К вопросу об общественно-экономической формации современной России в контексте цивилизационного и аксиологического подходов

Введение

Анализ современной российской действительности, в особенности ее экономической и социальной составляющих, закономерно актуализирует вопрос о природе существующего в России общественно-политического устройства, или, используя терминологию К. Маркса, общественно-экономической формации. Данная проблема приобретает особую остроту в условиях геополитической турбулентности, когда Российская Федерация, находясь в состоянии ценностного и политического противостояния с коллективным Западом, целенаправленно определяет собственный цивилизационный вектор развития, коррелирующий с ее евразийским геополитическим положением, культурно-историческим кодом и национальными интересами [2, с. 64]. Следовательно, принципиально важным представляется ответ на вопрос: какая формация доминирует в современной России – социалистическая или капиталистическая?

В данном контексте заслуживает внимания позиция западных экспертов, объективно оценивающих цивилизационный суверенитет России.

Так, военный аналитик, офицер разведки Корпуса морской пехоты США в отставке Скотт Риттер в одном из своих публичных выступлений справедливо отметил: «Сильная, независимая Россия хочет оставаться собой, в то время как Запад хочет, чтобы Россия была побежденной, зависимой, покорной, слабой... Самая большая угроза, которую Россия представляет сейчас для Запада, – это то, что она не хочет быть похожей на нас». Разделяя данную оценку современного геополитического положения России, следует признать, что так было далеко не всегда, и современный цивилизационный суверенитет стал результатом преодоления сложного исторического пути [5, с. 45].

Материалы и методы

Теоретико-методологическую основу исследования составляют цивилизационный и аксиологический подходы, позволяющие проанализировать общественно-экономическую формацию современной России не только через призму формальных экономических критериев, но и через систему духовно-нравственных ценностей, детерминирующих траектории общественного развития. Источниковую базу исследования образуют труды отечественных и зарубежных авторов по проблемам российской цивилизации, теории государства и права, экономической теории. В работе использованы методы ретроспективного анализа, сравнительно-правовой метод, а также метод системного анализа при рассмотрении экономических моделей России и Китая.

Результаты

Ретроспективный анализ свидетельствует, что еще в советский период, в 1970-е годы, вопреки официальной идеологической пропаганде, в среде интеллигенции и молодежи начали формироваться устойчивые убеждения, идеализировавшие западный (капиталистический) образ жизни. Сущность данных воззрений сводилась к постулированию превосходства западных стандартов качества продукции, уровня культуры, образования, жизни и межличностных отношений. Советская же действительность характеризовалась как серая, однообразная и бедная, а идеологические лозунги воспринимались как декларативные и не подкрепленные реальным положением дел. Данное восприятие распространялось на социалистическую систему в целом – как на период «брежневского застоя», так и на этап «горбачевской перестройки». Безусловно, в подобных общественных настроениях присутствовала объективная составляющая, отражавшая стремление граждан к повышению качества жизни, причем не только в духовном, но и в материальном измерении. Кумулятивный эффект неразрешенных системных проблем в конечном итоге привел к распаду СССР в 1991 году и образованию современной Российской Федерации [3, с. 34].

Для обеспечения дальнейшего существования и развития российского государства был провозглашен курс на переход от социалистических методов хозяйствования, демонстрировавших недостаточную эффективность в тех исторических условиях, к капиталистической экономической модели, представлявшейся более успешной.

Именно на это были направлены так называемые либеральные реформы, призванные сформировать в России экономическую систему, аналогичную моделям западноевропейских стран и США, способную вывести государство из системного кризиса. Важно подчеркнуть, что проводимые преобразования затронули не только экономический базис, но и все сферы общественной жизни: законодательство, систему образования, воспитания, социального развития [5, с. 142].

