К вопросу об универсальности стандартов в сфере прав человека: региональный аспект

• ХРАМЦОВ А.А.студент КГУ им. К. Э. ЦиолковскогоKHramtsovAA@studklg.ru

• СЕМЕНОВА Н.К.к.ю.н., доцент кафедры юриспруденции КГУ им. К. Э. ЦиолковскогоSemenovaNK@tksu.ru

Настоящая статья посвящена вопросу универсальности стандартов в сфере прав человека. Автор обращается к философской и юридической доктрине для определения понятия универсальности в праве. В статье анализируется возникновение и развитие универсальных стандартов в сфере прав человека, которые признаются на международном уровне. Делается попытка проанализировать закрепление универсальных стандартов в рамках региональных систем защиты прав человека. Автор полагает, что национальные особенности региональных систем в некоторых аспектах ставят под сомнение тезис об универсальности международных стандартов. В итоге делается вывод, что в условиях нового многополярного мира вопрос об универсальных стандартах в сфере прав человека встает с новой силой и стандарты должны не предлагаться рядом государств, а разрабатываться и согласовываться всеми странами мирового сообщества.

Ключевые слова: права человека, универсализация, права личности, защита прав человека, международное право

Введение.

Испокон веков неравенство между людьми, будь то социальное, экономическое или юридическое являлось причиной трансформации общественного устройства и отношений в социуме. По мере того, как различия между социальными группами становились всё более заметными, в ущемленных слоях населения обострялось чувство человеческого достоинства, что приводило к глобальным последствиям в виде смены власти в отдельно взятом государстве или же смене формации в целом географическом регионе.

Непринятие человеком своего социально-экономического положения в обществе порождает общественную, затем политически институализированную активность и выражается на определенном этапе в символах – лозунгах, свободы, равенства, братства [12, с. 34]. Одним из первых документов, непосредственно закрепивших права человека стал манифест Реформации и Крестьянской войны в Германии (Двенадцать статей 1525 г.). Спустя почти шесть веков, в мире продолжаются демократические революции, принимаются документы, подтверждающие ценность и актуальность прав человека и, как следствие, научных исследований в этой сфере.

Целью настоящего исследования является теоретическое осмысление прав человека в рамках критерия «универсальности» и моделирование на основе сравнительно-правового анализа подхода к определению значения прав человека в региональных системах их закрепления и защиты. Для достижения поставленной цели предлагается выполнить следующие задачи:

− исследовать «универсальность» как научно-философское и юридическое понятие; − исследовать национальные особенности региональных систем защиты прав человека; − предложить пути решения проблем, возникающих из различий между системами защиты прав человека.

В современной юридической науке вопрос универсальности прав человека становится всё более актуальным. Основной детерминантой такого научного интереса является изменяющаяся геополитическая обстановка, влекущая за собой переосмысление некоторых, ещё не устоявшихся международных правил и стандартов в области прав человека. В этом отношении, правовой доктрине стало необходимо определить фундаментальные аспекты правового регулирования прав человека в динамичной среде, одним из которых является их универсальность. Указанные вопросы не раз становились предметом исследования как зарубежных авторов, так и теоретиков отечественной юриспруденции, среди которых Абашидзе А.Х., Марченко Н. М., Саидова А.Х., Сюкияйнена Л. Р., и ряда других.

Методология исследования включает в себя формально-юридический, сравнительно-правовой, исторический, системный методы, а также такие логические приёмы как анализ и синтез. 1. Универсальность как философская и юридическая категория В науке термин «универсальность» часто отождествляется с абсолютностью, это связано с влиянием философии универсализма на онтологию. Философия различает различные направления универсализма в зависимости от объекта научного познания. Рассматривая этот вопрос через призму юриспруденции, следует отметить, что наиболее приемлемым будет учение об универсальности в отношении истины. Исходя из логики авторов данной концепции, утверждение считается универсальным, если, опираясь на убедительные аргументы, его можно считать истинным во всех возможных контекстах без возникновения противоречий [2, с. 55]. В юридическом смысле универсальность того или иного понятия будет зависеть от уровня правосознания и правовой культуры, наличия или отсутствия единого подхода к правотворчеству, коллизий в юридической технике в целом, правоприменительной практике, иначе говоря универсальность детерминирована правовой когерентностью, происходящей из глобализации публичных отношений в условиях соблюдения обоюдно согласованных принципов.

