Добросовестность в механизме правового регулирования

• ФЕДИН Илья Геннадьевичмагистр юриспруденции, соискатель кафедры теории и истории государства и права Алтайского государственного университетаfedinig@mail.ru

Статья представляет собой одну из первых работ, в которой добросовестность рассматривается в контексте пробредшей на сегодняшний день методологическое значение конструкции «механизм правового регулирования». Такой подход позволяет понять механику работы принципа добросовестности в действующей правовой практике и дает ключ к более углубленному пониманию этого концепта. В конечном итоге делается вывод, что на правотворческой стадии правового регулирования, добросовестность посредством законодательного творчества конвертируется в законодательство, отражающее совестный подход к той или иной ситуации. На этапе реализации закона непосредственно в рамках правоотношений добросовестность находит свое выражение в представленном нормами права усмотрении. Добросовестность как принцип, заполняет те пробелы, которые неизбежно остаются при регулировании любых ситуаций. В частности, при добросовестных действиях происходит оздоровление и укрепление правовой связи. В рамках этапа преобразования норм права в реальные действия, рассматриваемый принцип минимизирует проблемные аспекты в правоотношениях и оздоравливает последние. Кроме прочего, добросовестность на добровольных началах принуждает к соблюдению действующего законодательства, что в свою очередь гарантируется значительными правовыми санкциями. В частности, все административные составы, содержащие формулировку недобросовестность, например при эмиссии ценных бумаг, содержат идентичные уголовно правовые нормы сулящие более значительные лишения субъектам, совершившим соответствующие преступления. На правоприменительной стадии добросовестность, определяя нравственные рамки усмотрения, обеспечивает необходимость творческого соотнесения нормы права с фактическими обстоятельствами, при учете особенностей конкретной юридической ситуации и субъекта права, что является залогом постоянной актуализации и правомерности соответствующей деятельности.

Ключевые слова: добро, совесть, добросовестность, механизм правового регулирования, обычай, нравственные нормы

На сегодняшний день, добросовестность в праве изучается частично, не смотря на ее широкое распространение в законодательной сфере. Если раньше, данная категория использовалась преимущественно в гражданско-правовой сфере, то последние судебные акты высших инстанций, указывают на то, что добросовестность является всеобщим прицепом публичного права. Как и в общем, добросовестность не рассматривается и в механизме правового регулирования, в частности. В этой связи имеется научная актуальность в рассмотрении добросовестности в контексте данной модели, для развития представлений о механике задействования данного концепта в правовой реальности.

Давая краткую характеристику содержания добросовестности, необходимо отметить, что данное понятие состоит из слов «добро» и «совесть». При этом «добро» следует понимать как нечто положительное и приносящее пользу [9, с. 165]. Совесть же необходимо понимать как осознание, подталкивающее к добрым поступкам [3, с. 516]. Рассматриваемый минимальный анализ показывает, что эти два понятия имеют смысловое единство, а в целом понятие добросовестность означает стремление к правильным поступкам. В юридической же плоскости такую коннотацию следует рассматривать как более качественное правомерное поведение, по сравнению с обыденным, а саму добросовестность как принцип, соответствующий такому смысловому содержанию.

Переходя к рассмотрению данного принципа в контексте непосредственно стадий правового регулирования, необходимо остановиться непосредственно на законотворчестве, которое в свою очередь включает различные аспекты, связанные с рассматриваемым концептом.

В частности, в первую очередь здесь интересны организационные мероприятия законодателя, направленные на снижение уровня негативного отношения со стороны общества к праву. Как уже говорилось, это достигается принятием нормативных актов, содержащих положения, поощряющие добросовестное поведение. К данным положениям можно отнести конструкцию компенсации добросовестно приобретённых и незаконно вывезенных культурных ценностей, как-то предусматривает соответствующий федеральный закон.

Сама сфера, в которой проявляют творческую тактичность субъекты законодательной деятельности, как создается ими, так и влияет на данных субъектов. По этому поводу высказался И.П.

Кислицин, указав, что мотивы недобросовестного поведения возникают в детстве, в условиях воспитательного воздействия общества [7, с. 7]. В этой связи, создание условий для духовного развития подрастающего поколения, является почвой для формирования качественной правовой сферы в том числе законотворческой деятельности.

Следовательно, на данной стадии правового регулирования, добросовестность посредством законодательного творчества конвертируется в законодательство, отражающее совестный подход к той или иной ситуации.

На этапе реализации закона непосредственно в рамках правоотношений добросовестность находит свое выражение в представленном нормами права усмотрении. Добросовестность как принцип, заполняет те пробелы, которые неизбежно остаются при регулировании любых ситуаций. В частности, при добросовестных действиях происходит оздоровление и укрепление правовой связи.

