К вопросу о дистанционном контроле за подозреваемыми и обвиняемыми, в отношении которых избраны альтернативные заключению под стражу меры пресечения: нормативно-правовой аспект

• МЕДВЕДЕВА Инна Николаевнанаучный сотрудник Научно-исследовательского института
• ФСИН Россииmedvedeva.i.n@fsin.gov.ru

В статье рассмотрены вопросы нормативно-правового регулирования применения уголовно-исполнительными инспекциями ФСИН России аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля в отношении подозреваемых, обвиняемых и подсудимых, которым избраны меры пресечения в виде домашнего ареста, запрета определенных действий или залога. В статье, помимо анализа законодательства Российской Федерации и норм подзаконных нормативных актов, приведены статистические данные о практике применения мер пресечения, динамике численности осужденных, подозреваемых и обвиняемых по годам.

Ключевые слова: ФСИН России, домашний арест, запрет определенных действий, залог, подозреваемые, обвиняемые, технические средства контроля, нормативно-правовое регулирование

Внедавнем прошлом проблема переполненности мест лишения свободы и особенно мест предварительного заключения стояла перед пенитенциарным ведомством достаточно остро. Достаточно вспомнить решение Европейского Суда по правам человека от 10.01.2012 по делу «Ананьев и другие против России» [Ananyev and Others v. Russia] (жалобы №№ 42525/07 и 60800/08) (I Секция) (рисунок 1) [1;2;3].

10.24412/2076-1503-2025-3-535-540 Рисунок 1. Сведения о количестве лиц, заключенных под стражу на время предварительного расследования и судебного разбирательства, по годам в абсолютных числах Однако за прошедшие годы Министерством юстиции Российской Федерации, ФСИН России совместно с органами законодательной власти Российской Федерации проделана значительная работа по сокращению «тюремного» населения страны за счет более широкого применения альтернативных заключению под стражу мер пресечения с применением систем электронного мониторинга поднадзорных лиц (домашнего ареста (статья 107 УПК РФ), залога (статья 106 УПК РФ), запрета определенных действий (статья 105.1 УПК РФ)), декриминализации отдельных составов преступлений (Федеральный закон от 03.07.2016 № 323-ФЗ), введения нового вида наказания в виде принудительных работ и т.д. (рисунок 2 и 3) [2;3;4].

Рисунок 2. Сведения о количестве лиц, в отношении которых избраны альтернативные заключению под стражу меры пресечения на время предварительного расследования и судебного разбирательства, по годам в абсолютных числах Рисунок 3. Сведения о рассмотрении ходатайств о приведении приговоров в соответствие с новым уголовным законом за 2016-2017 годы и 1-е полугодие 2018 года В качестве подтверждения сказанному приведем лишь некоторые статистические данные. В частности, по вполне официальным данным пенитенциарного ведомства, опубликованным в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», на начало 2023 г. в местах лишения свободы находилось 433 тыс. человек, а спустя два года в начале 2025 г. - 313 тыс. человек. Естественно сокращение коснулось и лиц, находящихся в местах предварительного заключения (следственных изоляторах), - подозреваемых и обвиняемых. Так, если в 2023 г. их количество было немногим менее 100 тыс. человек, то уже в январе 2025 г. число подозреваемых и обвиняемых едва достигало 87 тыс. человек [3].

Главным образом, по нашему мнению, сокращению количества подозреваемых и обвиняемых, находящихся под стражей на время предварительного следствия, дознания и судебного разбирательства, способствовала уголовная политика, направленная на более широкое применение следственными органами и судом альтернативных мер пресечения – домашнего ареста (с 2011 г.), запрета определенных действий и залога (с 2018 г.).

Так, в частности, в рамках реализации данной политики в декабре 2011 г. принята фактически новая редакция статьи 107 УПК РФ «Домашний арест» (Федеральный закон от 07.12.2011 № 420-ФЗ[5]). Данная редакция впервые предполагала возможность применения к подозреваемым и обвиняемым, помещенным под домашний арест, технических средств контроля (аудиовизуальных, электронных и иных), перечень и порядок применения которых должен был определяться Правительством Российской Федерации. Однако и в отсутствие подобного перечня и порядка домашний арест применялся вплоть до принятия постановления Правительства Российской Федерации от 18.02.2013 № 134 [6]. Кроме того, новеллой для уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации стало возложение функций по контролю за нахождением подозреваемых и обвиняемы в месте исполнения домашнего ареста и за соблюдением последними условий избрания домашнего ареста на сотрудников уголовно-исполнительной системы Российской Федерации (далее – УИС). Ранее учреждения и органы УИС исполняли лишь меру пресечения в виде заключения под стражу, а домашний арест контролировали сотрудники различных силовых структур (МВД России, ФСКН России, ФСБ России ФССП России) [7].

