Генеративный ИИ и авторское право: кто владеет правами на созданный алгоритмом контент?

• ТОЛКАНЕВ Владислав ВитальевичАспирант 2-го курса Негосударственное образовательное частное учреждение высшего образования “Московский финансово-промышленный университет «Синергия» (Москва)4udakd@mail.ru

Статья посвящена правовым коллизиям, связанным с определением правообладателя контента, созданного генеративным искусственным интеллектом. В условиях стремительного развития технологий вопрос о принадлежности авторских прав на произведения, сгенерированные искусственным интеллектом, приобретает особую актуальность. Правовая неопределённость в сфере авторского права может оказывать как стимулирующее, так и сдерживающее влияние на развитие технологий и креативных индустрий. На основе анализа российского законодательства действующие нормы ГК РФ не учитывают специфику искусственного интеллекта, так как традиционное авторское право требует человеческого участия в создании произведения, контент созданный без прямого участия человека оказывается вне правового поля. Правосубъектность искусственного интеллекта определить невозможно, так как не существует признаков правоспособности и дееспособности. Автор рассматривает модель регулирования, закрепляющую права за пользователем при условии его прямого творческого участия, а также анализирует права разработчика искусственного интеллекта в сфере ответственности за действия последнего.

Ключевые слова: генеративный ИИ, авторское право, Гражданский кодекс РФ, искусственный интеллект, цифровое право

Каждого субъекта интеллектуальной собственности охраняют те или иные нормативно-правовые акты, кроме того также «под интеллектуальной собственностью понимаются установленные правовыми нормами права лица на результаты интеллектуальной деятельности».[1,13] «Автору по закону принадлежат исключительное право на произведение, право авторства, право на имя, право на неприкосновенность произведения, право на его обнародование» [2], однако в случае наличия искусственного интеллекта вопрос кто является субъектом этих прав не решён.

Развитие искусственного интеллекта ставит фундаментальный вопрос: может ли быть алгоритм признан автором какой-либо работы? А также насколько действующее законодательство отвечает требованиям нынешнего коммерческого рынка в сфере авторских прав, ведь искусственный интеллект на текущий момент вне возможного законодательного регулирования.

Согласно статье 1257 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) «автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано». В теории из данной статьи выделяют следующие ключевые критерии:

1. Творческий характер – результат который должен быть уникальным и отражать личность создателя 2. Объективная форма – выражение в любой материальной форме (текст, изображение, код). Таким образом ГК РФ закрепляет права за физическим лицом, так как гражданином искусственный интеллект явно быть не может, а что если фактическим автором является искусственный интеллект, то в юридическом смысле такое закрепить на нынешний момент в законодательстве Российской Федерации не удалось. Однако в 2019 году президент Российской Федерации издал указ, согласно которому была утверждена Национальная стратегия развития вплоть до 2030 года. [3] Следует отметить важную значительность факта не просто наличия государственной направленности, но и самой сути Указа, с большой долей вероятности именно вышеуказанный нормативно-правовой акт заложит основу для будущего законодательного регулирования, в том числе и в сфере авторских прав. В случае если человек обладает правосубъектностью, то искусственный интеллект не имеет правоспособность и дееспособность и не может быть носителем прав и обязанностей. Даже если взять самые совершенные алгоритмы, которые способны генерировать уникальные тексты, или же изображения – то искусственный интеллект не действует автономно. Работа искусственного интеллекта представляет собой исполнение заранее определённых разработчиком инструкций, которые реализуют заложенные математические модели и обрабатывают входные данные по строго заданным запросам.

Основное различие между искусственным интеллектом от человека – полное отсутствие у программы ЭВМ сознания, творческой воли и субъективного восприятия. Искусственный интеллект не может осознавать себя или испытывать эмоций, полностью отсутствует эмоциональная составляющая и отсутствует формирование собственных творческих целей. Таким образом вся деятельность обработки массивов данных искусственным интеллектом связано с определёнными комбинациями и закономерности информации созданных по специально заданным алгоритмам. В случае если искусственный интеллект сгенерирует любую картину последний никогда не сможет понимать художественной ценности и культурного контекста, так как программа ЭВМ способна только преобразовывать входные данные и по заложенным математическим принципам выдавать соответствующий ответ в том или ином виде. Контент искусственного интеллекта (далее – ИИ) как продукт вычислений: математика вместо творческого процесса.

