Международная правосубъектность Европейского Союза в сравнении с другими международными организациями

• БОТАНЦОВ Иоанн Владимировичдоцент кафедры общетеоретических правовых дисциплин Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедева, кандидат юридических наук, доцентBotansoff@mail.ru
• ВДОВИЧЕНКО Сергей Сергеевичстудент 3 курса факультета подготовки специалистов для судебной системы (юридический факультет) Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедеваsergeyvdoviche@mail.ru
• ПЕРЕГУДА Егор Сергеевичстудент 3 курса факультета подготовки специалистов для судебной системы (юридический факультет) Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия имени В.М. Лебедеваegorpereguda@mail.ru

Статья посвящена исследованию международной правосубъектности Европейского Союза как международной организации. В статье проанализированы основные точки зрения на правосубъектность международной организации. Авторами приведены различные оценки правосубъектности Европейского Союза, а также дано собственное обоснование восприятия Европейского Союза в качестве международной организации. Проведено сравнение правосубъектности Европейского Союза с Евразийским экономическим союзом, как с организациями, имеющими сходства во внутреннем и внешнем устройстве. Авторы выдвинули предполагаемые концепции (сценарии) развития и упадка Европейского Союза как субъекта международного права.

Ключевые слова: международная правосубъектность, международная организация, конфедеративное устройство, союз государств, нормализация внутреннего устройства, суверенитет

Введение. Внешнеполитическое пространство никогда не находилось в состоянии полной стабильности. Различные субъекты международного права (в первую очередь государства) сталкиваются с проблемами как собственного устройства, так и взаимодействия друг с другом. На сегодняшний день многогранность и динамика международных взаимодействий приобретает всё более сложный характер. Одной из причин, определяющих тенденцию усложнения международных отношений, является постепенный переход мира к многополярности от однополярного устройства. В этой связи особую актуальность приобретает оценка правосубъектности международных образований, получивших новое развитие в связи с этим внешнеполитическим переходом. Одним из наиболее «крупных игроков» современной международной арены, стремящихся к лидерству в экономических и политических отношениях, выступает Европейский Союз. Однако дискуссионность и неопределённость его внешнеполитического статуса (в том числе и международной правосубъектности) осложняет процесс построения взаимодействия этой международной организации с другими субъектами международных отношений.

Основная часть. Европейский Союз (далее – ЕС) – это международная организация, которая прошла долгий путь от чисто экономического содружества отдельных европейских стран (Европейское объединение угля и стали) до настоящего экономико-политического блока, представленного большинством государств Европы. Современный ЕС последовательно принимает на себя уникальную структуру (относительно мирового опыта интернационального сотрудничества) организации, стремящейся к предельной унификации экономической, правовой и социальной областей деятельности государств-членов организации. Основными достижениями ЕС следует считать создание единого валютного режима, правовое определение торговых и таможенных отношений между государствами-членами (значительное упрощение передвижения товаров между границами), унификацию и гармонизацию законодательств государств-членов через внедрение института совместного нормотворчества и правоприменения (Европейского парламента, системы судов ЕС).

Однако в настоящее время ЕС сталкивается с серьёзным испытанием собственной основы существования – соотнесения сепарации и унификации регулирования поведения государств-членов [1]. Наивысшей точкой кризисности модели европейской унификации, приведшей к резкому росту евроскептических настроений, стал выход Соединённого Королевства из ЕС, что стало первым подобным прецедентом в истории существования данной организации. Отдельные же государства-члены ЕС проводят предельно независимую политику, противопоставляя себя центральной власти ЕС (Венгрия и Словакия – в вопросах построения международных отношений с Российской Федерации, внутренних вопросах противодействия «европейским» ценностям, Польша – в вопросах национального регулирования миграции и однополых отношений). В столь непостоянной основе достаточно актуальной представляется оценка международной правосубъектности ЕС – определения того, как ЕС способен (и способен ли вообще) взаимодействовать с другими участниками международных отношений, равных ему по внешнеполитическому статусу.

