходя из положений ч. 4 ст. 15 основного закона нашего государства, международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются неотъемлемыми источниками отечественного права.

Важнейшей особенностью данного вида источника заключается в том, что регулируя отношения между несколькими государствами, содержащиеся в них нормативные положения разрабатываются не одной определённой страной, а всеми странами, разрабатывающими международный договор. Исходя из этого, в межгосударственных соглашениях, стороной которых является Россия, могут содержаться понятия, механизмы и институты, не характерные нашему законодательству или правовой культуре, но которые при этом не противоречат отечественной правовой системе, а наоборот, дополняют и обогащают её. Что в данном случае принципиально, международные договоры, отличающиеся указанной особенностью от внутригосударственных нормативно-правовых актов, также обладают приоритетом перед ними, что в общей совокупности может позволить нам обнаружить в том числе нормы, регулирующие национализацию интеллектуальной собственности. Таким образом, положения международного права могут в силу разнообразия участвующих в их нормотворчестве субъектов действительно могут потенциально позволять национализировать интеллектуальную собственность несмотря на определение ст. 235 ГК РФ, что в современной ситуации может послужить основанием для внесения отдельного раздела об интеллектуальной собственности в проект будущего закона о национализации, и затем уже внести изменения в основной источник гражданского права. Ввиду этого, в целях настоящего исследования представляется целесообразным рассмотреть указанную группу источников права России на предмет наличия в них юридически закреплённых положений, устанавливающих национализацию интеллектуальной собственности.

Важно отметить, что в силу специфики правовой природы национализации, связанные с ней нормы могут содержаться только в международных инвестиционных договорах [7. С. 134], так как указанный механизм принудительного прекращения права собственности является основным некоммерческим риском для иностранных инвесторов, от которого они менее всего защищены.

Действительно, в силу легального характера национализации, любое государство, исходя из своего суверенитета, вправе применять указанный способ приобретения государственной собственности, не принимая во внимание коммерческие интересы иностранных граждан и организаций, чьё инвестированное имущество национализируется [1. С. 144]. В этой связи большинство государств мира заключили между собой инвестиционные соглашения, в которых урегулированы вопросы, связанные с национализацией иностранных инвестиций, целью заключения которых является как гарантирование ряда прав своих физических и юридических лиц, инвестировавших в другую страну, так и формирование собственной инвестиционной привлекательности [4. С. 147]. Ввиду этого вопросы о национализации в обязательном порядке учитываются во всех подобного рода договорах, ввиду чего они представляют собой важный нормативный массив, в котором возможно нахождение положений о национализации интеллектуальной собственности.

Согласно сложившейся международной практике в межправительственных инвестиционных соглашениях указано, что капиталовложения инвесторов одной договаривающейся стороны не могут быть подвергнуты национализации на территории другой договаривающейся стороны, за исключением осуществления подобной меры в общественных интересах на недискриминационной основе в соответствии с положениями законодательства государства, осуществляющего национализацию, при обязательной выплате быстрой, адекватной и эффективной компенсации [10].

Важно отметить, что в международных инвестиционных договорах национализация перечисляется вместе с экспроприацией и иными мерами, равносильными по последствиям экспроприации или национализации, при этом в рассматриваемых международных документах все указанные механизмы принудительного прекращения права собственности объединяются в одно понятие экспроприации [11].

Указанный подход к установлению родо-видовой связи приведённых понятий свидетельствует о том, что национализация воспринимается как частный случай экспроприации [5. С. 17], при которой право собственности переходит в принудительном порядке именно к государству, а не к иным субъектам права, в то время как экспроприация в принципе понимается как принудительное прекращение права собственности как таковое, без привязки к определённому субъекту, заменяющему предыдущего собственника имущества.

Подобного рода концептуальный приоритет экспроприации перед национализацией объясняется тем, что во многих государствах отсутствует понятие национализации, в то время как институт экспроприации присутствует практически во всех правовых системах мира. Это в свою очередь обусловлено тем, что, признавая необходимость принудительного изъятия имущества частных лиц в определённых случаях, тем не менее правительства не хотят ассоциировать указанные меры исключительно с государством, так как акцент на принудительном характере перехода имущества только к государству обоснованно может привести к негативной реакции общественности, особенно у предпринимательского сообщества, и, следовательно, вызвать сомнения в легитимности актов национализации. При этом экспроприация сама по себе предполагает, что государство может как передать право собственности иному лицу, так и само может стать новым собственником экспроприируемого имущества, что намного более позитивно воспринимается местным населением и иностранными инвесторами, а также юридически предоставляет государству более широкий диапазон действий.

