Конституционные принципы участия граждан в управлении государством в информационную эпоху

• БОГАТЫРЁВ Алим Забидовичкандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и административного права Кабардино-Балкарского Государственного Университета им. Х.М. Бербековаazbogat@mail.ru
• ШУХОСТАНОВА Амина Ахмедовнамагистрант Кабардино-Балкарского Государственного Университета им. Х.М. Бербековаshukhostanovaa@bk.ru
• ШОРОВА Алина Муратовнамагистрант Кабардино-Балкарского Государственного Университета им. Х.М. Бербековаshorova.alinaa0011@mail.ru

Внедрение электронных платформ для голосований, общественных обсуждений и петиций радикально меняет механизмы народовластия в России. Однако классические конституционные принципы участия (всеобщность, равенство, прямое волеизъявление) были сформулированы в доцифровую эпоху и с трудом адаптируются к виртуальной среде. На основе анализа научных источников и практик 2022–2025 гг. в статье выявляются ключевые противоречия: цифровой разрыв между разными группами населения; асимметрия участия; проблемы идентификации и верификации пользователей; алгоритмическая медиация общественного мнения; персонализация сервисов, ведущая к атомизации единого политического субъекта. Предлагаются пути конституционной адаптации: закрепление права на цифровое участие, разработка стандартов для платформ электронной демократии, преодоление цифрового разрыва как конституционная обязанность государства, создание судебных механизмов защиты прав в цифровом пространстве.

Ключевые слова: конституционные принципы, народовластие, цифровое участие, электронная демократия, цифровой разрыв, алгоритмическая медиация, персонализация сервисов, идентификация пользователей

Статья 3 Конституции РФ закрепляет народ как единственный источник власти, осуществляющий её непосредственно, а также через органы государственной власти и местного самоуправления [8]. Однако механизмы реализации этого принципа (референдум, выборы, обращения граждан) были сформулированы в конце XX века и с трудом адаптируются к виртуальной среде. Как справедливо отмечает В.Д. Зорькин, «конституционные принципы, будучи фундаментальными, требуют переосмысления механизмов их реализации в новых технологических условиях» [3, с. 112]. Эта фундаментальная проблема требует концептуального пересмотра самих основ конституционной теории применительно к цифровой реальности.

Активное внедрение электронных платформ приводит к фрагментации единого субъекта народовластия. По данным Карповой, Ленькова и Амелина, электронное голосование оказывает видимое воздействие на электоральную активность российских граждан, постепенно предопределяя институционализацию новой формы их политического участия, однако его внедрение сопровождается наличием цифровых региональных и межпоколенческих разрывов, а также беспокойством граждан относительно прозрачности указанной процедуры [5, с. 68–69].

Как верно отмечает М.Б. Добробаба, «цифровая демократия на территории страны развивается неравномерно, что обусловлено проблемой цифрового неравенства. К иным проблемам реализации цифровой демократии, требующим решения, относятся: отсутствие процедур, которые бы гарантировали равенство возможностей при подаче гражданами обращений по общественно-политическим вопросам в разных формах (устной, письменной и в форме электронного документа); проблема идентификации и аутентификации субъектов, вступающих во взаимодействие в цифровой среде» [4, с. 49].

В национальном проекте «Цифровая экономика», действовавшем до 2024 года, и сменившем его нацпроекте «Экономика данных» с 2025 года предусмотрены меры по цифровой инклюзии, однако масштаб усилий пока не соответствует темпам цифровизации госуслуг. Возникает асимметрия участия, при которой мнение активного цифрового меньшинства может подменять собой волю большинства, что не согласуется с ч. 4 ст. 3 Конституции РФ, согласно которой «никто не может присваивать власть в Российской Федерации» [8]. Цифровая демократия не должна полностью заменить классическую демократию, и необходимо предоставить право гражданам на отказ от участия в «цифровых» отношениях и возможность выразить свою политическую волю традиционным способом [4, с. 52].