Обращаясь к разнообразным теоретическим концепциям допустимо отметить, что наиболее распространённый подход к определению международной правосубъектности в широком смысле состоит в том, что это способность быть субъектом международного права, иначе говоря, приобретать права и обязанности в рамках международного права [3]. Такое определение международной правосубъектности в значительной степени сходно с понятием внутригосударственной правосубъектности, сущность которой заключается в наличии правоспособности и дееспособности государства как таковой, то есть возможности потенциально иметь права и обязанности, также способность их осуществлять. Однако некоторые учёные выделяют особенную черту, определённую характеристику, играющую несколько более важную роль в понятии международной правосубъектности в отличие от национальной. Это способность субъекта непосредственно участвовать в создании международно-правовых норм и осуществлять их [4].

В XIX веке и в начале XX века теоретическая научная оценка сводилась к тому, что международной правосубъектностью обладали исключительно государственные образования (причём исключительно «цивилизованные»). Однако на данный момент и классическая и неоклассическая школы международного права придерживаются той точки зрения, согласно которой международная правосубъектность присутствует и у производных субъектов международного права – то есть международных межправительственных организаций. В практическом аспекте (закреплении в правовой норме) это было определено консультативным заключением международного суда Организации Объединённых Наций (далее – ООН) 1949 года [6]. Этим заключением международный суд указал, что международные организации также обладают правосубъектностью, даже если это прямо не указано в уставе организации.

В качестве свойств международных организаций, обладающих международной правосубъектностью, учёные-международники выделяют следующие признаки: во-первых, структура такой организации предполагает постоянное объединение государств с органами управления; во-вторых, различия в юридических полномочиях и целях деятельности между организацией и ее государствами-членами; в-третьих, наличие юридических полномочий, реализуемых на международном уровне, а не только в рамках национальных систем одного или нескольких государств.

Иные подходы оценки международной правосубъектности кардинально не отличаются от подобного. Так профессор Оксфордского университета, Малькольм Эванс определяет, что преобладающие в науке два подхода к определению международной правосубъектности межправительственной организации – индуктивный (статус международной организации должен вытекать из возможностей, полномочий, прав и обязанностей, закрепленных за этой организацией в её учредительном документе и реализуемых на практике) и объективный (международная организация обладает международной правосубъектностью до тех пор, пока выполняются определенные объективные критерии, установленные договором-уставом-законом), не имеют кардинальных различий, при условии, что члены организации сами придали ей соответствующие характеристики [5]. Как только эти характеристики присваиваются по воле её членов посредством учредительного документа или последующей практики, нормы международного права наделяют организацию международной правосубъектностью со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Так, мы определяем, что международная правосубъектность – это вполне чётко определённая характеристика участников международных правоотношений, которой обладают международные организации, состоящие из государств в качестве постоянных участников, имеющие органы управления и проводящие определённые реализуемые юридические полномочия. При этом важной чертой международной правосубъектности допустимо считать фактическую способность международного нормотворчества.

Для объективной оценки международной правосубъектности ЕС необходимо определить собственно его правовой статус – ту форму объединения государств, с которой мы сможем связать проявления внешнего суверенитета. В своей работе мы уже изначально «предопределили» эту форму как международную организацию, однако, в научной литературе встречаются точки зрения, связанные с оценкой ЕС в качестве конфедерации или эфемерного «союза государств».

Наиболее популярной точкой зрения оценки статуса ЕС является его оценка в качестве международной организации. Международная организация – это учрежденная государствами межправительственная организация, которой её государства-члены передали компетенцию в вопросах, регулируемых внутренними соглашениями и особыми процедурными порядками. Таким образом, органы ЕС функционируют самостоятельно от государственных органов стран-участников организации, относительно независимы и подотчётны только тем структурам, которые определены соглашениями стран-участников (к примеру, Европейской комиссии). В этом смысле весь внешний и внутренний суверенитет ЕС образован переда- <+ чей со стороны стран-участниц организации собственного суверенитета. Такое восприятие существенно снижает правосубъектность ЕС, низводя её до выражения воли органов управления организацией в целом, а не всех её стран-участников.

Некоторые исследователи приводят оценку сложившегося в ЕС уровня унификации в качестве уровня унификации конфедеративного государства. При такой оценке исследователи воспринимают ЕС в качестве самостоятельного государственного (или государствоподобного) образования, способного обладать единой правосубъектностью в рамках всего блока стран-участниц. При этом важно отметить, что конфедеративное устройство, предполагающее распределение внутреннего и внешнего суверенитета между центром конфедерации (принадлежность внешнего суверенитета) и её субъектами (принадлежность внутреннего суверенитета), исключает какое-либо отхождение от такой структуры. И в этом смысле ЕС как объединение государств, обладающих реальными правами «саботировать» общие решения и политики центральных органов европейского объединения, не может быть воспринят нами в качестве конфедеративного государства даже в силу того, что в своих внешних связях страны ЕС выступают самостоятельно.