В этой связи следует отметить, что в международных инвестиционных соглашениях Российской Федерации отсутствует дефиниция понятия национализации, что в свою очередь объясняется несколькими причинами:

1) вышеуказанное преимущество экспроприации в качестве способа принудительного прекращения права собственности по сравнению с национализацией; 2) отсутствие понятия национализации или чёткого легального определения национализации в законодательствах иностранных государств, заключивших инвестиционные соглашения с Российской Федерацией; 3) разница в определениях национализации, закреплённых в законодательствах иностранных государств и Российской Федерацией; 4) совпадение легальной дефиниции или сущностных признаков национализации.

Таким образом, несмотря на то, что согласно ч. 4 ст. 15 Конституции России нормы международных договоров имеют приоритет перед положениями национального законодательства, в том числе кодифицированных актов, в силу отсутствия закрепления в международных документов определения национализации, в нашей стране указанный механизм, предусмотренный данными инвестиционными соглашениями, в любом случае будет пониматься в соответствии с ст. 235 ГК РФ. Это означает, что сам по себе факт заключения Правительством России договоров, содержащих в себе упоминание национализации, не предполагает применения рассматриваемого механизма по отношению к интеллектуальной собственности, так как отсутствует отдельное указание на это. При этом важно отметить, что анализ положений международных инвестиционных договоров в контексте исследования конкретно национализации интеллектуальной собственности примечателен тем, что в большинстве подобного рода соглашений исключительные права на интеллектуальную собственность признаются в качестве капиталовложений иностранных инвесторов [6. С. 143], которые в свою очередь теоретически могут быть подвергнуты национализации исходя из нормативного закрепления в рассматриваемых договорах подобного механизма [12].

Однако необходимо учитывать, что помимо экспроприации и национализации как её вида, во всех указанных инвестиционных соглашениях также упоминаются меры, равносильные по последствиям экспроприации или национализации [13], то есть де-факто прекращение имущественного права, направленного, в отличие от экспроприации и национализации, не только на предметы материального мира, но также и на иные объекты гражданских правоотношений, к которым относятся как объекты интеллектуальной собственности, так и исключительные права на них. Это означает, что в принципе международными соглашениями предусмотрена возможность принудительного прекращения исключительного права физического или юридического лица на объект интеллектуальной собственности и даже его переход к государству, однако для данного рода перехода предусмотрены альтернативные правовые механизмы, отличные от национализации.

При этом следует обратить внимание на то, что, несмотря на отсутствие перечисление этих механизмов, факт их упоминания предполагает, что по своей юридической природе они больше подойдут к принудительному прекращению имущественного права на те объекты гражданских прав, которые не могут быть экспроприированы или национализированы. Для российской правовой системы это означает, что, исходя из сущностной несовместимости национализации и интеллектуальной собственности, обусловленной содержанием ГК РФ [8. С. 19], в случае необходимости принудительного прекращения исключительного права иностранного инвестора и его последующего перехода к государству в соответствии с положениями международного инвестиционного договора Российской Федерации с иностранным государством, указанная процедура будет охватываться не институтом национализации, а иным правовым механизмом.

Таким образом, исходя из содержания международных инвестиционных договоров Российской Федерации с иностранными государствами, правомерно заключить о том, что де-факто их положения не предусматривают национализацию интеллектуальной собственности на территории нашей страны. Положения таких соглашений не содержат в себе прямого указания на возможность принудительного перехода исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности от частных правообладателей к государству, не устанавливают особенностей и порядка его осуществления, а толкование содержания рассматриваемых договоров приводит к тому, что даже в случае подобного перехода исключительных прав от физического или юридического лица к государству, оно будет осуществляться не с помощью национализации, а аналогичных ей и экспроприации мер, которые на настоящий момент в Российской Федерации нормативно не закреплены. В этой связи можно обоснованно утверждать, что международные соглашения в отечественной правовой системе не являются источниками нормативно-правового регулирования национализации объектов интеллектуальной собственности, в связи с чем следует обратиться к внутригосударственным нормативным правовым актам с целью выявления юридических правил, устанавливающих такого рода специфическую национализацию.