Универсальность в праве может быть реализована в пределах одной правовой семьи, при этом полностью не соответствовать другим правовым семьям. Например, принципы права – это объективные юридические явления, которые являются общепринятыми в европейских правовых семьях. Они закреплены в конституциях государств, правовой доктрине и исходят от правосознания самого общества. Страны религиозной правовой семьи, напротив, не предают значение принципам права в их самостоятельности, а смешивают их с шариатом и способами его толкования и правоприменения [14, с. 10]. В то же время «объективность» принципов, да и не только принципов завязана на субъективности доктрины и человеческого восприятия как такового. Философский критерий «объективности» чётко характеризует то или иное проявление внешнего мира вне зависимости от воли и желания человека [9, с. 341-342], что позволяет отделить субъективное восприятие от истины. Тем не менее национальные правовые системы обязаны учитывать специфику социума, на который распространяет своё действие конкретные нормы права.

Поэтому, субъективность в выявлении критериев объективных закономерностей развития:

права и общества, из которых должны быть выведены объективные принципы права, создаёт почву для критики объективности в определении юридических понятий. Таким образом, универсальность того или иного юридического понятия должна определяться единодушным согласием участвующих в правовом регулировании субъектов и выражаться в принятии норм, которые становятся стандартами.

2. Универсальность и стандартизация прав человека в контексте международного права Важнейшая роль в процессе создания условий для равного и одинакового доступа людей к осуществлению своих прав по всему миру, курируемого международными организациями, отводится стандартизации прав человека, о чём свидетельствуют различные документы ООН, Евросоюза и других субъектов международного права.

Обязательным признаком универсальности в праве является наличие общепризнанных стандартов, так как именно они позволяют выявлять отклонения правовосприятия в целом и механизмов законодательной техники в частности, что приводит к искажению понятий и отрицательно влияет на правоприменительную практику. В данном контексте необходимо рассмотреть значение международных правовых стандартов для универсальности прав человека.

Достаточно часто конституции государств закрепляют, что общепризнанные принципы международного права и стандарты в сфере прав человека является частью правовой системы государства и имеют приоритет перед национальным законодательством. Такие положения содержатся в основных законах многих государств, например, Италии, Франции, Германии, Кипра, Греции и др. Российская же Конституция содержит аналогичные положения в п. 4. ст. 15. В то ж время, большинство стран, отводя в своей правовой системе место акта высшей юридической силы конституции, закрепляют, что ей все же отдается приоритет перед международными актами. В связи с этим национальные суды находятся в рамках «reasonable resistance» (разумного сопротивления), что заставляет вступать международные стандарты вступать в конфронтацию с актами национальных судов, а это, в свою очередь, как отмечает Затулина Т.Н., «подрывает авторитет универсальности прав человека» [8, с. 50]. В настоящее время на международном уровне разработан и принят целый ряд документов, содержащих стандарты в сфере прав человека, однако свойством подлинной универсальности обладают не все из них. Важнейшим международным актом в новейшей истории, закрепившим права человека, стала Всеобщая декларация прав человека 1948 г. (UDHR). Этот документ стал первым правовым актом современного международного права, закрепляющим и защищающим права человека, независимо от юрисдикции, то есть установившим стандарты в этой сфере. Тем самым государства положили начало идее универсализации прав человека в транснациональном пространстве.

Следующая веха в стандартизации прав человека началась в Европе, о чём свидетельствуют документы Совета Европы (СЕ), в частности Европейская конвенция по правам человека (ЕКПЧ). Положения ЕКПЧ позволили не только претворить в жизнь постулаты мыслителей эпохи Возрождения, но и закрепить действенные механизмы их работы. Эти стандарты получили своё развитие и в последующих международно-правовых актах. В этом случае может возникнуть вопрос: а не будет ли региональная стандартизация противоречить международной, тем самым разрушая универсальность прав человека? Для ответа на него необходимо проанализировать права человека, закреплённые в региональных системах.

Нельзя не отметить и два документа, систематизировавших и классифицировавших права человека на международном уровне. Речь идет о Международном пакте о гражданских и политических правах (ICCPR) и Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ICESCR) 1966 г. Перед началом анализа национальных особенностей закрепления и защиты прав человека весьма резонно отметить, что для достижения цели исследования понадобится только правовая основа региональных систем, то есть совсем не обязательно вдаваться в подробности правоприменения. Кроме того, необходимо понимать, что термин «региональный» используется чаще всего международным правом применительно к территории создания международного объединения, а «национальный» используется, когда речь идет о конкретном государстве. Сравнительное правоведении использует термин «национальный» для сравнения отдельных правовых систем. Однако, в контексте данного исследования автор ставит некий знак равенства между понятиями региональные и национальные системы. Региональные системы защиты прав человека очевидно сформировались в конкретном регионе земного шара и охватывают несколько государств.

