К вопросу о правовом регулировании судебной компетенции по оказанию содействия арбитражам (третейским судам) в получении доказательств

В 2015 году были законодательно закреплены полномочия третейских судов на обращение за содействием в государственный компетентный суд (ст. 63.1 ГПК РФ [12], ст. 74.1 АПК РФ [13]) в случае возникновения необходимости получения доказательств [14]. Законодательство большинства зарубежных стран предусматривает наделение государственных судов определенными полномочиями по содействию и контролю в отношении третейского разбирательства. Нормативное закрепление института содействия и контроля обеспечивает сторонам арбитража процессуальную возможность обращения в государственные суды для урегулирования отдельных вопросов на различных стадиях арбитража. Типовой закон ЮНСИ - ТРАЛ о международном торговом арбитраже (1985 г.) лег в основу имплементации рассматриваемого института в национальные правовые системы различных государств [4, с.36-40]. В современной научной литературе не существует единой позиции относительно правовой природы судебной функции содействия третейским судам. Функция судебного содействия арбитражу не носит исключительно вспомогательный характер, поскольку включает в себя элементы контроля. Такой синтез представляется правомерным, так как обеспечивает возможность своевременного реагирования государственной юрисдикции на незаконные действия и злоупотребления правами в ходе третейского разбирательства [10, с.54-62]. По справедливому замечанию Л.А. Тереховой, функция содействия в получении доказательств содержит в себе выраженные элементы процессуального контроля. Эти элементы проявляются в установленных законом ограничениях, которые можно систематизировать по трем направлениям: 1) ограничение круга уполномоченных судов и допустимых видов средств доказывания; 2) контроль за содержанием запрашиваемой информации с целью недопущения нарушения прав третьих лиц и разглашения охраняемых законом тайн; 3) проверка правомерности самого запроса на предмет его соответствия требованиям арбитрабельности и допустимости доказательств[10, с.54-62]. Статья 30 Закона об арбитраже (третейском разбирательстве) [15] устанавливает процессуальный механизм судебного содействия в истребовании доказательств. Указанная норма предоставляет третейскому суду, администрируемому постоянно действующим арбитражным учреждением, осуществляющему разбирательство, а также стороне (с согласия третейского суда) право на обращение с запросом к компетентному суду об оказании содействия в получении доказательств. Рассмотрение и разрешение указанного запроса компетентным судом, включая возможность отказа в его удовлетворении, осуществляется в установленном процессуальным законодательством Российской Федерации порядке и по предусмотренным им основаниям. Третейский суд, место арбитража которого находится на территории Российской Федерации (за исключением судов ad hoc), при необходимости истребования доказательств для разрешения спора вправе обратиться за содействием в соот-:

ветствующий государственный суд по месту нахождения доказательств. Применяемая процедура (в порядке, установленном статьей 57 ГПК РФ либо статьей 66 АПК РФ) и выбор конкретной судебной инстанции (районный суд или арбитражный суд субъекта Федерации) определяются нормами процессуального законодательства, регулирующими компетенцию данных судов. Третейский суд также правомочен передать (выдать) подготовленный запрос стороне разбирательства для его последующего самостоятельного направления данной стороной в компетентный государственный суд. Направляемый запрос должен содержать указание на обстоятельства, подлежащие установлению, а также на конкретные доказательства, подлежащие истребованию. Предметом запроса могут являться письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, а также иные документы и материалы. Исполнение надлежаще оформленного запроса возлагается на суд, которому он адресован, и должно быть осуществлено в срок, не превышающий тридцати дней с момента его получения. Основаниями для отказа в исполнении судебного запроса о содействии в получении доказательств являются: несоответствие предмета запроса законному перечню доказательств, допустимых для истребования в рамках данной процедуры; создание реальной угрозы нарушения прав и охраняемых законом интересов третьих лиц, не являющихся участниками соответствующего третейского разбирательства; связь запроса со спором, отнесенным законом к исключительной компетенции государственных судов (неарбитрабельным спором); представляется обоснованной позиция, согласно которой вывод государственного суда о неарбитрабельности спора, сформулированный в рамках разрешения запроса о судебном содействии, не обладает преюдициальной силой[8]; данный процессуальный механизм создает правовые основания для истребования и предоставления сведений, отнесенных к государственной тайне; служебной, коммерческой, банковской или иной охраняемой законом тайне в отношении лиц, не участвующих в третейском разбирательстве.