Прежде чем приступить к анализу отечественного законодательства и подзаконных нормативных актов предлагается рассмотреть требования международного законодательства в данной сфере права, тем более что ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации гласит, что «принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора» [8].

Касаясь сферы права о сборе и хранении персональных данных граждан нельзя оставить без внимания Всеобщую декларацию прав и свобод человека и Рекомендации Комитета министров государств-членов Совета Европы. Однако перед этим стоит напомним, что с момента прекращения членства в Совете Европы Российской Федерации (16.03.2022) часть международных договоров, перечисленных в Федеральном законе от 28.02.2023 № 43-ФЗ, прекратили действие в отношении Российской Федерации.

Тем не менее суть требований международного законодательства заключается в том, что сбор и использование персональных данных граждан должен осуществляться честным и законным способом. То есть персональные данные должны быть получены от граждан, которым они принадлежат, или иных источников с добровольного согласия владельцев. Разумеется, данное правило не распространяется на случаи, прямо оговоренные в законе. К таким случаям международное право относит необходимость обеспечения интересов безопасности государства и населения, прав и свобод других лиц и пресечения преступлений. Собираемые данные о частной жизни лица должны иметь прямое отношение к цели их сбора, не превышать по объему тех потребностей, для которых они собираются.

Декларация принципов и программа действий в области предупреждения преступлений и уголовного правосудия (принята Генеральная Ассамблея ООН 18.12.1991). Данный международный нормативный правовой акт предполагает расширение имеющихся возможностей и способностей органов правопорядка и уголовного правосудия стран, в том числе на материальное, техническое и финансовое обеспечение, достаточное для противодействия аналогичному расширению возможностей и способностей преступного элемента.

Принятые в 1996 г. в г. Лион рекомендации в области борьбы с транснациональной организованной преступностью (одобрены главами государств и правительств стран большой «восьмерки»), в которых на столь высоком уровне была признана высокая эффективность относительно новых методов противодействия преступности как электронное наблюдение и секретные операции. Государствам рекомендовалось нормативно закрепить применение данных методов в положениях национальных законодательств, наладить международное сотрудничество в сфере обмена опытом использования этих методов с учетом соблюдения общепризнанным прав и свобод человека.

Впервые в международном документе столь высокого уровня закреплено применение методов расследования «как электронное наблюдение или другие формы наблюдения, а также агентурные операции, его компетентными органами на его территории» в Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (г. Нью- Йорк 15.11.2000).

В статье 24 Конституции Российской Федерации говориться, что «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются». Часть вторая статьи 23 Конституции Российской Федерации позволяет лишь по судебному решению ограничить право граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Следует отметить, что организацию и порядок применения аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля к подозреваемым и обвиняемым, в отношении которых избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, запрета определенных действий или залога, невозможно рассматривать в отрыве от уголовного и уголовно-процессуального законодательства, так как они применяются для достижения целей и решения задач, связанных с отправлением уголовного правосудия (статья 97 УПК РФ) и наказания (статья 43 УК РФ). То есть для предупреждения совершения преступлений, побега от дознания, следствия и суда, воспрепятствования правосудию, в том числе путем давления на участников уголовного судопроизводства или уничтожения доказательств. Кроме того, использование технических средств контроля позволяет обеспечить безопасность окружающих, например, родственников, соседей и других лиц, проживающих совместно с подозреваемым или обвиняемым и, наконец, обеспечить безопасность самого правонарушителя.

Согласно части 11 статей 105.1, части 8.1 статьи 106 и части 10 статьи 107 УПК РФ аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля применяются в отношении подозреваемых или обвиняемых, которым судом избраны меры пресечения в виде домашнего ареста, запрета определенных действий или залога, перечень и порядок применения которых, как говорилось выше, определен постановлением Правительства Российской Федерации от 18.02.2013 № 134.

Указанный перечень предполагает применение к поднадзорным лицам следующих технических средств контроля:

1) средств персонального контроля в виде электронного браслета, стационарного контрольного устройства, мобильного контрольного устройства, персонального ретранслятора и трекера; 2) устройств аудиовизуального контроля, предназначенных для визуальной и (или) голосовой идентификации поднадзорного лица; 3) технических средств и устройств региональных информационных центров, в перечень которых входят сервер мониторинга, сервер аудиовизуального контроля, стационарный пульт мониторинга, мобильный пульт мониторинга.

В свою очередь правила устанавливают порядок применения контролирующим органом (в нашем случае сотрудниками уголовно-исполнительных инспекций ФСИН России (далее – контролирующий орган, УИИ) тех или иных средств персонального и аудиовизуального контроля, порядок их передачи поднадзорным лицам, обязанности сторон по поддержанию в должном состоянии оборудования, а также гражданско-правовую ответственность виновных за умышленное повреждение или уничтожение.