Таким образом автор приходит к выводу, что результаты искусственного интеллекта нельзя считать продуктом творчества равноценным человеческому. Даже самые лучшие результаты работы искусственного интеллекта всегда будут представлять собой итог сложных математических заранее заложенных операций, которые выдают результат в зависимости от запроса и обработки входных данных.

Таким образом в основе генерации результата искусственного интеллекта лежат:

• Перебор вероятностных вариантов на основе статистических моделей • Оптимизация параметров через методы машинного обучения • Прогнозирование наиболее вероятных последовательных данных В случае если результат искусственного интеллекта является уникальным и оригинальным, авторство в юридическом смысле сложно закрепить за самим искусственным интеллектом, таким образом есть следующие вариации лиц кого можно считать автором:

1. Разработчики, которые создали архитектуру и алгоритмы модели; 2. Специалисты, осуществившие обучение системы; 3. Лиц, которые предоставили данные для тренировки нейросети; 4. Лица, которые задали соответствующий запрос в связи с которым появился результат деятельности искусственного интеллекта.

Так, следует сделать следующий вывод: при всей сложности и с виду «креативности» искус- 7 ственного интеллекта деятельность всегда будет оставаться в строгих рамках предопределённых вычислений, которые никогда не выйдут за рамки запрограммированных возможностей. Таким образом человеческая деятельность отличается от машинной генерации, так как отсутствует «сознательный» выбор. Даже если закладывать в искусственный интеллект случайный разброс вычислений для выдачи неожиданного результата – он всё равно будет заложен в искусственном интеллекте в виде заранее определённого программного кода. В настоящее время существуют требования к написанию научных статей, дипломов, диссертаций и т.д. связанные с «оригинальностью» текста. Однако в последнее время существуют проверки и на наличие искусственного интеллекта. Следует отметить поскольку все языковые модели разные, а открытой базы данных ответов нет, то и программы которые обнаруживают ИИ работают по некоторым признакам связанным с стилистикой предложений. Если же говорить об официальном стиле то возникают проблемы.

Примером низкокачественной работы обнаружения наличия искусственного интеллекта может служить текст Федерального закона «О защите прав потребителей», например, если проверить понятия, или отдельные статьи то программа ЭВМ обнаруживающая ИИ укажет то что текст написал ИИ, когда на самом деле даже теоретически такое невозможно, так как основные положения данного закона создавались когда искусственного интеллекта даже не существовало.

Таким образом сложно ориентироваться на поиск наличия искусственного интеллекта, так как «сухой», или же «шаблонный» текст может быть написан действительно человеком, а определяться он будет как написанный ИИ. Кроме этого, даже если взять текст, написанный в научных журналах 1990-х годов во многих случаях обнаружитель наличия ИИ в тексте укажет – то что данный текст написан с помощью ИИ. При этом стоит отметить специфику работы в сфере обнаружения наличия ИИ, так как обнаружение работает не просто целыми предложениями, а абзацами и следственно огромное количество текста автоматически учитывается как написанный ИИ, что нельзя считать корректным особенно в научной сфере.

Помимо вопроса о правообладании на результат генерации, не менее острой является проблема законности самого процесса обучения генеративных моделей искусственного интеллекта. Фундаментом для работы любой современной нейросети служат огромные массивы данных (тексты, изображения, код, музыкальные произведения), зачастую заимствованные из открытых источников интернета без прямого и явного разрешения правообладателей. Это создает системный правовой риск и формирует так называемый «генетический грех» (или «первородный грех») для всей индустрии генеративного ИИ, поскольку сами основы функционирования моделей потенциально основаны на массовом нарушении исключительных прав. Процесс обучения ИИ заключается в выявлении закономерностей, стилей и паттернов из предоставленных данных. Однако с юридической точки зрения копирование охраняемых произведений для создания такой обучающей выборки может рассматриваться как нарушение авторских прав, в частности, права на воспроизведение (п. 1 ст. 1270 ГК РФ). Разработчики часто апеллируют к доктрине «добросовестного использования», утверждая, что использование произведений в целях обучения машины является преобразующим и носит некоммерческий исследовательский характер на этапе создания модели.