Отрицательное решение по запросу оформляется судом, его получившим, в виде определения, направляемого в адрес инициировавшего запрос третейского суда. Принятое определение носит окончательный характер и обжалованию не подлежит. Рассмотрение запроса осуществляется в рамках судебного заседания в соответствии с процедурой, регламентированной процессуальным законодательством. Стороны третейского разбирательства уведомляются о времени и месте его проведения. Неявка указанных лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, не препятствует его проведению, если это не противоречит существу запроса. По результатам рассмотрения суд выносит определение. В случае удовлетворения запроса данное определение вместе с истребованными материалами в трехдневный срок направляется в третейский суд либо при наличии прямой оговорки в запросе, передается стороне арбитража, представившей его. Если исполнение объективно невозможно, данное обстоятельство отражается в мотивировочной части определения. Институциональное закрепление указанных процедурных норм в обновленном законодательстве об арбитраже и процессуальных кодексах основывается на апробированных практикой международного коммерческого арбитража моделях. Общие положения оказания судебного содействия международному коммерческому арбитражу со стороны государственных судов закреплены в статье 27 Закона Российской Федерации от 7 июля 1993 года № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» [16]. В практике МКАС при ТПП РФ положения статьи 27 Закона о международном коммерческом арбитраже находили свое практическое применение. Так, например, в практике арбитража имели место случаи, когда стороне (истцу) предоставлялось право обратиться в компетентный государственный суд за содействием в истребовании доказательств, а для реализации данного права разбирательство в МКАС в другом деле подлежало отложению [6]. Существовал и противоположный подход, при котором арбитражи отказывали в удовлетворении подобных ходатайств. Основаниями для отказов служили, во-первых, необходимость соблюдения процессуальных сроков, установленных регламентом для представления доказательств и рассмотрения дела, а во-вторых, наличие у сторон права на самостоятельное обращение в государственный суд за судебным содействием [5]. Практика реализации запросов внутреннего арбитража компетентным судом в России незначительна [17]. Комплексный анализ действующего процессуального законодательства, доктринальных положений и сложившейся судебной практики позволяет выявить ряд проблем правового регулирования в исследуемой сфере. Действующее правовое регулирование ограничивает право на обращение за судебным содействием в получении доказательств случаями институционального арбитража. Таким образом, в законодательстве присутствует пробел, исключающий применение указанного механизма в рамках третейского разбирательства ad hoc [8]. В случае соответствия запроса нормам действующего законодательства, его направление становится обязательным для государственного суда [9, с.51-57]. Сложившееся в правовом регулировании различие между процессуальными статусами арбитража ad hoc и арбитража, администрируемого постоянно действующим учреждением, лишено позитивного обоснования и должно быть охарактеризовано как правовой недостаток. Этот дисбаланс порождает неравенство сторон в доступе к процессуальным гарантиям в зависимости от избранной формы третейского разбирательства, что вступает в противоречие с конституционным принципом равенства. В связи с изложенным, в действующее законодательство требуются внесение соответствующих изменений. При этом действие указанной нормы обусловлено местом проведения арбитража в Российской Федерации и не зависит от регламента конкретного арбитражного института, администрирующего разбирательство. Нормы о судебном содействии применяются к разбирательствам по регламенту иностранного арбитражного института исключительно при условии, что данный институт получил разрешение Правительства РФ и, следовательно, признается в качестве постоянно действующего арбитражного учреждения в соответствие с российским законодательством о третейских судах. В противном случае, если местом арбитража является иностранное государство, российский суд не уполномочен оказывать соответствующее процессуальное содействие третейскому суду [8]. Сравнительный анализ показывает, что в праве ряда зарубежных государств, например, Германия, Австрия, США, право на обращение за судебным содействием предоставлено третейским судам независимо от места проведения арбитража. Данный механизм может использоваться как при внутреннем, так и при трансграничном арбитраже, что закреплено, в частности, в § 1025(2) и 1050 Гражданского процессуального уложения Германии, § 577(2) и 602 Гражданского процессуального уложения Австрии, § 1782 Раздела 28 Кодекса США[8]. В целях совершенствования правового регулирования представляется целесообразным учесть позитивный зарубежный опыт и имплементировать соответствующие положения в российское законодательство об арбитраже (третейском разбирательстве).

Отдельного внимания требует проблема унификации формулировок, содержащихся в процессуальных кодексах и статье 30 Закона об арбитраже.

В частности, в процессуальном законодательстве отсутствует прямое указание на право стороны, с согласия арбитража, обратиться в государственный суд за содействием в истребовании доказательств. Подобный законодательный пробел, по меньшей мере, вступает в противоречие с принципом состязательности третейского разбирательства, закрепленным в статье 18 названного Закона. В литературе высказана позиция на необходимость закрепления такого права стороны третейского разбирательства [5; 3, с. 274-294; 2, с.103-117]. Вместе с тем, судебная практика исходит из того, что «не исключается возможность рассмотрения судом вопроса об обеспечении доказательств по заявлению стороны третейского разбирательства» [11, с.127-154] [18].

Порядок исполнения государственным судом запроса третейского суда определяется по правилам статей 57 ГПК РФ или 66 АПК РФ, с учетом специальных положений, установленных статьями 63.1 ГПК РФ и 74.1 АПК РФ соответственно.