Более предметно использование технических средств контроля регламентируется совместным приказом Минюста России № 189, МВД России № 603, СК России № 87, ФСБ России № 371 от 31.08.2020 (далее – Приказ). В соответствии с разделом III подпунктом «а» пункта 12 Приказа в ходе первой беседы подозреваемому или обвиняемому разъясняется возможность применения в отношении него технических средств контроля. При наличии технической возможности и необходимости в рамках полномочий, предоставленных пунктом 18 Приказа, контролирующий орган принимает решение о применении к подозреваемому или обвиняемому технических средств контроля. При этом технические средства контроля позволяют в два раза сократить количество проверок по месту проживания поднадзорных лиц с двух раз до одного до одного раза в неделю. Однако при получении информации о нарушении проверка проводится незамедлительно.

Решение о применении технических средств контроля к подозреваемым или обвиняемым принимается начальником УИИ в форме постановления. Перед применением технических средств контроля поднадзорным лицам разъясняется ответственность за порчу оборудования, правила его эксплуатации и меры безопасности по обращению с оборудованием. Отказ подозреваемого, обвиняемого или лиц, проживающих совместно с ним, на установку технических средств контроля фиксируется контролирующим органом в соответствующем акте, который в течение 24 часов направляется в орган расследования, в производстве которого находится уголовное дело, с предварительным уведомлением посредством телефонной связи в течение двух часов с момента составления акта. Кроме того, сотрудники УИИ вправе, как следует из абзаца пятого пункта 18 приказа, с помощью технических средств контроля осуществлять сбор информации о нарушениях подозреваемыми или обвиняемыми судебных запретов на выход с места исполнения меры пресечения, на общение с определенными лицами, на посещение определенных мест, объектов и мероприятий и участие в них. Отдельное положение в Приказе посвящено полномочиям сотрудника УИИ, ответственного за использование технических средств контроля (пункт 24). В первую очередь в обязанности данного сотрудника Приказ вменяет сбор информации, поступающей на пульт мониторинга, с технических средств контроля, установленных по месту исполнения мер пресечения, или непосредственно с носимых подозреваемым или обвиняемым устройств. Во вторую очередь информирование заинтересованных должностных лиц (начальника УИИ, дознавателя, следователя, их руководителей и суд) о всех фактах нарушения подозреваемым или обвиняемым избранной меры пресечения и судебных запретов в устной и письменной форме. В третьих информирование своего руководителя о всех фактах неисправности оборудования в устной и письменной форме.

В четвертых информирование заинтересованных сторон (начальника УИИ, дознавателя, следователя и суд) о невозможности дальнейшего исполнения меры пресечения. В пятых информирование начальника УИИ, дознавателя, следователя и суд о фактах повреждения оборудования.

Тем не менее решение как о применении, так и об отмене использования, замене или изъятии технических средств контроля, применяемых к поднадзорным лицам, принимает исключительно начальник УИИ путем составления мотивированного постановления (пункт 25 Приказа).

После начала судебного разбирательства в соответствии с положениями раздела IV Приказа информация о нарушениях поднадзорными лицами мер пресечения и судебных запретов, собранная с помощью технических средств контроля, включается в материалы проверки, заключение по результатам такой проверки и представление УИИ в суд об изменении меры пресечения в виде запрета определенных действий, домашнего ареста на более строгую.

