Имплементация в правовую систему института принудительных работ, не связанных с лишением свободы: за и против

Введение

В настоящее время, в современной уголовно-правовой доктрине наиболее актуальным вопросом является оптимизация системы наказаний. Отечественный уголовный закон, в соответствии со ст. 44, предусматривает тринадцать видов наказаний. В то же время, критику в научной среде вызывает их иерархия и реализация на практике. Среди видов наказаний, особое место отводится принудительным работам (ст. 53.1 УК РФ), поскольку этот вид наказания имплементирован в действующее уголовное законодательство в качестве альтернативы лишению свободы. Принудительные работы призваны обеспечить карательное воздействие без изоляции осужденного от общества, что характеризует это вид наказания как более строгий в сравнении с иными работами (обязательными, исправительными).

В то же время, имплементация принудительных работ в правовую систему характеризуется некоторыми противоречиями. Так, головной проблемой является отождествление принудительных работ с лишением свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, поскольку наказания характеризуются схожими условиями содержания, порядком исполнения и контролем со стороны государства. В этой связи, ряд исследователей сомневаются, что принудительные работы – это автономный вид наказания. Наличие различных мнений – от поддержки идеи гуманизации правосудия до критики за дублирование уже существующих институтов – определяет необходимость глубокого анализа аргументов «за» и «против» дальнейшего функционирования данного института в его текущем виде. Цель и задачи исследования Целью настоящего исследования является выявление правовой природы института принудительных работ в современной системе уголовных наказаний Российской Федерации, а также оценка теоретической и практической обоснованности его имплементации как самостоятельного вида наказания, альтернативного лишению свободы. Достижение указанной цели обеспечивается решением следующих задач: определить место принудительных работ в системе уголовных наказаний и проанализировать логику законодателя при установлении их строгости; раскрыть замысел законодателя, опираясь на официальные позиции (в частности, Минюста России), относительно ресоциализирующей функции данного наказания; провести сравнительный анализ принудительных работ и лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении для выявления их сущностных сходств и различий; систематизировать основные доктринальные подходы к оценке эффективности и обоснованности внедрения данного института; сформулировать вывод о целесообразности сохранения принудительных работ в качестве автономного вида наказания в УК РФ.

Методология исследования

В статье используются общенаучные методы (анализ, синтез, обобщение) и частно-научные методы (формально-юридический, сравнительно-правовой).

Основная часть

Отечественный уголовный закон предусматривает сегодня тринадцать видов наказаний (ст.

44 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ)), большинство из которых подлежит обоснованной критике. Наибольшее количество вопросов вызывает уголовное наказание, связанное с «Принудительной работой». Исходя из расположения принудительных работ в системе уголовных наказаний, оно не только является более строгим, чем обязательные работы, исправительные работы, ограничение свободы, но и назначается только в качестве основного вида наказания.

Несмотря на то, что порядок и условия исполнения указанного вида наказания фактически представляют собой аналог порядка и условий содержания в колонии-поселении, законодатель не дает никаких объективных объяснений этому факту, а лишь предлагает изменить общественное мнение о данном виде уголовного наказания, как об альтернативном лишению свободы.

С точки зрения министра юстиции А.В. Коновалова, целью введения нового вида наказания является желание законодателя, «чтобы человек, находясь все-таки не в тюрьме, не в лагере, тем не менее, понес более жесткое наказание, чем, допустим, условное осуждение или обязательные работы» [1]. В свете сказанного определение замысла законодателя, понимание природы института принудительных работ требуют тщательного анализа введенных указанным законом изменений, что представляется важным не только с точки зрения соблюдения правил его назначения, замены более мягким видом наказания, исчисления сроков давности и погашения судимости, но и о целесообразности.

Справедливости ради, отметим, что нововведение неоднозначно воспринято научным сообществом. Есть сторонники, безусловно, есть и противники. Однако, для того, чтобы быть объективными, необходимо анализировать сущность названного вида наказания и имеющиеся в доктрине воззрения.