Однако данная позиция встречает растущее сопротивление со стороны креативных индустрий и уже оспаривается в судах по всему миру. Ярким примером является иск The New York Times Company v. OpenAI и Microsoft (2023 г.). Издательство обвиняет компании в том, что для обучения языковых моделей, таких как ChatGPT, были в огромных объемах без разрешения использованы статьи из газеты. Важным аргументом истца является то, что ИИ способен генерировать контент, дословно воспроизводящий значительные фрагменты оригинальных материалов, что прямо нарушает исключительные права издателя и может создавать продукты-конкуренты самому оригинальному контенту. [4] Подобные судебные разбирательства выявляют глубокую коллизию:

Технологическая необходимость. Для создания по-настоящему универсальных, точных и беспристрастных моделей ИИ необходим доступ к максимально широкому и разнообразному массиву данных. Получение лицензий на каждый объект, используемый для обучения, технически и экономически невыполнимо.

Охрана прав авторов. Безвозмездное использование результатов творческого труда правообладателей для создания коммерческих продуктов ИИ-разработчиками подрывает экономические основы креативных индустрий и дискредитирует принципы авторского права. Разрешение этого конфликта видится в поиске правового компромисса. Возможными путями могут стать: a) Расширение законодательного понятия «добросовестного использования» (ст. 1273, 1274 ГК РФ) с включением в него специального исключения для целей машинного обучения, как это уже частично сделано в праве Европейского союза.

b) Развитие лицензионных моделей и коллективного управления правами. Создание механизмов, по которым правообладатели (например, через организации по коллективному управлению правами) могли бы давать объемные разрешения на использование своих произведений для обучения ИИ за вознаграждение.

c) Внедрение прозрачности и механизмов. Обязательство разработчиков раскрывать используемые для обучения данные и предоставлять правообладателям реальную возможность исключить свои произведения из тренировочных наборов.

Таким образом, вопрос обучения ИИ напрямую влияет и на проблему права на «результат».

Если исходные данные получены с нарушением закона, это ставит под сомнение легитимность всей последующей цепочки создания ценности и порождает риски для всех участников процесса: разработчиков, чьи модели могут быть признаны нелегитимными, и конечных пользователей, которые, приобретая права на контент, могут столкнуться с претензиями от первоначальных правообладателей. Устранение этого «генетического греха» требует скорейшей законодательной адаптации и выработки новых правил на стыке технологий и интеллектуальной собственности.

Действующий ГК РФ не предусматривает правового режима для созданного искусственным интеллектом контента. Возможны три сценария: а) Права у разработчика алгоритма Разработчик может рассматриваться как создатель не только искусственного интеллекта, но и его результатов. Однако действующее законодательство, а в частности ст. 1241 ГК РФ Однако ст. 1241 ГК разграничивает права на программу ЭВМ (охраняемую как объект авторского права) и результаты её работы без учёта существования искусственного интеллекта. В данном случае затруднительно утверждать, что автором результата действий искусственного интеллекта является сам разработчик, так как генерация это процесс выходящий за рамки функционала программы, так как даже вся существующая автоматизация происходит от какого-либо запроса, а данный запрос задаёт – пользователь. С другой стороны уже существуют искусственные интеллекты которые в публичной оферте определяют, что если ты пользуешься программой бесплатно – то автором результата является разработчик, а если платно – то непосредственно пользователь. Хотя в случае судебных процессов трудно сказать кто будет виноват, например в случае если пользователь пользуется программой ЭВМ на бесплатной основе и тем самым создаёт контент который нарушает законодательство. Ведь с одной стороны по публичной оферте речь идёт о том что автор – разработчик, а с другой стороны в данном случае будет отсутствовать субъективная сторона, так как автор не мог знать как будут использовать его программу. Однако для урегулирования данного вопроса потребуется закрепление за разработчиком искусственного интеллекта «границ» выдаваемой информации.

Но вышеуказанный способ не является решением существующих проблем, так как в случае закрепления таких ограничений – будут ограничены и сами разработчики. Такие действия явно приведут к тому, что законодательство не просто ограничит пользование искусственным интеллектом, но и замедлит его разработку что крайне невыгодно для рыночной конкуренции.

b) Права у пользователя.

