К вопросу о государственной политике в сфере демографии в Российской Федерации

Государственная политика в сфере демографии в современной России связана с изменениями в Конституции Российской Федерации, с провозглашением новых и с возрождением прежних ценностей и традиций, с новыми национальными проектами и федеральными программами. Государственная демографическая политика сегодня – это комплекс мер (экономических, административных, социальных), которые государство использует для воздействия на демографические процессы, такие как рождаемость, смертность и миграция, с целью формирования желаемой структуры населения. Основные направления включают финансовую поддержку семей с детьми, создание условий для сочетания работы и семьи, снижение смертности и повышение продолжительности жизни, а также регулирование миграционных потоков.

Авторы остановятся на факторах стимулирования деторождения и мотивационных установках различных возрастных групп к деторождению и многодетности.

Для формирования государственной политики в сфере деторождения требуется изучение современных моделей мотивации к рождению детей. Они охватывают исследования в области демографии, социологии, экономики и психологии и в наименьшей степени - юриспруденции. Рассмотрим ключевые модели.

1. Экономическая модель

Ряд авторов (к примеру, Гэри Бекер) рассматривает детей как «инвестиции» или «потребительские блага», где решение о рождении зависит от соотношения затрат (финансы, время) и выгод (поддержка в старости, эмоциональная отдача). В современных исследованиях отмечается, что в условиях экономической нестабильности (инфляция, безработица) доминирует мотив отсрочки рождения детей. Государственные меры (пособия, налоговые льготы) могут усилить экономическую мотивацию к рождаемости для отдельных категорий населения. Льготы по материнскому капиталу в России имеют заметное положительное влияние на рождаемость, особенно на рождение вторых и последующих детей. С момента введения программы в 2007 году, благодаря материнскому капиталу родилось дополнительно около 2-2,5 миллионов детей, что составило от 13 до 17% всех рожденных вторых и последующих детей. Увеличился коэффициент суммарной рождаемости. Особенно заметен рост вероятности рождения третьего и последующих детей, чему способствовали и федеральные и региональные программы, а также меры поддержки ипотечных субсидий для рождающих третьего ребенка.

Льготы по материнскому капиталу дают комплексный эффект, являются и финансовой поддержкой и демографическим стимулом.

2. Трудовая модель

Известно, что на протяжении последних десятилетий существует конфликт между карьерой и желанием стать родителями, «родительством». Гибкие формы занятости и гендерное равенство в распределении обязанностей повышают готовность к рождению. Достаточно изучить опыт скандинавских стран, где отцы в обязательном порядке отправляются в отпуск по уходу за ребенком (на часть срока, чередуясь с матерью ребенка).

Удаленная работа и цифровые сервисы (доставка, онлайн-образование, электронное правительство, портал государственных и муници- пальных услуг) становятся новым фактором, облегчающим совмещение родительства и карьеры [9].

3. Брачно-статусная модель связывает рождаемость с устойчивостью брака и социальными нормами.

Отношение к браку тесно связано с уровнем рождаемости в России. Пары, состоящие в официальном браке, имеют более высокую рождаемость по сравнению с незарегистрированными союзами и одинокими матерями. Семейные ценности и устойчивость супружеских отношений выступают важным фактором демографической стабильности. Снижение разводов, повышение престижа брака и формирование позитивного отношения к семейной жизни создают социальные условия для повышения рождаемости. Гибко меняющееся семейное законодательство ориентируется на современные тренды.

Однако современная молодежь в России демонстрирует неоднозначное отношение к браку. Многие приветствуют пробные браки и совместное проживание без официальной регистрации, что влияет на рождение детей вне брака или на формирование психологии child free. Но в целом признание института брака как основы семьи в России по- прежнему сохраняется как значимая ценность, способствующая планированию рождения детей.

