Эволюция понятия «вина» от Артикула воинского 1715 года до Уложения о наказаниях 1845 года

Проблема вины как психического отношения лица к совершаемому им преступному деянию и его последствиям – один из центральных и дискуссионных вопросов уголовно-правовой науки. В предыдущий исторический период (от Русской Правды до Соборного Уложения 1649 г.) были заложены основы критериев умысла, неосторожности и случая, однако детальной систематизации еще не произошло. Настоящая статья посвящена завершающему этапу эволюции понятия «вина» – от петровских реформ, закрепивших четкую классификацию преступлений по субъективному признаку, до Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которое стало квинтэссенцией многовекового развития российского уголовного права в данной сфере.

Объектом исследования выступают общественные отношения, складывающиеся в сфере уголовно-правового регулирования в связи с определением субъективной стороны преступления и форм вины в период с XVIII в. до середины XIX в. Предметом исследования являются нормы уголовного законодательства, действовавшие от Артикула воинского 1715 г. до Уложениях о наказаниях 1845 г., закреплявшие понятие вины и ее разновидностей, а также доктринальные источники, отражающие эволюцию правопонимания в данной сфере на завершающем этапе.

Для достижения цели исследования автором применялись следующие методы: историко-правовой, формально-юридический, сравнительно-правовой, а также методы анализа, синтеза и систематизации.

Актуальность исследования обусловлена необходимостью осмысления завершающего этапа формирования института вины, результаты которого непосредственно повлияли на последующие кодификации вплоть до современного Уголовного кодекса РФ. Понимание того, как российское законодательство от первой систематизации при Петре I пришло к детально разработанной доктрине форм вины, позволяет оценить логику развития уголовного права. Актуальность исследования подтверждают многочисленные работы исследователей, посвященных данной тематике [1-2, 4-6].

Эволюцию исследуемой правовой категории в период от Артикула воинского 1715 г. до Уложения о наказаниях 1845 г. предлагается разделить на три этапа (см.рис.1).

Рис.1. Этапы развития категории «вина» в правовых актах в отечественной истории в период с XVIII в. до сер. XIX в.

Этап I. Петровская эпоха: детализация и систематизация в Артикуле воинском 1715 г.

Начало рассматриваемого периода связано с эпохой Петра I. Именно в петровский период институт вины получил наиболее значительное развитие. Артикул воинский 1715 г. представлял собой первый военно-уголовный кодекс России и содержал наиболее детальную на тот момент систематизацию уголовно-правовых норм.

Артикул воинский установил четкую классификацию: преступления разделялись на умышленные, неосторожные и случайные. М. Г. Князькова и Н. Г. Макаренко отмечают, что по Артикулу воинскому «понятия неосторожного и умышленного деяния смешивались» [3, с. 233]. Так, уголовная ответственность наступала только при совершении умышленных или неосторожных преступлений. Однако, если умышленное деяние влекло строгое наказание, то неосторожное наказывалось мягче. Это отвечало общей тенденции петровских преобразований, направленных на упорядочение правовой системы и повышение эффективности государственного управления. Случайные же деяния наказанию не подлежали, что свидетельствовало о прочном утверждении принципа субъективного вменения.

Артикулы предусматривали деление преступной деятельности на уже ранее определенные стадии: умысел, покушение и законченное преступление. В ряде случаев наказание устанавливалось уже за один умысел – прежде всего в делах о государственных преступлениях. В иных случаях наказуемость умысла определялась моментом его обнаружения.

Важно отметить, что Артикул воинский содержал перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств, что также требовало учета субъективной стороны преступления. Тем самым законодатель не только дифференцировал формы вины, но и предписывал судам принимать во внимание конкретные обстоятельства – например, состояние аффекта, состояние опьянения и иные факторы, влияющие на степень виновности.

Этап II. Эпоха Просвещения: развитие субъективного вменения во второй половине XVIII в. - начале XIX в. (Устав благочиния 1782 г., проект Уголовного уложения 1813 г.).

После петровских реформ российское уголовное право продолжало развиваться под влиянием идей европейского Просвещения. Важным этапом на пути к субъективному вменению стала вторая половина XVIII – начало XIX вв., когда были приняты законодательные акты, углубившие дифференциацию форм вины. В 1767 г. в своем «Наказе» Екатерина II провозгласила принцип, согласно которому цель законов заключается в предупреждении преступлений, и указала на необходимость различать умысел, неосторожность и случай при назначении наказания. Несмотря на то, что «Наказ» не имел силы закона, его идеи оказали значительное влияние на последующее законодательство.