Союз государств – это предельно теоретический конструкт, предполагающий юридически оформленное военно-политическое или экономическое сотрудничество нескольких государств, проводимое для достижения и защиты общих интересов. В этом смысле исследователи только обращают своё внимание на то, что перед ЕС поставлены некоторые общие цели, и ЕС сам по себе представлен несколькими независимыми государствами. Фактически при такой оценке ЕС не происходит какого-либо практически полезного обособления его правосубъектности. С такой же теоретической и практической значимостью ЕС может быть оценён нами в качестве «содружества», «блока» или даже «экономической лиги».

Однако из самого названия такого объединения не следуют особые свойства его международной правосубъектности.

В дальнейшем наше рассуждение будет опираться на восприятие ЕС в качестве международной организации.

В продолжение оценки международной правосубъективности представляется необходимым провести анализ фактического соответствия ЕС критериям международно-правосубъектной организации, определённых нами ранее.

Неполная однозначность вопроса оценки международной правосубъектности ЕС в первую очередь связана с правовыми конструкциями, лежащими в основе объединения этой международной организации. Так, до 2007 года, правовую основу ЕС составляли несколько соглашений, учредительных договоров, таких как «О Европейском объединении угля и стали»; «О Европейском экономическом сообществе»; «О Европейском сообществе по атомной энергии». Эти три организации составляли так называемые Европейские Сообщества. Также двумя другими «опорами-направлениями деятельности» Европейских Сообществ являлись Общая внешняя политика и политика безопасности и полицейское и судебное сотрудничество по уголовным делам.

В рамках этой сложной системы только договор о Европейском объединении угля и стали предусматривал международную правосубъектность самой организации. Статья 6 этого Договора прямо определяла: «В международных отношениях Объединение обладает правоспособностью, необходимой для осуществления своих функций и достижения целей» [7]. Вопрос о наличии правосубъектности у двух других организаций Европейского Сообщества косвенно решался практикой Европейского Суда, утверждавшего наличие таковой правосубъектности. Международная правосубъектность же двух других «столпов» в оценках теоретиков международного права отсутствовала, так как их форма, в сущности, являлась лишь кооперативными процессами усиления элемента сотрудничества между государствами-членами. Однако после 2007 года ситуация с международной правосубъектностью стала куда более определённой. В 2007 году был заключён Лиссабонский договор о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества (далее – Лиссабонский договор), важный в рамках исследуемой темы тем, что после его вступления в силу ЕС приобрел полную международную правосубъектность, так как это прямо стало указано в положениях договора. При этом о всеобъемлющей унитарной правосубъектности ЕС говорить неверно, поскольку отдельные организации внутри ЕС обладают крайне спорным положением.

К примеру, Европейское сообщество по атомной энергии, хоть и находиться под прямым управлением ЕС, является отдельным международным институтом. Отметим также, что и Европейский центральный банк при определённых условиях может считаться отдельным субъектом международного права, способным заключать международные договоры. Более того, определённые органы и организации, образованные различными дополнительными договорами, существуют как международные субъекты в своих правах и обязанностях, при этом рассматриваются как части ЕС, так как членство в этих организациях ограничено исключительно странами участниками ЕС. В качестве примера таких организа- ций можно привести Европейские инвестиционные банк и фонд, Европейский Стабилизационный Механизм.

Применительно к оценке международной правосубъектности ЕС отметим, что ЕС обладает возможностью быть стороной международного договора. Эта возможность предельно отчётливо проявляется при анализе различных соглашений. Примером такого договора мы приведём Соглашение о Добровольном Партнерстве (далее – ДПС), регулирующее торговлю древесиной между ЕС и некоторой страной-экспортёром. На примере ДПС ЕС и Республики Либерии, видно, что ЕС является полноценной стороной договора [8]. В качестве организации для проведения сравнительной характеристики, нами был выбран Евразийский экономический союз (далее – ЕАЭС), поскольку в настоящее время эта организация, участником которой является Российская Федерация, выступает одним из наиболее перспективных и динамично развивающихся экономических объединений. Помимо этого, данный союз имеет важное стратегическое значение для развития России и является одним из шагов к становлению концепции многополярного мира. Так в политической оценке отмечено, что в степени глубины интеграции ЕАЭС занимает второе место после ЕС [2].