Традиционные формы участия предполагают личное присутствие и предъявление документов. В цифровой среде действует Единая система идентификации и аутентификации (ЕСИА), предназначенная для обеспечения доступа физических лиц к информации, содержащейся на Портале государственных услуг. Однако этот инструмент не свободен от уязвимостей. Трансформация конституционного права на обращение в последние годы происходила в сторону ужесточения требований к идентификации.

Как отмечают Кожевников, Савоськин и Мещерягина, если изначально был принят либеральный подход (установлены упрощённые требования к обращениям в электронной форме), то с 30 марта 2025 г. тенденция сменилась. Были упорядочены электронные способы подачи обращений, а их отправка была обусловлена идентификацией и 7 (или) аутентификацией заявителей [6, с. 48–49]. Такой подход, с одной стороны, повышает безопасность, но с другой — создает дополнительные барьеры для граждан, не обладающих подтверждённой учётной записью.

Современные технологии позволяют органам власти использовать системы мониторинга социальных медиа для выявления «болевых точек». Однако, как отмечает Т.Я. Хабриева, право в условиях цифровой реальности сталкивается с фундаментальными вызовами, связанными с необходимостью переосмысления традиционных институтов [1, с. 88–90]. Алгоритмы анализируют миллионы постов, оценивают тональность, выделяют проблемы, требующие реакции.

Возникает вопрос: может ли алгоритм выступать посредником в реализации конституционных прав? Народовластие предполагает прямое волеизъявление. Алгоритм же интерпретирует это волеизъявление, агрегирует его, придаёт определённую форму. В процессе неизбежны искажения.

Кто несёт ответственность за качество интерпретации? Разработчики алгоритма действуют на основе технического задания госоргана, но чиновники зачастую не понимают работу алгоритма.

Возникает ситуация безответственности, требующая правового урегулирования [1, с. 95–96].

Государственные цифровые платформы («Госуслуги», региональные порталы) активно применяют персонализацию. Личный кабинет предоставляет пользователю информацию, отобранную на основе его учетных данных, истории действий и настроек уведомлений. С позиции удобства это прогресс. Но конституционная логика народовластия построена на единстве народа как носителя общей воли. Персонализация разрушает это единство.

Как отмечает Э.В. Талапина, трансформация государственного управления под влиянием информационно-коммуникационных технологий затрагивает такие фундаментальные характеристики информационного общества, как транспарентность и право на информацию, что в конечном счёте может привести к фрагментации публичного пространства [2, с. 112–115]. Каждый гражданин получает свою картину государственных дел, свою повестку участия. В итоге исчезает общее публичное пространство, в котором формируется воля народа. Возникает множество информационных пузырей. Граждане обсуждают разные вопросы, участвуют в разных голосованиях. Технологии, призванные расширить участие, на деле сужают политический горизонт человека. Общие конституционные вопросы, требующие коллективного обсуждения, оказываются исключены из поля внимания [2, с. 118].

Законодательство не успевает за технологической практикой. Федеральный закон № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав» (2002 г.) писался задолго до появления современных цифровых инструментов [9]. Электронные петиции на федеральном уровне до сих пор не регламентированы единым образом, хотя вступивший в силу в марте 2025 года Федеральный закон № 547-ФЗ внёс важные изменения в порядок рассмотрения электронных обращений граждан [10].

В регионах ситуация также различается.

Например, в Москве действует Закон «О гражданской законодательной инициативе в городе Москве», который закрепляет право жителей города вносить проекты законов, однако его реализация в электронной форме имеет свои особенности [11]. Граждане зачастую оказываются в ситуации правовой неопределенности: непонятно, обязаны ли власти рассмотреть электронное волеизъявление, в какие сроки, с какими последствиями, можно ли обжаловать отказ.

В случае блокировки аккаунта на портале гражданин может лишиться возможности голосовать в электронном референдуме. Формально это может являться нарушением ст. 32 Конституции [8]. Однако судебная практика по таким спорам только начинает формироваться. Суды не выработали единого подхода: одни рассматривают блокировку как нарушение права на информацию, другие — как технический сбой, третьи отказывают в иске, ссылаясь на факультативность цифрового участия. Определённые ориентиры задаёт Постановление ЦИК России от 23.07.2025 № 205/1582-8, однако оно не решает всех проблем [12].