Однако реформирование осуществлялось без должной концептуальной проработки, игнорируя сложившиеся жизненные реалии, устоявшийся общественный уклад и ментальные характеристики российского народа, а зачастую и с нарушением действующего законодательства. В ретроспективной оценке можно констатировать, что либеральные реформы начала 1990-х годов принесли России значительно больше деструктивных последствий, нежели конструктивных результатов, по сути поставив страну на грань распада, аналогичного произошедшему с СССР. В этой связи вектор государственного развития был своевременно скорректирован с учетом необходимости обеспечения приоритета российских национальных интересов как во внутриполитической, так и во внешнеполитической сферах [4, с. 252]. Из изложенного вытекает принципиальный методологический вывод: невозможность механического копирования и трансплантации чужеродных экономических моделей на национальную почву [2, с. 67]. Экономическая модель должна формироваться, исходя из объективных условий функционирования общества и государства, с учетом сформировавшихся на протяжении веков морально-духовных ценностей народа, детерминирующих траектории его дальнейшего развития [1, с. 22]. Вместе с тем, следует признать, что результатами реформ стали: переход российской экономики на рыночные принципы функционирования; легитимация наряду с иными формами собственности частной собственности; существенное снижение роли административно-командных методов управления хозяйством, что является характерными признаками капиталистического способа производства.

Однако современная российская экономика демонстрирует существенные отличия от модели классического капитализма. Свобода предпринимательства, поддержка конкуренции и института частной собственности в России сочетаются с активным регулирующим воздействием государства, особенно в стратегически значимых отраслях экономики [3, с. 35]. Данное обстоятельство придает современной российской экономической модели уникальный характер, поскольку она интегрирует черты как капиталистической, так и социалистической систем, не являясь в полной мере ни той, ни другой.

Конституция Российской Федерации 1993 года в части 1 статьи 1 определяет Россию как демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления, однако тип экономической системы в законодательстве не фиксируется. Следовательно, решение данного вопроса относится к компетенции научного и экспертного сообщества. В этой связи уместно обратиться к позиции М.В. Саудаханова, который, репрезентируя мнение значительной части ученых, относит экономический строй Российской Федерации к капиталистической форме на основании формального наличия соответствующих признаков [7, с. 120]. Вместе с тем, он отмечает существование альтернативной научной позиции, указывающей на некорректность квалификации современной российской экономики как полноценно капиталистической ввиду наличия множества имманентных особенностей [7, с. 121]. Таким образом, консенсус относительно исключительно капиталистической природы современной российской экономики в научной среде отсутствует.

Показательным в данном контексте представляется сравнительный анализ с экономической системой Китайской Народной Республики, официально позиционирующей себя как социалистическое государство. При наличии в китайской экономике рыночных механизмов и института частной собственности, она демонстрирует существенное сходство с экономической моделью современной России. Отнесение китайской экономики к социалистической представляется дискуссионным, поскольку она не соответствует классическим марксистским критериям. Согласно марксистско-ленинской теории, социалистическое государство по определению исключает наличие частной собственности и основанных на ней рыночных отношений. При этом современная китайская экономика представляет собой синтез элементов рыночной экономики с системой государственного планирования и контроля при сохранении ведущей роли Коммунистической партии Китая, которая, руководствуясь положениями марксистско-ленинской теории, фактически не может считаться коммунистической в строгом смысле, представляя собой скорее социал-демократическую организацию.

Концепция «социализма с китайской спецификой» создает идеологическое обоснование для интеграции рыночных реформ с социалистическими целевыми установками: повышением благосостояния населения, развитием системы социальной поддержки и т.д. Не являясь ни чисто капиталистической, ни чисто плановой, китайская экономика, равно как и российская, репрезентирует уникальную экономическую модель, в которой рыночные механизмы подчинены задачам обеспечения общественного благосостояния. Принципиальное отличие заключается в наличии руководящей роли КПК, однако по сущностным характеристикам китайская и российская экономические модели демонстрируют высокую степень гомогенности. Следовательно, некорректно однозначно квалифицировать китайскую модель как социалистическую, а российскую – как капиталистическую.