Список литературы

1. Постановление ЕСПЧ от 10.01.2012 «Дело Ананьев и другие (Ananyev and others) против Российской Федерации» (жалоба № 42525/07, 60800/08) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения 04.04.2019).
2. Жиляев, Р. М. К вопросу о совершенствовании деятельности уголовно-исполнительных инспекций по контролю за соблюдением подозреваемыми и обвиняемыми запрета на использование средств связи и сети «Интернет» / Р. М. Жиляев // Научные труды ФКУ НИИ ФСИН России: научно-практическое ежеквартальное издание. Том Выпуск 1. – Москва: Федеральное казенное учреждение «Научно-исследовательский институт информационных технологий Федеральной службы исполнения наказаний», 2022. – С. 33-41. – EDN CJTAWT.
3. Московский Комсомолец Выяснилось, сколько заключенных сегодня в России: меньше еще не былоhttps://www.mk.ru/social/2025/02/19/ vyyasnilos-skolko-zaklyuchennykh-segodnya-vrossii-menshe-eshhe-ne-bylo.html (дата обращения: 02.03.2025).
4. Бажанов, С. А. К вопросу о влиянии на численность «тюремного населения» декриминализации отдельных составов преступлений небольшой и средней тяжести (по результатам мониторинга, проведенного в 2016 г.) / С. А. Бажанов, В. О. Коваленкова // Евразийский юридический журнал. – 2022. – № 12(175). – С. 222-224. – EDN NMYKQL.
5. Федеральный закон от 07.12.2011 № 420- ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета, № 278, 09.12.2011.
6. Постановление Правительства РФ от 18.02.2013 № 134 «О порядке применения аудиовизуальных, электронных и иных технических средств контроля, которые могут использоваться в целях осуществления контроля за нахождением подозреваемого или обвиняемого в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста, а также за соблюдением возложенных судом запретов подозреваемым или обвиняемым, в отношении которого в виде меры пресечения избран запрет определенных действий, домашний арест или залог» // Российская газета, № 39, 22.02.2013.
7. Приказ Минюста России № 189, МВД России № 603, СК России № 87, ФСБ России № 371 от 31.08.2020 «Об утверждении Порядка осуществления контроля за нахождением подозреваемых или обвиняемых в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением возложенных судом запретов подозреваемыми или обвиняемыми, в отношении которых в качестве меры пресечения избран запрет определенных действий, домашний арест или залог» // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 04.09.2020.
8. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020). Spisok literatury:
9. Postanovlenie ESPCH ot 10.01.2012 «Delo Anan’ev i drugie (Ananyev and others) protiv Rossijskoj Federacii» (zhaloba № 42525/07, 60800/08) // Dostup iz SPS «Konsul’tantPlyus» (data obrashcheniya 04.04.2019).
10. ZHilyaev, R. M. K voprosu o sovershenstvovanii deyatel’nosti ugolovno-ispolnitel’nyh inspekcij po kontrolyu za soblyudeniem podozrevaemymi i obvinyaemymi zapreta na ispol’zovanie sredstv svyazi i seti “Internet” / R. M. ZHilyaev // Nauchnye trudy FKU NII FSIN Rossii: nauchno-prakticheskoe ezhekvartal ’noe izdanie. Tom Vypusk 1. – Moskva: Federal ’noe kazennoe uchrezhdenie “Nauchno-issledovatel ’skij institut informacionnyh tekhnologij Federal’noj sluzhby ispolneniya nakazanij”, 2022. – S. 33-41. – EDN CJTAWT.
11. Moskovskij Komsomolec Vyyasnilos’, skol’ko zaklyuchennyh segodnya v Rossii: men’she eshche ne bylohttps://www.mk.ru/social/2025/02/19/vyyasnilos-skolko-zaklyuchennykh-segodnya-v-rossii-menshe-eshhe-ne-bylo.html (data obrashcheniya: 02.03.2025).
12. Bazhanov, S. A. K voprosu o vliyanii na chislennost ’ «tyuremnogo naseleniya» dekriminalizacii otdel’nyh sostavov prestuplenij nebol’shoj i srednej tyazhesti (po rezul’tatam monitoringa, provedennogo v 2016 g.) / S. A. Bazhanov, V. O. Kovalenkova // Evrazijskij yuridicheskij zhurnal. – 2022. – № 12(175). – S. 222-224. – EDN NMYKQL.
13. Federal’nyj zakon ot 07.12.2011 № 420-FZ «O vnesenii izmenenij v Ugolovnyj kodeks Rossijskoj Federacii i otdel’nye zakonodatel’nye akty Rossijskoj Federacii» // Rossijskaya gazeta, № 278, 09.12.2011.
14. Postanovlenie Pravitel’stva RF ot 18.02.2013 № 134 «O poryadke primeneniya audiovizual’nyh, elektronnyh i inyh tekhnicheskih sredstv kontrolya, kotorye mogut ispol’zovat’sya v celyah osushchestvleniya kontrolya za nahozhdeniem podozrevaemogo ili obvinyaemogo v meste ispolneniya mery presecheniya v vide domashnego aresta, a takzhe za soblyudeniem vozlozhennyh sudom zapretov podozrevaemym ili obvinyaemym, v otnoshenii kotorogo v vide mery presecheniya izbran zapret opredelennyh dejstvij, domashnij arest ili zalog» // Rossijskaya gazeta, № 39, 22.02.2013.
15. Prikaz Minyusta Rossii № 189, MVD Rossii № 603, SK Rossii № 87, FSB Rossii № 371 ot 31.08.2020 «Ob utverzhdenii Poryadka osushchestvleniya kontrolya za nahozhdeniem podozrevaemyh ili obvinyaemyh v meste ispolneniya mery presecheniya v vide domashnego aresta i za soblyudeniem vozlozhennyh sudom zapretov podozrevaemymi ili obvinyaemymi, v otnoshenii kotoryh v kachestve mery presecheniya izbran zapret opredelennyh dejstvij, domashnij arest ili zalog» // Oficial’nyj internet-portal pravovoj informacii http://www.pravo.gov.ru, 04.09.2020.
16. Konstituciya Rossijskoj Federacii (prinyata vsenarodnym golosovaniem 12.12.1993 s izmeneniyami, odobrennymi v hode obshcherossijskogo golosovaniya 01.07.2020).

Скачать