Устав благочиния или полицейский устав 1782 г. впервые в российском праве закрепил понятие «умысел» в контексте предупреждения преступлений. Например, ст. 198 Устава предписывала полиции не допускать никакого умысла, клонящегося к нарушению общего покоя. В Уставе также различались умышленные и неумышленные нарушения правил благочиния, что свидетельствовало о дальнейшем развитии субъективного подхода.

Особое значение имел проект Уголовного уложения 1813 г., разработанный при Александре I, который впервые в российской практике дал легальное определение умысла и неосторожности. В нем различались: умысел с предумышлением, умысел без предумышления (внезапный) и неосторожность (легкомыслие и небрежение). Проект предусматривал, что случай не влечет ответственности, и вводил понятие «преступное намерение» как стадию, предшествующую покушению. Хотя проект 1813 г. не был принят, его положения легли в основу последующих кодификаций, включая Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

Таким образом, данный этап стал переходным и связующим звеном между систематизацией вины в Артикуле воинском и окончательным доктринальным завершением в Уложении 1845 г.

Этап III. Завершение формирования системы: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. стало квинтэссенцией многовекового развития российского уголовного права. В нем не только была окончательно закреплена система форм вины, но и проведена тщательная детализация видов умысла и неосторожности.

Уложение 1845 г. различало умысел трех видов: с заранее обдуманным намерением – наиболее опасная форма умысла, предполагающая предварительное планирование преступления; по внезапному побуждению – умысел, возникший под влиянием эмоций или иных обстоятельств, исключающих предварительную подготовку к преступлению; непредумышленный – находящийся на грани между умыслом и неосторожностью.

Уложение делило преступления и проступки на умышленные и неумышленные, причем последние подразделялись на случайные и неосторожные. Ст. 7 Уложения предусматривает: «Зло, сделанное случайно, не только без намерения, но и без всякой со стороны учинившего оное неосторожности, не считается виною». Так, случайные преступления и проступки наказанию не подлежали. Неосторожные преступления наказывались мягче и лишь в случаях, прямо предусмотренных законом.

Примечательно, что Уложение 1845 г. по‑разному решало вопрос о наказуемости «голого умысла» и предусматривало наказание «только в случаях, прямо указанных в законе (тяжкие преступления против государства)» [7, c. 6]. Так, в ст. 9 Уложения признаки умысла рассматривались как «изъявление на словах, или письменно, или же иным каким-либо действием намерения учинить преступление»; в ст. 97 говорилось об умысле на преступление и его наказуемости (в случае прямого указания на это в законе).

Важным шагом в развитии субъективного подхода стало то, что Уложение 1845 г. закрепило основания, устраняющие вменение. К таким основаниям относились: случайность, малолетство (до 10 лет вменение исключалось, с 10 до 14 было условным), безумие, сумасшествие, беспамятство, ошибка, принуждение, непреодолимая сила, необходимая оборона. Возраст уголовной ответственности был установлен с семи лет.

В целях систематизации полученных результатов и наглядной демонстрации динамики развития понятия вины в российском праве на завершающем этапе представляется целесообразным включить в статью следующую таблицу, построенную по хронологическому принципу.

Таблица 1. Эволюция понятия вины в российском уголовном праве (XVIII в. – сер. XIX в.)

Проведенный историко-правовой анализ эволюции понятия «вина» от Артикула воинского 1715 г. до Уложения о наказаниях 1845 г. позволяет сформулировать ряд обобщений:

Систематизация при Петре I. Артикул воинский 1715 г. впервые установил четкую классификацию преступлений на умышленные, неосторожные и случайные, закрепил стадии развития умысла и утвердил принцип субъективного вменения, при котором случай исключал ответственность.

Влияние идей Просвещения и проектные разработки. Во второй половине XVIII – начале XIX в. (Устав благочиния 1782 г., проект Уголовного уложения 1813 г.) были разработаны легальные определения умысла и неосторожности, введено различие между предумышленным и внезапным умыслом. Хотя проект 1813 г. не вступил в силу, он заложил концептуальную основу для последующей кодификации.

Завершающая кодификация – Уложение о наказаниях 1845 г. Этот законодательный акт стал квинтэссенцией развития института вины. Он установил трехзвенную систему умысла (с заранее обдуманным намерением, по внезапному побуждения, непредумышленный), детально регламентировал неосторожность и случай, ограничил наказуемость «голого умысла» только государственными преступлениями и закрепил основания, устраняющие вменение.

Таким образом, к середине XIX в. в российском праве сформировалась развернутая система форм вины, заложившая основы современного понимания данной правовой категории. Последующие кодификации (Уголовное уложение 1903 г., УК РСФСР 1922 г., 1926 г., 1960 г. и УК РФ 1996 г.) развивали и детализировали эти положения, но фундаментальные принципы классификации умысла, неосторожности и случая остались низменными.