Представляется необходимым признать, что значительная часть постулатов марксистского учения, сформированного в XIX столетии, включая теорию общественно-экономических формаций, требует корректировки с учетом современных научных знаний и не должна восприниматься догматически, приобретая черты квазирелигиозного мировоззрения. В этой связи представляется целесообразным определять социализм не столько через формальные критерии (отсутствие частной собственности и рыночной экономики), сколько через содержательные характеристики: целевые установки общества и государства, предполагающие отсутствие эксплуатации человека человеком, обеспечение высокого уровня жизни и благосостояния граждан, построение социально справедливого общества. В качестве иллюстрации такого подхода может быть приведена модель «шведского социализма», интегрирующая рыночные отношения и частную собственность с активной социальной политикой государства в сферах перераспределения доходов, предоставления социальных гарантий (здравоохранение, образование, социальные пособия) и защиты прав трудящихся. Историческим прецедентом также является НЭП (новая экономическая политика) – особая стратегия Советского государства, принятая в 1921 году для формирования фундамента советской экономики, предполагавшая временную легитимацию капиталистических элементов при сохранении командных высот в руках пролетарского государства [3, с. 33].

Таким образом, в рассмотренных случаях, включая примеры России и Китая, формальных (материальных) критериев недостаточно для однозначной идентификации их общественно-экономических формаций как капиталистических либо социалистических. Необходимо обращение к духовным (содержательным) критериям, детерминированным морально-духовными ценностями, лежащими в основе цивилизационного развития конкретного общества, в частности российской и китайской цивилизаций [6, с. 725]. При этом следует признать, что морально-духовные ценности народов как России, так и Китая не содержат капиталистических оснований, а по своей сущности являются социалистическими.

Для углубленного анализа необходимо сопоставить российские морально-духовные ценности с аналогичными ценностями государств классического капитализма, репрезентирующих Западную цивилизацию. Морально-духовные ценности капитализма базируются на культе денег и потребления, где смысложизненные ориентиры определяются материальным богатством как основным маркером общественного статуса личности. В качестве фундаментальных морально-духовных характеристик капитализма можно выделить:

индивидуализм как доминирование личных интересов над общественными, базирующееся на приоритете частной собственности и свободы предпринимательства; личную предприимчивость как основу достижения успеха и материального благополучия; рыночную экономику как систему производства, распределения и потребления, регулируемую спросом, предложением и конкуренцией при свободном ценообразовании и минимальном государственном вмешательстве; потребительство как приоритет материальных потребностей над духовными; фетишизацию денег и капитала как высших ценностей; конкуренцию как соперничество за материальные блага, не всегда реализуемое в рамках добросовестных практик; прагматизм как приоритет материальной выгоды над моральными императивами; капиталистическое государство как форму политической организации, базирующуюся на принципах частной собственности и свободного рынка, обеспечивающую интересы крупного капитала при минимальном вмешательстве в экономические процессы, ориентированную на рост капитала и максимизацию прибыли [6, с. 731].

В то время как Запад исторически приоритизирует экономический рост и правовую регламентацию общественных отношений, российская цивилизация, не отрицая значимости экономики и права, апеллирует прежде всего к культурным, моральным и духовным ценностям, стремясь сделать их критериями общественного прогресса [1, с. 23]. Российскому миропониманию коррелирует особый хозяйственный механизм, основанный на специфическом отношении к частной собственности. Отсюда проистекает специфическая форма социально-хозяйственной и духовно-культурной организации – община. Как справедливо отмечает О.А. Платонов, хозяйство российской цивилизации характеризуется следующими параметрами:

хозяйство как определенный духовно-нравственный миропорядок, ориентированный не на максимизацию капитала, а на обеспечение трудовой самодостаточности, самоограничение и отрицание потребительской экспансии; трудовая и производственная демократия (общинные и артельные формы организации производства и труда); труд как проявление духовной жизни, как добродетель, преобладание моральных форм мотивации к труду над материальными [3, с. 36].

Еще в XIX веке для значительной части российского общества Запад стал ассоциироваться с бездуховностью, гипертрофированной рационализацией жизни, дискредитацией высших моральных и духовных ценностей. После 1917 года советское социалистическое государство осуществило экономический прорыв на нерыночной основе. Идеологическим фундаментом социализма в СССР был избран марксизм, однако он не был органично воспринят всем народом, что в конечном итоге стало одной из причин крушения СССР. Не следует игнорировать тот факт, что марксизм, являясь западным учением, обладает той же степенью бездуховности, что и капитализм. Западная и российская цивилизации не тождественны. Марксизм в России не был результатом естественного цивилизационного выбора, а внедрялся искусственно, однако практически сразу подвергся духовной трансформации под воздействием российской цивилизационной матрицы [2, с. 68].