Сходства в правосубъектности организаций отражаются в следующих позициях: правосубъектность ЕАЭС закреплена в уставе организации; в соответствии с тем же уставом, организация в праве сотрудничать и заключать соглашения с другими государствами и организациями, как самостоятельно, так и с государствами-членами, из этих положений прямо следует разделение воли государств участников и самой организации, аналогично как и в опыте построения такого взаимодействия в ЕС. Также ЕАЭС направляет свою деятельность как на унификацию правовых норм стран-участников, так и на ведение активной внешней политики по сплочению уже вступивших в состав организации членов.

Хотя и декларируемые цели ЕАЭС в большей степени сводятся к экономическому сектору (в соответствии с уставом этой организации) мы не можем отметить существенные препятствия для сравнения этой международной организации с ЕС, поскольку правовые механизмы реализации внутренней и внешней политики организации предельно схожи. Так ЕАЭС как сторона межправительственного договора заключает ряд международных соглашений, таких как Соглашения о свободной торговле с Сербией, Вьетнамом и Сингапуром. Таким образом, международная правосубъектность ЕАЭС допускает участие этой организации в качестве стороны международного договора.

Как можно отметить, хоть ЕАЭС и является интегративной международной организацией, сконцентрированной на экономическом аспекте взаимодействия государств, это не отменяет того факта, что в рамках реализации своей политики организация сталкивается со схожими процессами, которые преодолевал ЕС на этапе создания единого экономического пространства. Целесообразно полагать, что и характер правосубъектности двух организаций крайне схож, что говорит о вполне реальной возможности анализа опыта ЕС для его применения в реализации планируемых ЕАЭС концепций. Спекуляция на тему будущего объединения европейских государств в любом случае будет носить характер предположения, основанного на текущих закономерностях и оценках перспектив развития ЕС. Какое-либо точное прогнозирование в условиях постоянно меняющегося «политического ландшафта» (резкого роста «правых» настроений в ЕС, относимых к евроскептикам) не будет иметь предельно точного характера. Однако в текущих реалиях мирового опыта развития международных организаций мы можем выделить три сценария трансформации международной правосубъектности ЕС: первый – стагнация; второй – интеграция; третий – деградация.

Стагнация международной правосубъектности ЕС представляется нам наиболее очевидным сценарием вследствие того, что полноценная международная правосубъектность ЕС будет исключать внешний суверенитет стран-участниц ЕС. То есть всякое взаимодействие государства-члена ЕС будет исходить из того, что воля этого самого государства не противоречит воли центрального органа власти ЕС, ответственного за внешнеполитическое взаимодействие. Однако такое существенное ограничение внешнеполитической независимости представляется исключительно «обременительным» для крупных стран (к примеру, крайне трудно представить прохождение процедуры ратификации всех международных соглашений, в которых участвуют Германия, Франция или Италия) или стран, придерживающихся резко противоположных позиций по оценке международного стремления ЕС (к примеру, очевидно, что Венгрия и Словакия в текущих реалиях своего политического устройства совершенно не готовы к утрате своего внешнего суверенитета в пользу передачи его центральным органам власти ЕС). Таким образом, стагнация международной правосубъектности ЕС будет иметь своим выражением «остановку» на текущем уровне интеграции, допускающем ограниченное участие ЕС в международной политике.

Интеграция международной правосубъектности ЕС как сценарий проведения успешной федерализации ЕС будет требовать от стран-у- <+ частниц объединения общих стремлений к единению своих внешних политик, а также «избавления» от «проблемных» участников ЕС, не готовых расстаться с собственным внешнеполитическим суверенитетом. Достаточно сложно представить, как в ближайшей перспективе сильные в экономическом или политическом отношении европейские государства добровольно бы отказались от собственного положения на международной арене, уступив его центральной власти Брюсселя.

Однако определённый идеализм отдельных политических течений исключать невозможно.