Путями конституционной адаптации могут являться:

1. Закрепление права на цифровое участие.

Пока такое право прямо не закреплено в Конституции РФ, электронные формы народовластия остаются факультативными. В перспективе возможно дополнение ст. 32 Конституции РФ новой частью, гарантирующей право на участие в управлении делами государства с использованием информационно-телекоммуникационных сетей [8].

2. Разработка стандартов цифрового народовластия. Они должны определить минимальные требования к платформам: равный доступ, прозрачность алгоритмов, защита персональных данных, надёжная верификация, процедуры учёта результатов электронного волеизъявления [7, с. 26–27].

3. Преодоление цифрового разрыва как конституционная обязанность государства.

Целесообразно предусмотреть: гарантиро- ванный бесплатный доступ к интернету, обучение цифровым навыкам, сохранение нецифровых каналов участия для граждан, не имеющих возможности или желания использовать цифровые технологии [4, с. 53].

4. Создание судебных механизмов защиты прав в цифровом пространстве. Граждане должны иметь возможность оспорить блокировку аккаунта, некорректную работу алгоритмов, игнорирование результатов электронного волеизъявления.

5. Пересмотр понятия «народ» в конституционно-правовой доктрине с учётом цифровых форм общности. Цифровая среда порождает новые формы коллективной идентичности и политического участия, которые должны найти своё отражение в правовой доктрине [1, с. 98–100].

Цифровая трансформация не отменяет конституционные принципы участия, но радикально меняет условия их реализации. Технологии создали новые возможности для волеизъявления, однако обнажили и глубокие противоречия: цифровой разрыв, асимметрию участия, проблемы идентификации, алгоритмическую медиацию, атомизацию народа [5, с. 70]. Ответы требуют не косметических поправок, а системного пересмотра конституционно-правовых концепций. Развитие законодательства о цифровой демократии должно обеспечивать баланс между технологическими возможностями и классическими ценностями:

всеобщностью, равенством, достоверностью результатов и судебной защитой [2, с. 120].

Список литературы

1. Хабриева Т.Я., Черногор Н.Н. Право в условиях цифровой реальности // Журнал российского права. 2018. № 1. С. 85–102.
2. Талапина Э.В. Государственное управление в информационном обществе. Правовой аспект. М.: Юриспруденция, 2015. 188 с.
3. Зорькин В.Д. Конституция и права человека в XXI веке: к 15-летию Конституции Российской Федерации и 60-летию Всеобщей декларации прав человека. М.: Норма, 2008. 223 с.
4. Добробаба М.Б. Цифровая демократия в России как компонент цифрового государства // Актуальные проблемы российского права. 2025. № 2. С. 45–54.
5. Карпова Н.В., Леньков Р.В., Амелин В.С. Дистанционное электронное голосование: опыт и проблемы э-демократии в современной России // Власть. 2025. Т. 32. № 6. С. 66–71.
6. Кожевников О.А., Савоськин А.В., Мещерягина В.А. Цифровая трансформация конституционного права граждан на обращение // Правоприменение. 2025. № 3. С. 45–53.
7. Цифровые платформы: конституционно-правовые основы функционирования // Конституционное и муниципальное право. 2025. № 5. С. 25–28.
8. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Российская газета. 2020. № 144.
9. Федеральный закон от 12.06.2002 № 67-ФЗ (ред. от 23.05.2025) «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2002. № 24. Ст. 2253.
10. Федеральный закон от 28.12.2024 № 547-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»» // Собрание законодательства РФ. 2025. № 1. Ст. 12.
11. Закон г. Москвы от 11.12.2002 № 64 (ред. от 29.05.2013) «О гражданской законодательной инициативе в городе Москве» // Ведомости Московской городской Думы. 2003. № 2. Ст. 18.
12. Постановление ЦИК России от 23.07.2025 № 205/1582-8 «О внесении изменений в Порядок дистанционного электронного голосования с использованием федеральных государственных информационных систем» // Вестник ЦИК России. 2025. № 7.

Скачать