Историческая политика великих держав в Первой Мировой Войне

Первая мировая война (1914-1918) – одно из крупнейших, переломных событий, изменивших облик не только Европы, но и всего мира. Этот глобальный конфликт обернулся потерей миллионов жизней, падением могущественных империй, становлением новых национальных государств, коренными переменами в системе международных отношений. Война оказала воздействие на судьбы миллионов людей, обусловила многие тенденции мировой политики и, по сути, определила дальнейший ход развития человеческой цивилизации. Сегодня обращение к истории Первой мировой войны ставит своей целью обратить внимание мирового сообщества на то, что устойчивая безопасность может быть только равной и неделимой. Этот принцип заложен в Концепции внешней политики Российской Федерации, ставящей во главу угла установление справедливого миропорядка основанного на верховенстве международного права [3].

Великие державы, к которым относятся: Германия, Австро-Венгрия, Великобритания, Россия, США и Франция, вступившие в противостояние, не просто боролись за территории и ресурсы, но и обосновывали справедливость своих целей, военных действий в глазах мирового сообщества, формировали образ врага и представления о собственном историческом предназначении. Историческая политика – то есть использование образов прошлого для достижения актуальных политических целей в годы Первой мировой войны приобрела особое значение. Правительства использовали историю как инструмент пропаганды: апеллировали к прошлому, актуализировали национальные идеи, оправдывали экспансию ссылками на «исторические права» на те или иные регионы.

Германская империя, объединенная в 1871 г., позиционировала себя как новая великая держава, чье историческое предназначение – занять лидирующие позиции в Европе и мире. Историческая политика Берлина опиралась на два ключевых момента. Первый – это идея национального единства и величия, сформированная в ходе войн за объединение Германии. Победа над Францией в 1871 г. и провозглашение империи стали символами германского триумфа, но одновременно заложили основу для острого франко-германского противостояния.

Концепция «опоздавшей нации» (нем. verspätete Nation), согласно которой Германия, поздно вступившая на путь колониальной экспансии, имела «историческое право» на передел мира. Эти установки нашли отражение в военных целях Германии, сформулированных в Меморандуме прусского министра внутренних дел фон Лебеля от 29 октября 1914 г. – «О целях войны». Среди них – ослабление Франции, захват ее колоний, контроль над значительной частью Европы [11]. Таким образом, историческая политика Германии была направлена на утверждение ее статуса ведущей державы через радикальное изменение существующего мирового порядка.

В Австро-Венгрии сохранение империи и борьба с сепаратизмом стали основной целью в начале ХХ века. Так, для многонациональной Австро-Венгрии историческая политика была тесно связана с проблемой сохранения целостности государства. Ключевые исторические задачи включали в себя укрепление имперского господства над славянскими и романскими народами Центральной и Юго‑Восточной Европы.

Восприятие Балкан как зоны австрийских интересов, уходящее корнями в многовековое противостояние с Османской империей и соперничество с Россией за влияние в данном регионе. Поэтому убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево в 1914 г. было воспринято Веной не просто как террористический акт, а как логическое следствие исторического противостояния «сербского национализма» и имперского порядка. Военные цели Австро-Венгрии включали подавление сербского национализма, ослабление России как покровителя славян и укрепление своих позиций на Балканах [7]. В этом контексте война рассматривалась как способ сохранить историческую роль Габсбургской монархии в европейской политике.

Для Великобритании Первая мировая война стала защитой имперского наследия и морского господства в мире. Британская историческая политика в годы войны основывалась на двух столпах.

Первый – это миф «Британия – владычица морей», согласно которому контроль над морями и торговыми путями являлся залогом британского могущества. От сюда и защита имперских интересов, включавшая сохранение целостности Британской империи и недопущение усиления континентальных соперников.

Второй – угроза со стороны германского флота и экспансионистских планов Берлина, которые воспринималась в Лондоне как вызов историческому лидерству Великобритании. Военные цели Лондона включали сокрушение германской морской мощи, захват германских колоний и контроль над стратегически важными регионами Ближнего Востока (в частности, Месопотамии и Палестины) богатыми нефтью [4].

Таким образом, британская историческая политика была направлена на сохранение и укрепление своего статуса ведущей мировой державы через ослабление Германии.

В Париже требовали реванш и восстановления «исторической справедливости». Так, для Франции центральным элементом исторической политики был реваншизм, порожденный поражением во франко-прусской войне 1870-1871 гг. и утратой Эльзаса и Лотарингии. Эти территории воспринимались не просто как экономически важные регионы, но и как «исконно французские земли», возвращение которых считалось актом исторической справедливости.

Военные цели Франции включали: возвращение Эльзаса и Лотарингии; ослабление Германии как главного соперника; установление контроля над богатыми углем и другими полезными ископаемыми районами Рейна. Реваншистский мотив активно использовался для мобилизации французского общества и оправдания больших потерь войны [2]. В результате, французская историческая политика в первую очередь была направлена на преодоление исторической травмы 1871 г. и восстановление национального престижа.