Список литературы

1. Викторова Н. Н. Национализация иностранных инвестиций в аспекте международного частного права: современные тенденции / Н. Н. Викторова // Международное частное право: преемственность и развитие: Сборник статей по материалам Международной научно-практической конференции, посвященной 130-летнему юбилею профессора Л.А. Лунца, Москва, 15 ноября 2022 года / Отв. ред. Н.Г. Доронина. – М.: ООО «ЮРИДИЧЕСКАЯ ФИРМА КОНТРАКТ», 2023. – С. 141-149.
2. Голубев Е.В. Особенности национализации объектов интеллектуальной собственности в контексте природы интеллектуальных прав. / Е. В. Голубев // Образование и право. – 2024. – № 7 – С. 199-203.
3. Гурченко Е. В., Кеворкова Д. А. Деприватизация: актуальная судебная практика / Е. В. Гурченко, Д. А. Кеворкова // Юридические исследования. – 2024. – № 4. – С. 65-86.
4. Данельян А. А. Национализация в современном международном праве / А. А. Данельян // Закон. – 2014. – № 4. – С. 142-151.
5. Кутовой Н. С. Национализация, экспроприация и конфискация в системе оснований прекращения права собственности волею государства: сравнительный анализ / Н. С. Кутовой // Академическая наука. – 2025. – № 1. – С. 14-20
6. Лисица В. Н. Интеллектуальные права в международном и российском инвестиционном праве / В. Н. Лисица // Правоприменение. – 2024. – Т. 8, № 1. – С. 140-147
7. Миронова И. В. Международные договоры в области инвестиционных отношений с участием Российской Федерации / И. В. Миронова // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. – 2015. – № 3. – С. 131-139.
8. Сергеева Н. Ю. Юридическая сущность ограничительных мер в сфере интеллектуальной собственности в России / Н. Ю. Сергеева // Патенты и лицензии. Интеллектуальные права. – 2024. – № 5. – С. 16-23.
9. Сергеева Н. Ю. Юридическая сущность ограничительных мер в сфере интеллектуальной собственности в России / Н. Ю. Сергеева // Патенты и лицензии. Интеллектуальные права. – 2024. – № 5. – С. 16-23.
10. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Итальянской Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений, подписанное в городе Риме 9 апреля 1996 года // Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации [Электронный ресурс] URL: https://www.mid. ru/ru/foreign_policy/international_contracts/ international_contracts/2_ contract/47627/?TSPD_101_R0=08765fb817ab2000 09029b30ca54e73b85d4ef9f11afaeacf176b7e6b5a1 dfe4777e984e6b641b480801a975f51430002c8e847 d1c5bcccaa7ae4e596b55d0b7d92b11a86d0ddbb2e aec758408f89fd690deb4db73b77ac967a97eede6 9db335 (дата обращения: 26.11.2025).
11. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Боливарианской Республики Венесуэла о поощрении и взаимной защите капиталовложений, подписанное в городе Каракасе 7 ноября 2008 года // Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации [Электронный ресурс] URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/ international_contracts/international_contracts/2_ contract/45479/?TSPD_101_R0=08765fb817ab2000 1c59d31517edee365cc9ccc1b116e9af5bc4c9df2e6 55208ec35640abb5fe28b0896467c31143000c0dc41 4140080c070acc5f52339a0634728ef9b295c9a73bb a8b9f46e64a32a0a94c81f90c13839308bbb1e9dc6c d8a3 (дата обращения: 01.12.2025).
12. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений подписанное в городе Пекине 9 ноября 2006 года // Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации [Электронный ресурс] URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_ contracts/international_contracts/2_ contract/62838/?TSPD_101_R0=08765fb817ab2000 64483f0f94f6f996969e3abd3ea7bf42c186ba8c5d11 bc6a545481cad4c62141087a07b051143000a16ef6 06e1bfd2839155bf0edc89e28adf2c0db7c606e6397 96d19372226aa02aadcff9010f84bb382ab51568c59 e90d (дата обращения: 13.12.2025).
13. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Зимбабве о поощрении и взаимной защите капиталовложений подписанное в городе Пекине Хараре 7 октября 2012 года // Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации [Электронный ресурс] URL: https://www.mid. ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international _contracts/2_contract/44546/ (дата обращения 22.12.2025)

Скачать