Так, например, в случае добросовестного приобретения имущества от неправомочного отчуждается, добросовестность становится основанием для конвалидации соответствующей сделки [8, с. 13]. А в случае с институтом эстоппеля, поведение, свидетельствующее о поддер- жании отношений, становится основанием для констатации действительности сделки, которая по каким-либо основаниям является недействительной.

Если в качестве примера рассмотреть уголовное право, то добросовестные действия участника соответствующих отношений могут как исключить уголовную ответственность, так и снизить меру воздействия на правонарушителя, в случае, например осознания правонарушителем своей вины, отказа от доведения преступления до конца и попытке загладить причиненный вред. Таким образом, в рамках этапа преобразования норм права в реальные действия, рассматриваемый принцип минимизирует проблемные аспекты в правоотношениях и оздоравливает последние.

Добросовестность, будучи принципом вовлечена во все формы реализации права и действует на протяжении всей данной стадии [4, с. 6]. Применительно к данной стадии необходимо отметить, что абсолютному большинству в реальной действительности не известны конкретные нормативные предписания в связи с чем средний гражданин руководствуется обыденными представлениями о законе [10, с. 11]. Именно в механизме таких представлений задействована совесть, как концепт, побуждающий к добру, а следовательно, и к добросовестности. Исходя из точки зрения А.М. Васильева, именно такие усмотрения имеют определяющую важность [2, с. 222].

Как указала А.М. Карпова, добросовестность побуждает к правильному отношению к участнику правоотношений, поскольку данный принцип обуславливает собой усиление социально-правовых связей. Это принцип стабилизирует и гармонизирует сложившиеся правоотношения [6, с. 49].

Такая позиция показывает, что добросовестность должна учитываться при анализе правовых ситуаций с любой из сторон. Сам факт фиксации в правосознании добросовестных усмотрений способствует постепенному преобразованию юридических требований в конкретное совестное поведение участников правоотношений.

Наличие таких тенденций показывает самостоятельное использование гражданами и юридическими лицами, без какого-либо принуждения, понятия «добросовестность» в различные документы, от приказов, до договоров и в конечном итоге локальных и учредительных документов, о чем свидетельствует обыденная практика.

Реализация субъектами права рассматриваемого принципа консолидирует нормативные установления и конкретизирующие последние частные инициативы в достаточной мере закрепляет добросовестность в механизме правового регулирования, а также соединяет все коммуникации по отправлению норм права на гуманитарных основаниях.

Использование принципа добросовестности в контексте тех усмотрений, которые с точки зрения правотворчества требуются обществу для поступательного изменения, являются залогом самоорганизации общественных отношений.

Кроме прочего, добросовестность на добровольных началах принуждает к соблюдению действующего законодательства, что в свою очередь гарантируется значительными правовыми санкциями. В частности, все административные составы, содержащие формулировку недобросовестность, например при эмиссии ценных бумаг, содержат идентичные уголовно правовые нормы сулящие более значительные лишения субъектам, совершившим соответствующие преступления.

Соблюдение, как один из аспектов реализации права, принуждает к совершению необходимых действий под страхом применения значительных санкций. Если рассматривать уголовное право, то отсутствие учета добросовестности может привести к привлечению к уголовной ответственности и назначении ответственности с более высокой степени ответственности.

Такая же ситуация будет иметь место в случае злоупотребления правом в частных правоотношениях. Гражданское законодательство и практика выработали широкий спектр правовых последствий связанных с злоупотреблением от оспаривания сделки по данным основаниям до отказа в защите права.

Из изложенного можно сделать вывод, что на рассматриваемой стадии добросовестность становится фактором прямого воздействия на правоотношения выступая непосредственно действующим правовым предписанием, которое полностью ассоциируется с обыденными усмотрениями, в связи с чем эффективно трансформируется из норм права в непосредственные добросовестные акты поведения, что способствует самоорганизации общественных отношений.

Переходя к анализу применения права, необходимо отметить, что данная стадия представляет собой ресурс для постоянного генерирования широкого спектра правовых позиций. Это может быть и налоговая, и антимонопольная, и судебная юрисдикция.

Необходимо принимать во внимание, что нормативные акты разных уровней, в дополнение к указанной регламентации, предусматривают обязанность действовать добросовестно сотрудников органов и организаций, осуществляющих правоприменительную деятельность.

Так, например, согласно статье 14.2 ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации», муниципальный служащий обязан исполнять должностные обязанности добросовестно, на высоком профессиональном уровне.

Важно подчеркнуть, что в силу ст. 11 Кодекса судейской этики, на судью любого уровня и звена отечественной судебной системы распространяется требование осуществлять деятельность по правосудию добросовестно и на высоком профессиональном уровне. Подобные примеры показывают заинтересованность законодателя в укреплении в деятельности правоприменительных структур моральной ответственности, основанной на совести.