Тренд на поздние браки и рост числа гражданских браков (без узаконения в государственных органах) снижает планы на детей. Повышение рождаемости в России связано с укреплением ценностей традиционного брака и семьи, снижением количества разводов и стимулированием узаконивания брачных отношений, которые создают более стабильную среду для рождения и воспитания детей [5].

4. Должностная (статусная) модель акцентирует роль профессионального и социального статуса [2]. Высокообразованные женщины чаще откладывают рождение из-за карьерных амбиций [10]. Исключение составляют страны с поддержкой работающих матерей, стимулирующие, в том числе, частные компании и крупные корпорации на создание условий и выработку мер поддержки для работающих матерей.

Как отмечает ВЦИОМ [8] В целом институт брака продолжает терять однозначную ценность и универсальность. Мотивации становятся менее прагматичными, меньше связаны с репродуктивными намерениями, менее репродуктивными и все более смешанными. И, по всей видимости, трансформация будет идти и дальше, новые поколения россиян уже сейчас воспринимают брак как символический выбор, а не обязательный этап жизненного пути, связанный с детьми и созданием семьи. Институт семьи трансформируется, и вместе с ним меняются представления о мотивах вступления в брак. Брак сегодня и брак 20 лет назад — разные явления в общественном мнении: наблюдается сдвиг от универсальных традиционных, эмоциональных оснований вступления в брак в сторону индивидуализации брачных мотивов. Хотя мотивы любви и продолжения рода занимают первые места, их позиции заметно ослабли. Особенно резкое падение демонстрирует мотив продолжения рода (2005 г. — 39%, 2025 г. — 25%). По сути, происходит отделение родительства от брачных обязательств, связка «брак — дети» постепенно ослабевает. Этому факту может быть несколько объяснений: размываются границы брачных отношений на фоне распространенности «гражданского» брака (сожительства), гостевых или альтернативных форм отношений.

Известное влияние на рождаемость оказывают возрастные особенности родителей. Женщины и мужчины в России в возрастном диапазоне 25-34/ 30-39 лет проявляют наибольшую мотивацию к рождению детей, особенно второго и последующих детей, что связано, как правило, со стабильным доходом этой возрастной группы, устойчивым семейным положением, уверенностью людей этой возрастной группы в своих возможностях.

Молодые люди до 25 лет мотивированы эмоционально, но, как правило, не имеют достаточной финансовой стабильности, обеспеченности жильем, отсутствием кредитной истории [4], а у людей старше 40 лет в целом снижается мотивация к деторождению по состоянию здоровья, в силу моральной ответственности за пожилых родителей, за еще не совсем своих взрослых детей, которым требуется постоянная поддержка в условиях отсутствия «финансовой подушки». Национальные особенности.

Даже развитые меры поддержки (декретные отпуска, льготы) не работают без учета культурных норм и традиций. В некоторых субъектах федерации (Чечня, Дагестан, Тыва) традиционно наблюдается значительно более высокая многодетность, связанная с культурно-религиозными традициями и семейными ценностями. Российская государственная политика учитывает эти различия, предлагая региональные и национально адаптированные меры поддержки [1].

Государственная политика России учитывает различные особенности (возрастные, национальные и др.) при стимулировании рождаемости и поддержке многодетных семей через такие ключевые меры, как:

1) возрастной подход. Реализуется через мероприятия, направленные на поддержку семей с детьми в наиболее активном репродуктивном возрасте (как правило, женщины 24-39 лет). Финансовая помощь при рождении первого ребенка, создание условий для совмещения работы и материнства, расширение доступности дошкольного образования, а также меры по поддержке подростков и молодых родителей; 2) учет национальных и культурных особенностей региональными органами исполнительной власти в рамках федерального законодательства. Субъекты Российской Федерации могут расширять категории многодетных семей и вводить дополнительные социальные меры поддержки, адаптированные под местные демографические и культурные особенности; 3) территориально дифференцированное финансирование, т.е., поддержка, направленная на регионы с низкими показателями рождаемости и особые меры поддержки для различных возрастных групп. Этот подход предусмотрен в новой Стратегии семейной и демографической политики до 2036 года; 4) поддержка многодетных семей через социальные выплаты, жилищные программы и стимулирование амбулаторного и семейного здоровья.