По итогам рассмотрения запроса суд выносит определение, которое имеет окончательный характер и обжалованию не подлежит. Представляется обоснованным внести в процессуальные кодексы отдельную главу в рамках раздела, посвященного содействию судов общей юрисдикции и арбитражных судов третейскому разбирательству и контролю над ним, которая детально регламентировала бы процедуру исполнения запросов третейских судов об истребовании доказательств.

Кроме того, следует законодательно закрепить право государственного суда извещать о времени и месте судебного заседания иных лиц, чьи права и законные интересы могут быть затронуты исполнением запроса арбитража [8]. Параллельно необходимо предоставить таким заинтересованным лицам право на обжалование судебного определения об оказании содействия третейскому суду в получении доказательств. Следующим шагом в оптимизации процедуры должно стать закрепление возможности принудительного исполнения судебного определения о содействии третейскому суду. Это обусловлено выявленной на практике проблемой неисполнения таких актов отдельными органами и должностными лицами, которая сохраняется несмотря на применение к ним штрафных санкций. В доктрине обосновывается необходимость законодательной корректировки действующей модели судебного содействия в получении доказательств для третейского разбирательства. На основе анализа французского опыта и отечественной процедуры обеспечения иска предлагается внедрение двухэтапного механизма обращения сторон за указанным содействием. Данная гибридная модель призвана синтезировать преимущества различных существующих подходов к реализации судами содействующих функций [5]. Следует также констатировать, что сфера судебного содействия в рамках действующего регулирования не распространяется на все виды доказательств, предусмотренные процессуальными кодексами. Значительным пробелом, в частности, является отсутствие механизма получения свидетельских показаний при содействии государственного суда, что представ-:

ляет собой существенный недостаток правовой регламентации данной процедуры. Сравнительно-правовой анализ показывает, что законодательство ряда государств включает в механизм судебного содействия такую форму, как получение свидетельских показаний, например, статья 44 Английского закона об арбитраже 1996 года, параграф 1050 Гражданского процессуального уложения Германии. Так, в соответствии с параграфом 1050 германского Гражданского процессуального уложения, компетентный государственный суд по запросу арбитража или стороны (с санкции арбитража) уполномочен провести допрос свидетеля. При этом арбитры сохраняют право присутствовать на данном судебном заседании и участвовать в допросе, задавая вопросы [6; 8]. В доктрине обоснованно указывается на отсутствие в российском процессуальном законодательстве специальных норм, регламентирующих обеспечение доказательств до или после обращения в третейский суд, что снижает процессуальную эффективность данной меры. В данной связи механизм, предусмотренный в арбитражном процессуальном законодательстве, представляется более предпочтительным, поскольку он в большей степени гарантирует защиту процессуальных прав сторон [5].

В литературе выделены и другие недостатки правого регулирования процессуальной формы оказания содействия арбитражам (третейским судам) в истребовании доказательств:

1) отсутствие законодательного закрепления «базовых правил, которые должны предъявляться к тексту запроса об истребовании, а также не содержат перечня документов, который следует к нему приложить, отсутствие в связи с изложенным института оставления без движения и возвращения указанного запроса» [3, с. 274-294]; 2) «базовая идея невмешательства государства в третейское разбирательство - по существу не работает при обращении за содействием по вопросу истребования доказательств. Суд, при поступлении заявления о содействии, должен рассмотреть его ровно так же, как и ходатайство об истребовании доказательств, заявленное в рамках разрешения гражданского дела по правилам процессуального законодательства» [3, с. 274-294]; 3) действие принципа конфиденциальности и его неоднородное содержание не действует при исполнении запроса государственным судом:

доступными становятся сведения не только о сторонах арбитража, о заявленном требовании и цене иска, но и о доказательствах, которые должны быть исследованы и оценены третейским судом при рассмотрении дела [3, с. 274-294]; 4) отсутствие единообразных подходов в практике судов общей и арбитражной юрисдикции [7, с. 180-188]; 5) «в настоящее время процессуальный статус третейского суда как лица, направляющего в государственный суд запрос о содействии в получении доказательств, законодательно не определен» [1, с. 169-175; 2, с. 103-117]; 6) не закреплено на законодательном уровне «право компетентного суда приглашать арбитров на судебные заседания по делам об исполнении запросов, и право арбитров отслеживать назначение таких заседаний в картотеке дел соответствующих судов и принимать в них личное участие» [1, с. 169-175; 2, с. 103-117]; 7) отсутствие законодательной регламентации механизма истребования доказательств, находящихся за границей в рамках соответствующей процедуры [1, с. 169-175; 2, с. 103-117]; 8) потенциальная возможность расширения на законодательном уровне перечня доказательств, которые могут быть истребованы в рамках соответствующей процедуры (например, свидетельские показания, показания эксперта) [1, с. 169-175; 2, с. 103-117] и другие.

Таким образом, можно заключить, что действующая процессуальная модель судебного содействия в истребовании доказательств для нужд третейского разбирательства требует существенной доработки. Ее совершенствование должно основываться на синтезе апробированных зарубежных правовых подходов и учете складывающейся практики отечественного внутреннего арбитража.