С.А. Витошкин, говоря о сущности наказания в виде принудительных работ, убеждает нас в том, что «включение его в перечень наказаний крайне необоснованная мера, поскольку уже само название «принудительные работы» обусловлено принудительным определением места привлечения, осужденного к труду учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы, одновременно это связано и с местом пребывания осужденного. Аналогично определение работ и места пребывания обеспечивается при назначении осужденному наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении (ст. 58 УК РФ)» [2, с. 152]. По сути, указанную выше точку зрения разделяют и развивают Булатов Б.Б., Николюк В.В., которые также усматривают в таких видах наказаний как принудительные работы и лишение свободы, с отбыванием в колониях-поселениях некую схожесть. С одной лишь разницей что, ст. 53.1 УК РФ указывает на применение принудительных работ как альтернативы лишению свободы в случаях, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, за совершение преступления небольшой или средней тяжести либо за совершение тяжкого преступления впервые. В то же время лишение свободы в колонии-поселении назначается за преступления, совершенные по неосторожности, и за умышленные преступления небольшой и средней тяжести лицам, ранее не отбывавшим лишение свободы [3, с. 47].

И.С. Цаплин усматривает схожесть рассматриваемых видов наказания через призму нормативно-правового регулирования порядка и условий исполнения наказания, материально-бытового и медико-санитарного обеспечения, выделяя в качестве отличительных черт лишь: наличие удержаний из заработной платы от 5-20%, повешенные нормы жилой площади не менее четырех квадратных метров, что на фоне прочих схожих элементов существенно не отличает один вид наказания от другого [4, с. 25].

Иванцова Н.В. и Калачян К.Ю. полагают, что «позиция законодателя по привязке принудительных работ к лишению свободы в качестве ее альтернативы первоначально была крайне неудачной. Во-первых, неясна процедура назначения самого наказания в виде принудительных работ, относится ли она к институту назначения наказания или к институту замены наказания, которые, исходя из положений УК РФ, существенно отличаются. Во-вторых, принудительные работы нельзя рассматривать как альтернативу лишению свободы, ведь, называя принудительные работы альтернативой лишению свободы, законодатель, предполагает под альтернативой такой вариант наказания, который в сравнении с лишением свободы обладает лучшим способом воздействия» [5, с. 58].

Е.В. Благов отмечает, что «требование закона сначала назначить одно наказание, а потом вместо него другое противоречит логике принятия уголовно-правовых решений». К тому же такая одномоментная замена более строгого наказания менее строгим не соответствует правилу, изложенному в ч. 1 ст. 60 УК РФ: «...более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания» [6, с. 15-16].

В юридической теории можно встретить и противоположные мнения по данному вопросу.

Например, Н.Б. Хуторская приводит доводы, что, «несмотря на сохраняющуюся тенденцию широкого применения тюремного заключения во многих странах мира, его негативные последствия как для преступника, так и для общества в целом становятся все более очевидными. Без преувеличения можно сказать, что во многих странах мира ведутся поиски внетюремных видов наказаний и совершенствование средств и методов воздействия на правонарушителей» [7, с. 42].

Представляется обоснованным согласиться с последней приведенной точкой зрения, поскольку она коррелирует с современными тенденциями уголовной и уголовно-исполнительной политики. Введение в правовую систему института принудительных работ, не связанных с изоляцией от общества, безусловно, является прогрессивным шагом в развитии системы наказаний.

Уместно отметить, что ключевой вопрос заключается не в некой схожести с другими видами наказаний или порядке замены лишения свободы принудительными работами (ч. 2 ст. 53.1 УК РФ), а в отсутствии законодательно закрепленных, четких критериев разграничения указанных видов наказаний. Подобная правовая неопределенность детерминирует необходимость субъективного толкования нормы правоприменителем, что в каждом конкретном случае создает предпосылки для судебных ошибок. Указанная неопределенность, в свою очередь, выступает основанием для систематического кассационного обжалования судебных решений.

Заключение

В связи с изложенным представляется целесообразным принятие высшей судебной инстанцией детализированных разъяснений, определяющих сущность и критерии разграничения данных видов наказаний. Помимо прочего, это позволило бы разрешить проблему необоснованной конкуренции уголовно-правовых норм, в частности, с институтами, предусмотренными ст. 64 и ст. 73 УК РФ, что на практике приводит к необоснованному расширению возможностей для обжалования приговоров осужденными.