Таким образом, демографическая политика России строится на принципах индивидуализации мер поддержки и учете демографических реалий, что обеспечивает комплексный подход к стимулированию рождаемости с учетом различных особенностей.

Опрос, проведенный Аналитическим центром ВЦИОМ, свидетельствует о существенном изменении представлений россиян о браке и детях за два десятилетия. Количество детей вне брака все больше укрепляется как норма; родительство становится все более отложенным и часто наступает уже во втором или даже третьем браке.

Заметно снизился и мотив избегания одиночества посредством брака: люди все больше демонстрируют готовность жить без брачного партнера, эта практика нормализуется в общественном мнении. Утрачивает актуальность и брак «по расчету», подобные выгоды в наше время можно получить и без официального скрепления союза. Единственный мотив, который окреп за 20 лет (его называют в три раза чаще, чем в 2005 г.), — вступление в брак в соответствии с религиозными и национальными традициями, «потому что так принято». Отчасти ритуальный мотив заместил функциональные и эмоциональные мотивы, брак становится все более символическим. Особенно среди молодежи до 25 лет, где Вместе с представлениями о браке меняется взгляд россиян и на роль женщины в семье.

Ориентация женщин на профессиональную самореализацию - один из вызовов современной демографической ситуации [2]. Данные опроса отражают сдвиг в общественных установках в сторону более гибкой и сбалансированной модели материнства и работы. Каждый второй сегодня считает оптимальным сценарий, при котором женщина оставляет работу после рождения ребенка, но возвращается на нее по достижении ребенком трехлетнего возраста: на 16% больше, чем в 2005 г. Во многом это произошло за счет популяризации темы психологии раннего детства в СМИ и медиа: если старшие поколения жили в условиях нормы «ясли в месяц», то современные родители наслышаны о важности для ребенка контакта с матерью в первые три года жизни.

Одновременно снижается поддержка более крайних моделей — как «работать сразу после рождения», так и «уходить из профессии надолго или навсегда». Поддержка идеи остаться дома до школы или вообще полностью посвятить себя семье тоже снижается. Люди ищут модель с балансом между материнством и занятостью, без потери одного из этих компонентов [3].

По мнению исследователей, комплексные институциональные меры (сочетание экономической поддержки, гарантий в сфере труда, пропаганды семейных ценностей и др.) способны повысить мотивацию к рождению детей, однако их результативность зависит от:

– устойчивости экономики к внешним шокам; – региональной дифференциации (городсело, регионы с низкой занятостью); – учёта гендерных и возрастных стратегий (например, поддержка молодых семей, а не только помощь многодетным).

В текущих условиях ключевым становится не столько объём институциональной поддержки, сколько её предсказуемость и адресность, минимизирующие риски для семей в условиях политической и экономической нестабильности.

Институциональные условия (экономические, трудовые, культурные, нормативно-правовые) опосредуют влияние социально-экономической ситуации на мотивацию к рождению детей. В условиях кризиса (нестабильность доходов, безработица, международные конфликты) развитые институты (гибкий рынок труда, гендерное равенство, доступная система ухода за детьмиchildcare) снижают негативное влияние внешних факторов на репродуктивные решения, усиливая интегративную мотивацию через:

– экономические гарантии (субсидии, льготы); – баланс работы и семьи (декретные отпуска, удаленная работа); – легитимация альтернативных сценариев (позднее родительство, внебрачные дети).

Страх безработицы снижает репродуктивные планы, но пособия на детей частично нивелируют этот эффект.