3. Европейская система защиты прав человека Думается, что не будет ошибкой утверждать, что первые региональные объединения создавались именно в Европе. Многие из них носили сугубо экономический характер, в связи с чем, положения о правах человека в их учредительных договорах были опущены [6, с. 107]. В качестве примера можно привести Европейское объединение угля и стали, Европейское сообщество по атомной энергии, и ряд других.

Однако важнейшими и старейшим межгосударственным европейским объединением, следует считать Совет Европы (СЕ), основанный в 1949 году. СЕ обеспечивает сотрудничество государств европейского региона по различным вопросам, и прежде всего, в сфере прав человека. Более того, именно документы в области закрепления и защиты прав человека, принятие в рамках этой организации считаются европейскими стандартами в данной области. Речь идет о Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Этот документ сам по себе ставит под сомнение «универсальность» прав человека. Ведь, если права человека универсальны, то зачем создавать какие-либо системы их защиты помимо международной?

Принимая во внимание тот факт, что ЕКПЧ была принята вскоре после окончания Второй мировой войны, она стала дополнительным инструментом в защите прав человека в Европе. Вдобавок, правовая сущность норм UDHR не позволяла определить чёткие механизмы защиты прав человека. В совокупности эти факторы подтолкнули европейское сообщество к принятию акта, конкретизирующего положения международных документов. И это было бы правильно, если такого рода документ приняли на международном уровне в рамках компетенции ООН. Однако Европа, показала этим то, что каждый регион может самостоятельно толковать нормы международного права, тем самым «легализовав» регионализм в области прав человека.

В то же время путь создания европейских стандартов столкнулся с определенными трудностями. В некоторых моментах они были вызваны конфронтацией СЕ и СССР. Так, в европейском регионе возникла ситуация, когда действовавшие права человека разных поколений воспринимались по-разному в силу противостояния востока и запада. СЕ пропагандировал нарушение и формальность политических и гражданских прав человека в СССР, в то время как последний использовал это в качестве подтверждения недоразвитости второго поколения прав человека в Европе. Здесь же наиболее ярко проявляется проблема установления стандартов в области прав человека. В данном случае СЕ не признавал социально-экономические права, декларируемые СССР в качестве стандартов, в то время как СССР отвергал ряд экономических прав, вытекающих из естественной теории права, что послужило фактором замедления развития прав человека. Впоследствии, в западной доктрине права сложилось мнение, что «советское социально-экономическое право являлось мировым лидером до 70-80-х годов» [13, с. 370], а Россия вошла в состав СЕ и ратифицировала его документы, тем самым европейская система защиты прав человека стала более универсальной.

Однако выход России из СЕ в 2022 году, причины такого решения и последующая закономерная денонсация всех его документов стали поворотными моментами в процессе универсализации европейской системы прав человека, а европейские стандарты в этой сфере вообще были поставлены под вопрос.

Первое, на что стоит обратить внимание, это то, что права человека в Европе снова стали одним из самых дискуссионных вопросов. В связи с принятием ряда документов, касавшихся прав меньшинств, а также вопросов признания многообразия ценностей и демократических институтов (Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств, Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств и т.д.) Российская Федерация не готова больше признавать универсальный характер европейских стандартов. Важно понимать, в каком ключе рассматривать вновь появившееся разделение на восток и запад? По мнению ЕС, обособление России указывает на деградацию прав человека на востоке региона. Вместе с тем игнорирование европейскими организациями нарушений прав человека на востоке Украины говорит совершенно об обратном. Следовательно, европейская система защиты прав человека требует модернизации, так как реальное положение дел указывает на несоответствие правовой регламентации правоприменению.