Если пользователь задаёт параметры генерации (например, ключевые слова для текста), его роль можно сравнить с фотографом, который делает снимок (ст. 1257 ГК). Однако для признания авторства требуется доказать творческий вклад: выбор стиля, редактирование результата, уникальность идеи. С другой стороны, сложно утверждать, что это так как самом деле, так как пользователь не знает какой будет результат. Когда пользователь задаёт запрос по параметрам нет факторов, которые будут утверждать, что искусственный интеллект действует чётко по инструкциям, вполне себе на данный момент он имеет некоторые признаки «автономии выбора». Другой вопрос уже состоит в том, как пользователь пользуется полученным результатом от ЭВМ, что законодательно регулируется крайне легко. В связи с этим данный вариант следует считать самым – правильным. Но в данной ситуации есть и свои «тонкости», например, в уже существующих искусственных интеллектах где указано то что авторство закрепляется за разработчиком есть нюанс, в случае загрузки результата искусственного интеллекта правообладатель (автор) имеет право получать с этого прибыль. Следственно при выкладывании такой информации, картинок, видео и т.д. прибыль получает сам разработчик искусственного интеллекта, а в случае если автором будет пользователь – прибыль получать будет он. Возможно даже более оптимальным уровнем закрепления прав чтобы никто не оставался без прибыли закрепить, что в случае пользования бесплатными версиями искусственного интеллекта автором является разработчик, а в платной версии – пользователь. В такой ситуации не должно быть претензий от разработчика к пользователю и наоборот.

c) Общественное достояние

7

Если контент создан автономно (без указаний пользователя), он не охраняется авторским правом (ст. 1259 ГК). Пример: искусственный интеллект, пишущий стихи по случайному алгоритму. Данный вариант отлично подойдёт для автономных искусственных интеллектов, где даже не требуется «промт» для выдачи какого-либо результата, и он выдаётся случайным образом. Но с другой стороны всё-равно данный искусственный интеллект создавал разработчик, в связи с чем лишать кого-то прибыли не является разумным со стороны нынешних рыночных условий.

Проблема ответственности за действия искусственного интеллекта в сфере авторского права серьёзная, так как если искусственный интеллект копирует охраняемое произведение ответственность может лежать на пользователе (как на лице «осуществившем выбор объекта воспроизведения»), хотя вполне возможно, что у последнего не было такого с субъективной стороны на момент выдачи запроса соответствующей программе ЭВМ.

Говоря о зарубежном опыте следует отметить следующее:

• США: В 2021 году суд отказал в регистрации авторских прав на изображение, созданное ИИ, указав, что «творчество требует человеческого участия» (Thaler v. Hirshfeld).[5] [6] • ЕС: Директива 2019/790 допускает охрану контента, если пользователь «осуществил творческий выбор». [7] В российской судебной практике начинают формироваться случаи, связанные с объектами, созданными с применением технологий искусственного интеллекта. Ярким примером служит решение Арбитражного суда города Москвы от 11 апреля 2024 года по делу № А40-88118/2023, по которому был частично удовлетворен иск ЗАО «Киновидеообъединение «Крупный план» к АО «Москва Медиа» о защите исключительного права, с взысканием компенсации в размере 300 000 рублей. [8] Примечательно, что в тексте судебного акта отсутствуют прямые указания на использование искусственного интеллекта, в начальном виде фильм был в чёрно-белом формате, а ИИ сделал из него цветную версию. Данный казус демонстрирует формирующуюся правовую коллизию: суд, установил факт создания произведения и отсутствие правомерного правообладателя на него, как итог признал в качестве его создателя инструмент ИИ.

Таким образом, искусственный интеллект, будучи признанным создателем объекта, по сути, был квалифицирован и как сторона, совершившая нарушение исключительных прав, а именно, несанкционированное создание и использование производного произведения. Однако привлечь его к ответственности не представляется возможным в силу отсутствия правосубъектности. Возникает также вопрос о юридической ответственности разработчика программного обеспечения, поскольку его причастность к непосредственному правонарушению (созданию конкретного объекта) неочевидна.

Подытоживая, данный судебный акт иллюстрирует пробел в правовом регулировании, когда результат генерации ИИ, не имея правообладателя, одновременно признается произведением и, как следствие, нарушением, однако возложение ответственности на какой-либо субъект оказывается невозможным.