Российская империя в Первой мировой войне защищала славянские народы Балканского полуострова (в первую очередь Сербии) от австро-венгерской экспансии. Кроме того, России необходимо было получить контроля над проливами Босфор и Дарданеллы, а также над Константинополем для обеспечения свободного выхода русского флота в Средиземное море [6].

Российская историческая политика в годы Первой мировой войны включала следующую повестку. Панславистская идея, согласно которой Россия выступала в роли покровительницы и освободительницы славянских народов Юго‑Восточной Европы от иностранного гнета и стремление к контролю над черноморскими проливами, которое имело глубокие исторические корни и рассматривалось как ключ к усилению российского влияния на Балканах и в Средиземноморье.

Военные цели России включали: ослабление Австро-Венгрии и Германии; усиление позиций в Юго‑Восточной Европе; получение контроля над проливами. Таким образом, российская историческая политика была направлена на сохранения статуса великой державы через защиту своих границ от германской и австрийской агрессии, разгром германского и австрийского милитаризма для обеспечения долгосрочной глобальной безопасности.

Историческая политика США в годы Первой мировой войны – это пример того, как государство балансировало между традицией невмешательства в европейские дела и растущими экономическими и политическими интересами. В январе 1917 г. британская разведка перехватила и расшифровала телеграмму министра иностранных дел Германии Артура Циммермана послу в Мексике. В ней предлагалось заключить союз против США и обещание вернуть Мексике утраченные территории (Техас, Нью‑Мексико, Аризона). Когда в марте 1917 г. текст опубликовали в американской прессе, это окончательно перевернуло общественные настроения. В результате 6 апреля 1917 г. Конгресс США одобрил предложение президента Вудро Вильсона о вступлении в войну на стороне Антанты. При этом США официально вступили в конфликт как «ассоциированная держава», а не полноценный союзник, это стало своеобразной данью изоляционистским настроениям [5].

Еще до окончания боевых действий Вильсон сформулировал программу послевоенного устройства мира «14 пунктов». В ней были идеи об открытых мирных договорах, свободе судоходства и торговли, сокращении вооружений, праве наций на самоопределение и создании Лиги Наций для поддержания мира. Эти положения легли в основу Версальского мирного договора. Однако цели Вашингтона в Первой мировой войне не сводились лишь к полному разгрому Германии, напротив США пытались предотвратить чрезмерное ее ослабление для сохранения баланса сил в Европе и установления нового международного порядка на американских принципах [8].

Историческая политика великих держав не только определяла их военные цели, но и влияла на дипломатические стратегии и общественное мнение. Так например франко-германский антагонизм, уходящий корнями в 1871 г., делал компромисс между этими державами практически невозможным и способствовал эскалации конфликта. А Балканский вопрос, в котором переплетались интересы России, Австро-Венгрии и Османской империи, стал одним из главных очагов напряженности из‑за многовековой истории соперничества в регионе. Колониальные амбиции Германии и ее стремление к «месту под солнцем» воспринимались Великобританией и Францией как угроза сложившемуся мировому порядку, что укрепляло Антанту. Все это способствовало формированию жестких, бескомпромиссных позиций, которые затрудняли поиск дипломатических решений и делали войну практически неизбежной.

С началом Первой мировой войны правовое регулирование исторической политики подчинялось режиму военного времени. Так в Российской империи основным нормативным актом, определяющим направление внутренней политики, стало «Временное положение о военной цензуре» от 20 июля 1914 г. Данным положением вводилась предварительная цензура для всей периодики [10]. Особое значение имели статьи запрещавшие публикации, которые могли вызывать неприязненное отношение к союзным державам, так как Россия вступила в войну в союзе с Великобританией и Францией с которыми раньше вела большие войны.

В тоже время активно проводилась символическая политика или политика символов [1]. В сентябре 1914 г. в условиях всплеска немецких настроений в российском обществе Высочайшим повелением Николая II Санкт-Петербург был переименован в Петроград. В тоже время, столицу Османской империи Стамбул в российской прессе, а затем и официально стали называть Константинополем.

Во многих городах Англии улицы, названные в честь немецких правителей или городов, получили истинно английские или союзнические имена, более того в июле 1917 г. британская королевская семья сменила название с Саксен-Кобург-Готской династии на династию Виндзоров из‑за сильных антинемецких настроений в обществе.

Во время Первой мировой войны во Франции несколько населенных пунктов (коммун) официально изменили свои названия из‑за антигерманских настроений и из соображений патриотической солидарности, однако более масштабная волна переименований затронула возвращенный после войны регион Эльзас-Лотарингия, где десяткам городов и деревень возвращали их исторические французские названия в продолжение символической кампании по борьбе с немецкими и австрийскими названиями в странах Антанты.

Историческая политика великих держав в годы Первой мировой войны была важнейшим фактором, определявшим их цели, стратегии и восприятие конфликта [9]. Апелляции к «исторической справедливости», реваншистские настроения, имперские амбиции формировали не только внешнеполитические установки, но и внутреннюю мобилизацию общества. В результате историческая политика не только оправдывала войну, но и делала ее более ожесточенной и бескомпромиссной.

Анализ исторической политики великих держав позволяет лучше понять глубинные причины Первой мировой войны и ее катастрофические последствия не только для европейской, но и мировой цивилизации.