4. Африканская система защиты прав человека В середине двадцатого века в Африке прошли конференции, посвящённые постколониальному развитию государств этого региона. Примечательно, что уже в ходе этих мероприятий можно было услышать упоминание о ситуации, связанной с нарушениями прав и свобод человека в Африке [1, с. 140]. Итогом активной гражданской деятельности стало создание в 1963 году Организации африканского единства (ОАЕ). Учитывая, что учредительный документ ОАЕ разрабатывался в условиях конфронтации между публичными интересами бывших метрополий и гражданским обществом африканских народов, то в принятом 25 мая 1963 года Уставе ОАЕ можно проследить относительную «атрофию» международных ценностей. Речь идёт не о том, что африканские государства не признавали международные правовые принципы, а о том, что в:

отличие от Устава ООН, на основе которого ООН осуществляет универсальное международное сотрудничество в «поощрении и развитии уважения к правам человека и основным свободам для всех без различия расы, пола, языка и религии», в Уставе ОАЕ лишь вскользь упоминалось о правах человека в контексте проблемы деколонизации и осуждения политики и практики апартеида на африканском континенте [3, с. 115]. В данном контексте интересно мнение П. Б. Стефана, который отмечает, что «государства по-разному понимают, толкуют и применяют международное право» [7, c. 25].

Его подтверждает вступление в силу Африканской хартии прав человека и народов (далее - Хартия), которая отразила африканскую региональную систему защиты прав человека. Здесь мы возвращаемся к вопросу о необходимости создания региональных систем. Если европейская система была первой в мире и её создание было неоднозначным, то африканская стала уже последствием развивающегося регионализма в области прав человека. Поэтому, в отличии от ЕКПЧ причины принятие Хартии стали иными.

Во-первых, исходя из того, что африканский континент развивался не одинаково с Европой и Америкой, то цивилизационные особенности многонациональной территории должны учитываться специфическими методами управления и развития. Подобная нюансировка позволяет достичь плавной интеграции бывших колоний в международные публичные отношения и принятия соответствующих обязательств, среди которых признание и защита прав человека. Во-вторых, для государств, желающих избежать минимальных глобальных стандартов появилась возможность проводить политику суверенизации, а затем, под этим предлогом заявить, что они не должны подвергаться дальнейшим международным предписаниям и надзору [11, с. 132]. Интересным здесь является ещё и то, какие права были закреплены Хартией. В отличии от ICESCR и ICCPR в Хартии, наряду с правами человека признаются права народов, что указывает на возможность прикрытия общественным интересом актов нарушения прав человека. Та же риторика прослеживается в I разделе I части Хартии, где прямо говориться о том, что «Права и свободы каждого человека осуществляются с должным учетом прав других, коллективной безопасности, морали и общественного интереса».

Нет смысла перечислять все отличия Хартии, так как уже допустимо утверждать, что африканская система защиты прав человека отличается от международной в части понимания прав человека как охраняемой законом ценности, тем самым делая их не универсальными. А. Х. Абашидзе, считает, что «отдельные права, закрепленные в Хартии сформулированы весьма расширительно, но в то же время гораздо менее содержательно. С одной стороны, это позволяет Африканской комиссии и Ассамблее глав государств и правительств африканских стран более динамично и гибко подходить к вопросу о толковании Хартии и закрепленных в ней прав, адаптируясь к специфическим условиям континента. С другойюридическое содержание каждой статьи Хартии оказывается ограниченным, что усугубляется весьма частыми и порой неоправданными ссылками на внутреннее право государств — участников Хартии» [4, с. 138].

5. Арабская система защиты прав человека Ранее уже говорилось о различиях между правовыми семьями, поэтому не будет лишним рассмотреть защиту прав человека в государствах религиозной правовой семьи. Доподлинно известно, что такие страны как Саудовская Аравия, Йемен, и др., либо воздержались от голосования, либо вообще не голосовали во время принятия UDHR, тем самым выразив своё несогласие с той системой ценностей и защитой прав человека, которая была разработана международным сообществом. Впоследствии, делегации из этих стран пытались оспаривать и другие международные соглашения. Примером может служить заявление Ливийской делегации во время разработки Хартии, где она оспорила необходимость введения регионального инструмента защиты прав человека ссылаясь на то, что «священный Коран адекватно обеспечивает уже защиту прав человека и народов» [11, с. 135]. И это отнюдь не призыв к универсализации прав человека, а наоборот попытка сохранить национальный характер этого правового института.

Стоит отметить, что Лига арабских государств (ЛАГ) (членом которой является Ливия) была создана немного раньше ООН, что является причиной субрегионального политического суверенитета этого региона. В то же время такое межгосударственное объединение вправе диктовать свои условия в отношении системы защиты прав человека. В 1968 году Совет ЛАГ организовал Постоянную арабскую комиссию по правам человека, а в 2004 году принял Арабскую хартию прав человека (далее – Арабская хартия). Статус данного документа остаётся спорным, потому что данные о странах, ратифицировавших не доступны в полном объёме, есть даже мнение, что она вообще не вступила в силу [5, с. 355]. Тем не менее, она является одним из основных источников права в сфере охраны прав человека в арабском регионе.