Также встаёт вопрос о том, что следует вообще признавать искусственным интеллектом? Так как под этим стоит понимать набор программ, или же одну конкретную которая может выполнять «однотонные» задачи? Законодательно такой факт закрепить крайне сложно, так как технические требования к созданию искусственного интеллекта сложно описать законодательно, а возможно лишь с технической стороны.

Кроме того, важный вопрос остаётся в том – кто автор? Тот кто задал нужный подходящий запрос, или же создатель искусственного интеллекта? А в будущем возможно появится и вопрос сам ли искусственный интеллект? Последний вопрос появится только в случае получения необходимых признаков схожих с человеческими, которые уже будут обладать методами самостоятельной решимости и вмешательства в действия без «запроса» или просьбы человека.

Динамичное развитие технологий искусственного интеллекта, в особенности генеративных моделей, обусловило стремительную эволюцию правовых взглядов на их статус. Научная мысль прошла путь от абстрактных дискуссий о принципиальной возможности наделения ИИ правосубъектностью до разработки конкретных моделей распределения прав на создаваемый им контент.

В начале 2020-х годов правовая доктрина лишь начинала осмыслять данный феномен.

Фокус исследований лежал в плоскости фундаментальных вопросов. Многие авторы научных трудов задавались целью определить, может ли ИИ, в свете данного ему официального определения как «комплекса технологических решений» [9], быть приравнен к субъекту права. Анализ проводился через призму исторической ретроспективы (например, римского права, где «persona» не всегда означала человека) и выделения ключевых признаков субъекта: способности самостоятельными волевыми действиями порождать юридиче - ские факты. Несмотря на признание наличия юридических фактов, созданных машиной, основной правовой коллизией виделся волевой аспект.

Некоторые авторы выделяли и такие позиции: «пока не появится искусственный интеллект, сопоставимый с человеческим, говорить о признании электронного устройства автором бессмысленно». [10, с. 78] Отсутствие у ИИ сознания, эмоций и собственных творческих целей, а также его зависимость от предзаданных алгоритмов, рассматривались как непреодолимые препятствия для признания за ним полной правосубъектности. В качестве компромиссной модели предлагалось частичное наделение ИИ правами по аналогии с правосубъектностью малолетних лиц. Спустя пару лет научно-правовой подход к проблеме искусственного интеллекта уже претерпевает кардинальную трансформацию, смещаясь с умозрительных дискуссий о принципиальной возможности наделения ИИ элементами правосубъектности на почву сугубо практического поиска механизмов распределения правомочий на создаваемый им контент. Если ранее ИИ рассматривался как потенциальный, хотя и проблематичный, субъект права, то современная парадигма однозначно трактует его как сложный инструмент – продукт вычислений и результат человеческого труда, - что позволяет переформулировать ключевой вопрос с «может ли машина быть автором?» на «за кем из людей - пользователем, разработчиком или иным лицом - должны быть закреплены права на результат генерации?», тем самым актуализируя модели, основанные на анализе творческого вклада, договорных отношений и риска ответственности, а не на поиске фиктивных аналогий с правовым статусом человека.

Некоторые авторы в своих научных трудах указывают и на необходимость создания профильного органа публичной власти в области искусственного интеллекта. [11, с. 109] Сама идея со временем не только возможна, но и представляется логичной и необходимой с точки зрения ряда весомых аргументов, в том числе – специфичность и сложность искусственного интеллекта, опознавание что создано последним или нет, предлагать, разрабатывать и координировать функции искусственного интеллекта, даже возможные ограничения деятельности в определённых областях, сферах с обоснованием целесообразности, а также создание благоприятных условий для развития направления уже закреплённого Указа Президента Российской Федерации.

Перспективы регулирования в РФ Для устранения пробелов предлагается:

1. Возможным правильным направлением в сфере развития авторского права в области искусственного интеллекта будет введение в ГК РФ новых понятий. В том числе следует сосредоточиться на таком как «произведение, созданное с использованием автономных систем», где следует закрепить права за пользование при наличии творческого вклада (например, составление детального запроса для выдачи соответствующего ответа). На практике же дать понятие данной категории пока что затруднительно, так как сложно определить действительную связь между «типичным» запросом пользователя, или вполне оригинального для того чтобы искусственный интеллект выдал соответствующую информацию.

