Эволюция института следствия в России от «майорских канцелярий» до Следственного комитета Российской Федерации

• КЛИМОВА Оксана Михайловнакандидат философских наук, начальник кафедры гражданского права и процесса, Владивостокский филиал Дальневосточного юридического института МВД России имени И.Ф. Шиловаklimova.oksana.1973@mail.ru
• ДАВЫДОВСКАЯ Марина Владимировнакандидат юридических наук, старший научный сотрудник научно-исследовательского центра Академии управления МВД Россииmarri@list.ru

В данной статье проводится комплексный анализ исторической эволюции института предварительного следствия в России с начала XVIII века по настоящее время. Автор прослеживает основные этапы данного процесса: от создания вневедомственных «майорских» следственных канцелярий при Петре I, через судебную реформу 1864 года, закрепившую принцип независимости следствия в рамках судебной власти, до советского периода огосударствления и современного этапа, ознаменованного созданием Следственного комитета РФ. Особое внимание уделяется трансформации концептуальных подходов к месту следственного аппарата в системе государственной власти, анализируется борьба двух парадигм: административно-полицейской и судебно-независимой. На основе анализа трудов ведущих отечественных историков права и процессуалистов доказывается цикличность в развитии института, выражающаяся в попеременном движении к независимости и последующем возврате к подконтрольности исполнительной власти. Делается вывод о том, что современная модель Следственного комитета, формально являясь частью исполнительной власти, пытается аккумулировать позитивный исторический опыт, сочетая черты как петровских, так и судебных следственных органов.

Ключевые слова: институт следствия, Россия, судебная реформа, Петр I, Александр II, следственные приставы, Уложение о наказаниях, Судебные уставы 1864 года, судебный следователь, независимость следствия

История развития института предварительного следствия в России представляет собой нелинейный и противоречивый процесс, отражающий общие тенденции эволюции российской государственности и правовой системы. Этот путь характеризуется постоянным поиском оптимальной организационно-правовой модели, которая бы обеспечивала эффективность, объективность и беспристрастность досудебного производства. Актуальность темы обусловлена непрекращающейся дискуссией о месте и роли следственного аппарата в системе разделения властей, а также перспективах дальнейшего реформирования.

Целью настоящего исследован является историко-правовой анализ ключевых этапов становления и развития института следствия в России, выявление преемственности и разрывов в его правовом регулировании, а также оценка современных тенденций через призму накопленного исторического опыта Поставленные цель и задачи обуславливают необходимость обращения к историческому контексту, в котором происходило становление отечественного следственного аппарата. В этой связи принципиально важным представляется анализ периода рубежа XVII–XVIII веков, когда Российская империя столкнулась с глубинным системным кризисом государственного управления. Старая приказная система оказалась неспособна противостоять масштабной коррупции и злоупотреблениям чиновничества, что вскрыло острую потребность в создании новых институтов контроля и правоприменения. Ответом на эти вызовы времени стали радикальные преобразования Петра I, направленные на создание жестко централизованного государства. Именно в рамках этой масштабной модернизации и был предпринят один из первых ключевых экспериментов по созданию специализированного органа следствия – «майорских» следственных канцелярий.

Их уникальность заключалась в прямой подчиненности императору, что выводило их из-под контроля других высших органов власти, включая Сенат. Как отмечает историк права Д.О. Серов, «петровские “майорские” следственные канцелярии стали уникальным для своего времени прецедентом создания специализированного органа уголовного преследования, организационно обособленного как от администрации, так и от полиции» [1, с. 45]. Успешный опыт их деятельности привел к институционализации и 9 декабря 1717 года была создана система из шести таких канцелярий во главе с гвардии майорами (М.Я. Волковым, П.М. Голицыным и др.), которым поручались дела о преступлениях высших должностных лиц. Важную оценку этому феномену дают В.Р.

Сафаров, и А.И.Фаттахов подчеркивая, что «при Петре I впервые была сформирована концепция вневедомственного предварительного следствия. В соответствии с этим следственный аппарат рассматривался как правоохранительный орган, специализирующийся исключительно на расследовании наиболее опасных преступлений, посягающих на интересы государства, и в этой связи наделенных широкими процессуальными полномочиями, независимостью и организационной независимостью от другого государственного органа» [2, с. 197], что указывает на то что при Петре I была заложена модель следствия как инструмента верховной власти, независимого от иных ветвей власти.

Последующий период (конец XVIII – первая половина XIX вв.) характеризовался противоречивым процессом формальной профессионализации при сохранении административной зависимости следственного аппарата. Указ Александра I от 29 августа 1808 года о введении должностей следственных приставов, безусловно, стал шагом вперед в выделении следствия в особую функцию.