Закрепленное в первом разделе Арабской хартии право народов на самоопределение и контроль над естественными богатствами и ресурсами не соответствует полностью положениям, закрепленным в п. 2 ст. 1 обоих Международных пактов о правах человека 1966 г., в которых провозглашается право народов «свободно распоряжаться» своими естественными богатствами и ресурсами [5, с. 355]. И это только один из примеров разночтения универсальных стандартов, о которых говорилось ранее. На самом деле, арабская система защиты прав человека не слишком богата на нормативно-правовые акты и судебные решения в данной области, поэтому даже одного примера будет достаточно для формулирования выводов об этой региональной системе. Конечно, это не значит, что права человека не соблюдаются в арабском регионе вовсе, однако уже озвученные тезисы настоящего раздела говорят о том, что есть определённые проблемы в соотношении арабской региональной системы защиты прав человека с универсальными стандартами.

Заключение.

Всё вышесказанное является лишь кратким описанием национальных особенностей института защиты прав человека. Более глубокое изучение может открыть новые аспекты рассматриваемой проблемы. Безусловно, в рамках данной статьи были изучены не все региональные системы защиты прав человека, но это не мешает сформулировать определенные выводы. Регионализм в сфере защиты прав человека может противоречить их универсальности, это доказывает, как несоответствие региональных соглашений общим международным, так и расширительное их толкование и многое другое.

Основной проблемой такого различия является отсутствие единства в понимании прав человека в региональных системах их защиты. Это мы видим на примере рассмотренных систем и это не может не вызывать беспокойство. Именно поэтому важна подлинная универсализация прав человека. Н. М. Марченко, исследуя стандарты в области прав человека, выдвигает важнейший постулат о том, что «универсализация означает адекватную восприимчивость к правам человека и их одинаковую применимость как на глобальном, так и на каждом из региональных уровней» [10, с. 40].

Все люди, независимо от расы, религии и благосостояния остаются людьми, а значит требуют одинаковой защиты и признания своих прав вне зависимости от места их проживания. Для того, чтобы универсальность прав человека не казалась утопией, необходимо это признать всем участникам международного сообщества. Закрепляя всеобщее равенство, необходимо создавать такие условия, при которых защита прав не будет зависеть от специфических условий того или иного государства, либо группы государств. Регионализм в данной области вступает в противоречие со стандартами прав человека и может быть рассмотрен как угроза универсальности. В условиях нового многополярного мира неизменным должно остаться только одно – универсальность прав человека. Любой человек должен быть уверен, что его права надежно охраняются и защищаются. Однако раз государства развиваются, то стандарты в сфере прав человека тоже должны соответствовать новым реалиям.

Важно придерживаться общих универсальных стандартов в этой области. А это, в свою очередь диктует необходимость нового осмысления универсальности в области прав человека, закрепления таких стандартов, которые будут подлинно, а не декларативно признаны с согласия всего международного сообщества, а не группы отдельных государств. Достижение соглашения по поводу условий соблюдения, защиты, а также признания универсальных прав человека возможно только путем диалога между государствами, так как любое противоречие в сфере признания и закрепления прав человека, влечет их нарушение, что в современном мире должно быть недопустимым.