Деградация международной правосубъектности ЕС представляет собой наиболее негативный сценарий для «европейской идеи» единения европейских государств в рамках одной организации. Этот сценарий не связан с как таковой международной правосубъектностью в её правовой оценке, он предполагает роспуск ЕС как международной организации (следовательно, и прекращение существования правосубъектности самой организации). Однако нами этот сценарий приведён в качестве потенциально возможного вследствие именно нежелания отдельных политических сил европейских государств способствовать усилению единой центральной власти ЕС. Возможно отметить, что «ведущие» государства-члены ЕС подвержены росту евроскептических настроений (Германия – Альтернатива для Германии, Франция – Национальное объединение), причём евроскептики посредствам легальных правовых процедур входят в состав органов унификации ЕС, значительно препятствуя проектам федерализации Европы (Патриоты за Европу). В рамках этого сценария ЕС не может пережить утрату отдельных государств-членов, вышедших из состава объединения в силу роста евроскептических отношений, что приводит к отказу европейских государств от процедур объединения.

Заключение. Подводя итог вышесказанному, стоит отметить, что международная правосубъектность ЕС – сложная категория, основанная на различных договорённостях между государствами-членами объединения. Правовой порядок определения пределов возможной меры поведения ЕС на международной арене в качестве независимого игрока может и должен быть использован в интересах эффективной унификации отдельных положений в рамках тех организаций, в которых состоит Российская Федерация.

Список литературы

1. Gazi T. The Refugee Crisis in Europe: An Analysis of the EU’s Response and Its Impact on Member States // Bulletin of Science and Practice. – 2024. – Vol. 10, No. 1. – P. 355-367.
2. Lapenko M. V. EAEU: Economic Integration Space // Russian International Affairs Council. – М.: Некоммерческое партнерство «Российский совет по международным делам», 2018. – 112 p.
3. Канашевский В. А. Международное частное право: учебник / В. А. Канашевский. – М.: Международные отношения, 2024. – 1184 с.
4. Лукашук И. И. Международное право. Общая часть: учеб. для студентов юрид. фак. и вузов / И. И. Лукашук. – М.: Волтерс Клувер, 2005. – 432 с.
5. Шоу М. Н. Международное право / М. Н. Шоу. – Алматы: Общественный фонд «Ұлттық аударма бюросы», 2019. – 640 с.
6. Консультативное заключение «О возмещении ущерба, понесенного на службе ООН» от 11 апреля 1949 г. // ICJ Reports. – 1949. – P. 174 et seq., 180
7. Договор об учреждении Европейского объединения угля и стали //Подписан в г. Париже 18.04.1951. Срок действия Договора истёк 23.07.2002.
8. Voluntary Partnership Agreement between the European Union and the Republic of Liberia on forest law enforcement, governance and trade in timber products to the European Union // Official Journal, – 19.07.2012 – P. 0003 – 0090. Spisok literatury:
9. Gazi T. The Refugee Crisis in Europe: An Analysis of the EU’s Response and Its Impact on Member States // Bulletin of Science and Practice. – 2024. – Vol. 10, No. 1. – P. 355-367.
10. Lapenko M. V. EAEU: Economic Integration Space // Russian International Affairs Council. – M.: Nekommercheskoe partnerstvo «Rossijskij sovet po mezhdunarodnym delam», 2018. – 112 p.
11. Kanashevskij V. A. Mezhdunarodnoe chastnoe pravo: uchebnik / V. A. Kanashevskij. – M.: Mezhdunarodnye otnosheniya, 2024. – 1184 s.
12. Lukashuk I. I. Mezhdunarodnoe pravo. Obshchaya chast’: ucheb. dlya studentov yurid. fak. i vuzov / I. I. Lukashuk. – M.: Volters Kluver, 2005. – 432 s.
13. Shou M. N. Mezhdunarodnoe pravo / M. N. Shou. – Almaty: Obshchestvennyj fond «Ұlttyқ audarma byurosy», 2019. – 640 s.
14. Konsul’tativnoe zaklyuchenie «O vozmeshchenii ushcherba, ponesennogo na sluzhbe OON» ot 11 aprelya 1949 g. // ICJ Reports. – 1949. – P. 174 et seq., 180
15. Dogovor ob uchrezhdenii Evropejskogo ob”edineniya uglya i stali //Podpisan v g. Parizhe 18.04.1951. Srok dejstviya Dogovora istyok 23.07.2002.
16. Voluntary Partnership Agreement between the European Union and the Republic of Liberia on forest law enforcement, governance and trade in timber products to the European Union // Official Journal, – 19.07.2012 – P. 0003 – 0090.

Скачать