однако оставив следователей в организационном и служебном подчинении у полицейских управле- ний. Реформа 1808 года не разрешила ключевого противоречия: следователь, призванный объективно исследовать обстоятельства дела, оставался частью того же ведомства, которое осуществляло оперативно-розыскную деятельность и часто было заинтересовано в результатах расследования. Эта системная слабость, усугублявшаяся ростом общественного недоверия к полицейскому следствию, стала главным катализатором для последующих, более радикальных преобразований.

Таким образом, именно ограниченность и внутренняя противоречивость реформы 1808 года подготовили почву для качественно нового этапа, связанного с Великими реформами Александра II. Судебная реформа 1864 года была не просто следующим шагом, а коренной ломкой прежней парадигмы. Если ранее речь шла об улучшении работы следствия в рамках полицейского ведомства, то теперь его философской основой стала либеральная идея, согласно которой следственная власть является неотъемлемой частью судебной власти. Данный подход был направлен на разрешение того самого конфликта интересов, который не был преодолен ранее. Первым практическим воплощением этой новой концепции стал Указ от 8 июня 1860 года «Об отделении следственной части от полиции», который можно рассматривать как прямую антитезу модели 1808 года он юридически и организационно разорвал связь между тем, кто расследует преступление, и тем, кто его обнаруживает и предварительно проверяет. Этим актом были учреждены 993 должности судебных следователей и приняты ключевые нормативные документы, регламентирующие их деятельность. Апогеем реформы стало принятие Судебных уставов 1864 года. Судебный следователь становился членом окружного суда, что подчеркивало его принадлежность к судебному ведомству.

Его назначение осуществлялось императором по представлению министра юстиции, что делало его несменяемым и независимым от местной администрации. Важнейшей процессуальной гарантией являлась статья 265 Устава уголовного судопроизводства, обязывавшая следователя «принять все меры, необходимые для достижения истины, и изыскивать как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие» [4]. Профессор И.В. Гессен, характеризуя эту норму, писал, что «следователь по Уставу — это не обвинитель и не защитник, а беспристрастный исследователь истины, судья на досудебных стадиях процесса» [5, с. 215].

Советский период ознаменовался радикальным разрывом с дореволюционной правовой традицией. Декретом о суде №1 1917 года институт судебных следователей был упразднен. Предварительное следствие перешло в ведение следственных комиссий при местных советах, а затем — в полную зависимость от органов прокуратуры и милиции, что означало возврат к административно-полицейской модели.

В постсоветской России поиск более независимой модели следствия привел к серии преобразований, кульминацией которых стало создание в 2011 году Следственного комитета Российской Федерации (СК РФ) в качестве самостоятельного федерального государственного органа. Современные исследователи по-разному оценивают это событие. Так, А.В. Смирнов считает, что «создание СК РФ, формально находящегося в системе исполнительной власти, но обладающего значительной автономией, является попыткой синтезировать преимущества модели Петра I (вневедомственность) с требованиями современного управления» [6, с. 34].

Проведенный анализ демонстрирует, что история института следствия в России представляет собой циклический процесс колебания между двумя основными моделями: вневедомственной (петровские «майорские» канцелярии, судебные следователи 1864 г.) и административной (следователи при полиции XIX в., советская модель).

Каждый переход к независимой модели (Петр I, Александр II) был ответом на системный кризис и коррупцию, но сменялся возвратом к подконтрольности исполнительной власти. Современный Следственный комитет РФ, формально находясь в системе исполнительной власти, пытается аккумулировать исторический опыт, совмещая черты вневедомственности и управляемости.

Список литературы

1. Серов Д.О. Судебная реформа Петра I: историко-правовое исследование. – М.: Зерцало – М, 2009. – 456 с.
2. Сафаров В.Р. Фаттахов А.И. «Майорские» следственные канцелярии можно ли их считать первыми следственными органами России // MODERN SCIENCE. – 2019. – № 6 (2). – С. 197 – 203. [3]. Кутина Н.А. От полиции к юстиции: институт судебных следователей в правовой системе Российской империи (по Судебной реформе 1864 г.) // Вестник Томского государственного университета. Право. 2018. №30. С. 76 – 85.
3. Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года // Свод законов Российской империи. Т. 16. Ч. 1.
4. Гессен И.В. Судебная реформа. – СПб.: Тип. Т-ва «Общественная польза», 1905. – 298 с.
5. Смирнов А.В. Реформа следственного аппарата в России: исторические параллели и современность // Российский следователь. 2017. №5. С. 31 – 35.

Скачать