Список литературы

1. Burke D. Decolonization and the Evolution of International Human Rights. University of Pennsylvania Press, 2010. С. – 240.
2. C. Preve Del buon uso dell’universalismo / C. Preve — Roma: Settimo Sigillo Europa Lib Ed Libri, 2005 — 166 c.
3. Clapbam C. S. Africa and international system. The politics of state survival. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. С. - 340.
4. Абашидзе А. Х. [и др.] Африканская система защиты прав человека и народов: учебное пособие для вузов — 3-е изд. — Москва: Юрайт, 2024 — 138 c.
5. Абашидзе А. Х. [и др.] Региональные системы защиты прав человека: учебник для вузов / Абашидзе А. Х. [и др.] — 3-е изд. — Москва: Юрайт, 2024 — 434 c.
6. Абашидзе, А. Х. Европейская система защиты прав человека: учебное пособие для вузов / А. Х. Абашидзе, Е. С. Алисиевич; под редакцией А. Х. Абашидзе. — 3-е изд. перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2024. — 156 с.
7. Безбородов Ю. С. Халафян Р. М. Международное право и мировой правопорядок: девальвация или трансформация? // Закон. 2022. № 8. С. 13‒29.
8. Затулина Т. Н. Институт прав человека: от концепции до конвергенции в формате Национального суда по правам человека / Затулина Т. Н. // Российский судья. — 2021. — № 5. — С. 49-53.
9. Кемеров В. Е. Современный философский словарь. / - Москва: Одиссей, 1996. - 608 с.
10. Марченко М. Н. Проблемы универсализации прав человека в условиях глобализации / Марченко М. Н. // Права человека и современное государственно-правовое развитие. — Москва: Институт государства и права РАН, 2007. — С. 40-57.
11. Нгатейо Акони Шани Павел африканская хартия по правам человека и народов как наиболее значимый инструмент по правам человека в Африке: история разработки // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2022. №4-3. С. – 132-137
12. Рыбаков О. Ю. Ценность прав человека и миф их универсальности // Образование и право. 2022. №9. С. 34-38
13. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение (основные правовые системы современности): Учебник / Под ред. В.А. Туманова. – М.: Юристъ, 2003 - 448 с.
14. Сюкияйнен Л. Р. Основы теории исламского права: учебное пособие / — СПБ: С.-Петерб. ун-та, 2019 — 163 c. Spisok literatury:
15. Burke D. Decolonization and the Evolution of International Human Rights. Univer-sity of Pennsylvania Press, 2010. S. – 240.
16. C. Preve Del buon uso dell’universalismo / C. Preve — Roma: Settimo Sigillo Eu-ropa Lib Ed Libri, 2005 — 166 c.
17. Clapbam C. S. Africa and international system. The politics of state survival. Cam-bridge: Cambridge University Press, 1996. S. - 340.
18. Abashidze A. H. [i dr.] Afrikanskaya sistema zashchity prav cheloveka i narodov: uchebnoe posobie dlya vuzov — 3-e izd. — Moskva: YUrajt, 2024 — 138 c.
19. Abashidze A. H. [i dr.] Regional’nye sistemy zashchity prav cheloveka: uchebnik dlya vuzov / Abashidze A. H. [i dr.] — 3-e izd. — Moskva: YUrajt, 2024 — 434 c.
20. Abashidze, A. H. Evropejskaya sistema zashchity prav cheloveka: uchebnoe posobie dlya vuzov / A. H. Abashidze, E. S. Alisievich; pod redakciej A. H. Abashidze. — 3-e izd. pererab. i dop. — Moskva: Izdatel’stvo YUrajt, 2024. — 156 s.
21. Bezborodov YU. S. Halafyan R. M. Mezhdunarodnoe pravo i mirovoj pravoporya-dok: deval’vaciya ili transformaciya? // Zakon. 2022. № 8. S. 13‒29.
22. Zatulina T. N. Institut prav cheloveka: ot koncepcii do konvergencii v for-mate Nacional’nogo suda po pravam cheloveka / Zatulina T. N. // Rossijskij sud’ya. — 2021. — № 5. — S. 49-53.
23. Kemerov V. E. Sovremennyj filosofskij slovar’. / - Moskva: Odissej, 1996. - 608 s.
24. Marchenko M. N. Problemy universalizacii prav cheloveka v usloviyah globa-lizacii / Marchenko M. N. // Prava cheloveka i sovremennoe gosudarstvenno-pravovoe raz-vitie. — Moskva: Institut gosudarstva i prava RAN, 2007. — S. 40-57.
25. Ngatejo Akoni SHani Pavel afrikanskaya hartiya po pravam cheloveka i narodov kak naibolee znachimyj instrument po pravam cheloveka v Afrike: istoriya razrabotki // Mezhdunarodnyj zhurnal gumanitarnyh i estestvennyh nauk. 2022. №4-3. S. – 132- 137
26. Rybakov O. YU. Cennost’ prav cheloveka i mif ih universal’nosti // Obrazo-vanie i pravo. 2022. №9. S. 34-38
27. Saidov A.H. Sravnitel’noe pravovedenie (osnovnye pravovye sistemy sovre-mennosti): Uchebnik / Pod red. V.A. Tumanova. – M.: YUrist”, 2003 - 448 s.
28. Syukiyajnen L. R. Osnovy teorii islamskogo prava: uchebnoe posobie / — SPB: S.-Peterb. un-ta, 2019 — 163 c.

Скачать