Характерной особенностью цивилизационного развития России является особая роль государства в жизни общества. В ходе исторической эволюции российская цивилизация не знала антагонистического противостояния общества и государства, характерного для Запада. Если для западной индивидуалистической цивилизации государство и личность изначально обособлены и находятся в конфликтных отношениях, поскольку государство стремится ограничить частную инициативу, то с позиции российской соборной цивилизации государство выражает и реализует единые с обществом и личностью духовные цели и интересы [1, с. 25]. Цель личности при этом – творческая самореализация через служение обществу и государству. В экономической сфере российское государство приняло на себя функцию создания всеобщих условий производства, поскольку с учетом огромной территории функционирование многих отраслей экономики невоз - можно без определяющей роли государственного приоритета и регулирования. В настоящее время именно государство в консолидации с гражданским обществом выступает главной преобразующей силой, способной обеспечить позитивное развитие России [4, с. 254].

После крушения СССР и внедрения в российскую экономику частной собственности и рыночных механизмов либеральными кругами предпринимались активные попытки замещения исторически сформировавшихся морально-духовных ценностей России чужеродными капиталистическими ценностями, которые общественным сознанием воспринимались как антиценности. К их числу относятся: потребительское отношение к жизни; индивидуализм и эгоизм; нигилизм по отношению к истории страны, ее культуре и достижениям, традиционной семье; нежелание учиться и трудиться; ориентация исключительно на материальное благополучие, неограниченное обогащение и карьерный рост любой ценой; стремление к примитивным удовольствиям и развлечениям; неуважение к личности, девальвация понятий достоинства, чести, совести и духовности в целом. Сложившаяся ситуация создавала угрозу подрыва духовного суверенитета страны и, соответственно, ее национальной безопасности [6, с. 735].

9 ноября 2022 года Указом Президента Российской Федерации № 809 были утверждены «Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», определившие цели, задачи и механизмы государственной защиты этих ценностей. Данный документ ознаменовал возвращение России к ее традиционной историко-культурной (цивилизационной) миссии. Согласно Указу, традиционные ценности определяются как нравственные ориентиры, формирующие мировоззрение граждан России, передаваемые от поколения к поколению, лежащие в основе общероссийской гражданской идентичности и единого культурного пространства страны. К традиционным ценностям отнесены: жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России.

Развивая анализ традиционных ценностей, философ А. Дугин предлагает обратиться к их духовно-религиозной составляющей, выделяющей три фундаментальные ценности, из которых дедуцируются все остальные: святость как посвящение себя Богу – высшая нравственная ценность, идеал, к которому необходимо стремиться; героизм как посвящение себя народу, своей культуре (например, воинский героизм); честь как честный созидательный труд, через который реализуется человеческое достоинство. Данные ценности представляют собой высокие нравственные ориентиры, в соответствии с которыми должно осуществляться развитие государства и формирование личности, и по своей сути являются социалистическими [3, с. 36].

В капиталистических государствах подобные ценностные ориентации отсутствуют, поскольку государство самоустраняется от воспитательной функции, провозглашая принцип свободы, интерпретируемой через неопределенные понятия солидарности, толерантности, мультикультурности, что на практике оборачивается вседозволенностью [6, с. 733].

Предпринимаемые Россией усилия по развитию духовного потенциала народа, укреплению его мировоззрения на основе традиционных ценностей направлены на повышение консолидации российского общества в условиях глобального цивилизационного и ценностного кризиса, ведущего к утрате человечеством традиционных духовно-нравственных ориентиров и моральных принципов [4, с. 256].

Заключение

Резюмируя вышеизложенное и учитывая фактор непрерывного развития человеческого общества, представляется обоснованным предложить для обозначения сформировавшейся в Российской Федерации и Китайской Народной Республике общественно-экономической формации, характеризующейся синтезом отдельных элементов капиталистической экономики (в материально-производственной сфере) и социалистических принципов жизнеустройства (в духовно-нравственной сфере), термин «Постсоциализм». Постсоциализм не тождествен ни классическому капитализму, ни марксистскому социализму; это формация, преодолевшая имманентные недостатки обеих систем и интегрирующая их оптимальные свойства и достижения в интересах человека, общества и государства.