2. Установить возможную ответственность разработчика искусственного интеллекта за нарушения, связанные с копированием чужих произведений. (аналог ст. 1267 ГК РФ о нарушении исключительных прав). Однако в связи с тем, что искусственный интеллект выдаёт информацию на базе уже существующей трудно определить откуда она взята и насколько она даже «придумана». В своём роде искусственный интеллект перерабатывает много информации ради достижения одного результата, а с другой - насколько это правомерно остаётся вопросом.

3. Все искусственные интеллекты на данный момент фактически не регулируются законодательно, так как допустим «недопущение» его действий в открытом интернет пространстве должно как-то регулироваться, но на текущий момент разработчики сами стараются такого не допустить.

Вполне вероятно выдавать разработчикам лицензии на разрешительную деятельность в сфере разработки искусственного интеллекта. Другой вопрос состоит в исключительной невозможности законодательно закрепить множество технических моментов, так как в данной ситуации должна быть работа не только юристов, а также программистов в совместном проекте который вынесет хоть что-то для закрепления твёрдых границ в сфере разработки искусственного интеллекта. Таким образом законодательство Российской Федерации на текущий момент не охватывает реалии цифровой эпохи. Возможным оптимальным решением является закрепление прав за пользователем при доказательстве его творческой роли, что будет охватывать содержание действующей статьи 1257 ГК РФ. Одновременно требуется международная гармонизация взаимопонимания и определения категории «искусственный интеллект», так как последний работает вне зависимости от страны в которой он создан и/или используется для дальнейшего предотвращения коллизий в международном частном праве.

7

Список литературы

1. Бирюков, П. Н. Право интеллектуальной собственности: учебник и практикум для академического бакалавриата / П. Н. Бирюков. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Издательство Юрайт, 2018. — 315 с.
2. Авторское право и интернет // Наука и жизнь (журнал) URL: https://www.nkj.ru/archive/ articles/31010/ (дата обращения: 09.07.2025).
3. Указ Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» // СПС «Гарант». URL: https://base.garant.ru/72838946/ (дата обращения: 26.09.2025).
4. The Times Sues OpenAI and Microsoft Over A.I. Use of Copyrighted Word // The New York Times URL: https://www.nytimes.com/2023/12/27/ business/media/new-york-times-open-ai-microsoftlawsuit.html (дата обращения: 26.09.2025).
5. Суд в США отверг попытку ИИ-системы получить авторские права на искусство // ML Times URL: https://mltimes.ai/sud-v-ssha-otverg-popytku-ii-sistemy-poluchit-avtorskie-prava-na-iskusstvo/ (дата обращения: 02.09.2025).
6. Thaler v. Hirshfeld // Wikisource URL: https://en.wikisource.org/wiki/Thaler_v._Hirshfeld (дата обращения: 26.09.2025)
7. ДИРЕКТИВА (ЕС) N 2019/790 ЕВРОПЕЙ - СКОГО ПАРЛАМЕНТА И СОВЕТА ЕВРОПЕЙ - СКОГО СОЮЗА ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ И СМЕЖ - НЫХ ПРАВАХ НА ЕДИНОМ ЦИФРОВОМ РЫНКЕ И О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ДИРЕКТИВЫ 96/9/EC И 2001/29/EC // jursite garant URL: http:// jursite.garant.ru/images/articles/motovilova/1.pdf (дата обращения: 26.09.2025).
8. Дело № А40-88118/2023 // Электронное правосудие (картотека Арбитражных судов РФ) URL: https://kad.arbitr.ru/Card/100c9fdd-71fd-44e7- 846d-bbb6b87de48f (дата обращения: 10.09.2025).
9. Искусственный интеллект как субъект гражданско – правовых отношений // Интернет-конференции Сибирского юридического университета URL: https://conf.siblu.ru/iskusstvennyyintellekt-kak-subekt-grazhdansko-pravovyhotnosheniy (дата обращения: 25.08.2025).
10. Право интеллектуальной собственности: Учебник / Е.С. Гринь, В.О. Калятин, С.В. Михайлов и др.; под общ. ред. Л.А. Новоселовой. М.: Статут, 2017. Т. 2: Авторское право. – 233 с.
11. Морхат П.М. Правосубъектность искусственного интеллекта в сфере права интеллектуальной собственности: гражданско-правовые проблемы: дис... докт. юрид. наук. М., 2018 – 257 с.

Скачать