Можно отметить и новый тренд в исследованиях: роль цифровизации (удаленная работа, гиг-экономика) как фактора, который может облегчать совмещение работы и родительства, но и усиливать нестабильность [6].

Средние показатели ожидаемого и желаемого числа детей заметно выросли за 20 лет. В 2005 г. среднее ожидаемое число детей составляло 1,9, в 2025 — уже 2,4. Желаемое число увеличилось еще сильнее: с 2,4 до 3,2. Таким образом, репродуктивные идеалы стали более «многодетными», при этом готовность к их практической реализации также усилилась, хотя и в меньшей степени.

Расхождение между желаемым и ожидаемым числом детей указывает на репродуктивный разрыв: многие хотели бы иметь больше детей, чем считают реально возможным. В 2005 г. этот разрыв составлял в среднем 0,5 ребенка, в 2025 г. — уже 0,8. Это говорит о сохраняющихся или даже усиливающихся барьерах к реализации репродуктивных планов.

Репродуктивный оптимизм мужчин выше, чем у женщин: у мужчин ожидаемое число детей выросло с 2,0 до 2,6, желаемое — с 2,5 до 3,6. Женщины, напротив, остаются более сдержанными: ожидают 2,3 ребенка, а желают — 2,8. С одной стороны, это ограничение: женщины лучше понимают тяготы родительства, ведь они буквально ощущают их на себе, поэтому осторожны в готовности рожать. С другой стороны, это точка роста для государственной политики в отношении семьи. Репродуктивный пыл мужчин нужно поддерживать, предлагать особый пакет мер для пап (например, поощрение отцовских декретов, преференции со стороны работодателей для отцов несовершеннолетних детей и другие). Так и мужчины смогут конвертировать свой отцовский энтузиазм в рождение ребенка, и женщины смогут получить больше вариативности и свободы в совмещении карьерных и семейных целей.

Еще одна проблема, выявленная в результате анализа эмпирических данных: большинство мужчин в молодом возрасте согласны на рождение только одного ребенка, а с повышением доходов, что чаще всего происходит к 35-40 годам, готовы к рождению еще одного ребенка. В это время женщины, готовые к рождению более одного ребенка, отказываются от своих желаний, т.к. не готовы к беременности, опасаясь за здоровье.

Полученные социологических данные позволяют ставить множество вопросов и, прежде всего, о том, какие ресурсы необходимы, чтобы рождалось желаемое количество детей.

Данные о структуре семей по числу детей до 18 лет на 1000 населения по результатам переписей 1970, 1979, 1989, 2002, 2010 и 2020 годов показывают, что в 2020 г. Количество семей с тремя и более детьми существенно выросло, превысив показатели 1979 года. Количество многодетных семей сегодня растет, однако не так быстро, чтобы компенсировать снижение числа детей у большей части населения, не считая мигрантов.

Наибольшее среднее желаемое количество детей наблюдается у людей среднего возраста (35-59 лет), тех кто в расцвете сил или уже прошел основной репродуктивный цикл. И этот показатель заметно вырос за 20 лет. Например, в группе 35—44 лет желаемое число выросло с 2,4 до 3,4, а у 45—59 лет — с 2,4 до 3,3. В старшем репродуктивном возрасте это и своего рода репродуктивное сожаление о нереализованных возможностях.

У молодежи (18—24 года) также выросло и желаемое (с 2,1 до 3,1), и ожидаемое число детей (с 1,9 до 2,4), что говорит об укреплении позитивного образа многодетной семьи среди молодежи [7].

За 20 лет в российском обществе выросло не только желаемое, но и ожидаемое число детей. Вместе с тем усиливается репродуктивный разрыв: общественные и личные идеалы становятся более «многодетными», но реализация этих установок сдерживается внешними обстоятельствами.

Иными словами, есть социальный запрос на инфраструктуру и социокультурную среду, поддерживающую семью с двумя и более детьми, и необходимость создания условий, при которых желания перестанут расходиться с возможностями.