В случае с конкретизацией в рамках правоприменительной деятельности понятия добросовестность, органам и организациям, ее реализующим даются широкие рамки усмотрения, чем активизируется целевая регламентационная деятельность внутри определенной сферы отношений. В качестве примера, можно привести следующую ситуацию. Следовательно, добросовестность в рамках правоприменительной деятельности и индивидуального регулирования общественных отношений позволяет реализовать творческий потенциал соответствующих исполнителей и обогатить разнообразной практикой законодательно урегулированную сферу отношений, что в свою очередь, способствует совершенствованию правоприменения.

Из всех видов правоприменительной деятельности отдельное место в свете темы исследования занимает судебная деятельность. С.С.

Алексеев подчеркивал, что правосудие как высшая юрисдикционная деятельность, осуществляемая непосредственно судами, занимает особое, высокозначимое место в области юрисдикции [1]. К.П. Ермакова рассматривая этот вопрос, определила, что добросовестность также выступает субъективным пределом усмотрения суда [5, с. 98]. Таким образом, требование к добросовестности судьи является субъективным пределом его усмотрения и границей правоприменения. Данный вывод, в силу общеправового характера принципа добросовестности, применим ко всем сферам правоприменительной деятельности.

Судами определяются путем толкования закона критерии добросовестного поведения.

Например, согласно одному из определений Верховного Суда РФ, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Данная позиция выделяет общие критерии добросовестного поведения, которые применимы ко всем частноправовым отношениям.

Выработка критериев добросовестности осуществляется и в публично-правовой сфере. Согласно одному из постановлений пленума Верховного суда Российской Федерации подтверждение в ходе судебного разбирательства предъявленного обвинения само по себе не является достаточным основанием для признания незаконным обращения. Разрешая данный вопрос, необходимо учитывать фактические обстоятельства дела, свидетельствующие о добросовестном заблуждении частного обвинителя либо, напротив, о злоупотреблении им правом на осуществление уголовного преследования другого лица в порядке частного обвинения. Эта позиция суда определяет критерий, который выводит из сферы недобросовестного поведения действие по подаче неудовлетворенного впоследствии заявления о привлечении к уголовной ответственности.

Следовательно, посредством судебной практики осуществляется регулярно актуализирующееся и диктуемое логикой вытекающей из принципа добросовестности толкование положений законодательства, содержащих требования к добросовестному поведению.

Исходя из перечисленных тезисов, на правоприменительной стадии добросовестность, определяя нравственные рамки усмотрения, обеспечивает необходимость творческого соотнесения нормы права с фактическими обстоятельствами, при учете особенностей конкретной юридической ситуации и субъекта права, что является залогом постоянной актуализации и правомерности соответствующей деятельности.

Список литературы

1. Алексеев, С. С. Право. Азбука. Теория. Философия. Опыт комплексного исследования [Электронный ресурс] // Библиотека Гумер. 2025 г.
2. Васильев, А. М. Правовые категории. Методологические аспекты разработки системы категорий теории права / А. М. Васильев – М.: Юрид. лит., 1976. – 264 c.
3. Даль, В. И. Толковый словарь великорусского языка. В 4 тт. Т. 4: С – У / В. И. Даль. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. – 576 с.
4. Демкина, А. В. Принцип добросовестности и институт самовольной постройки в гражданском праве / А. В. Демкина // Имущественные отношения в Российской Федерации. – 2015. – № 8. – С. 6–14.
5. Ермакова, К. П. Понятие и субъективные пределы судебного усмотрения / К. П. Ермакова // Журнал российского права. – 2009. – №8. – С. 91–98.
6. Карпова, А. М. Особенности становления и содержания института добросовестности в частном праве / А. М.Карпова // Адвокат. – 2013. – № 8 – С. 43– 49.
7. Кислицин, И. П. Бунт совести / И. П. Кислицин. – Горно-Алтайск, 2010. – 248 с.
8. Колесникова, М. М. Содержание термина «добросовестность» / М. М. Колесникова // Государственная власть и местное самоуправление. – 2010. – №11. – С. 10–23.
9. Ожегов, С. И. Словарь русского языка: Ок. 60 000 слов и фразеологических выражений / С. И. Ожегов; под общ. ред. проф. Л. И Скворцова. – 25 изд., испр. и доп. – М.: ООО «Издательство Оникс», 2006. – 972 с.
10. Семернева, Н. К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): научно-практическое пособие / Н. К. Семернева. – Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 2010. – 296 с. Spisok literatury:
11. Alekseev, S. S. Pravo. Azbuka. Teoriya. Filosofiya. Opyt kompleksnogo issle-dovaniya [Elektronnyj resurs] // Biblioteka Gumer. 2025 g.
12. Vasil’ev, A. M. Pravovye kategorii. Metodologicheskie aspekty razrabotki sistemy kategorij teorii prava / A. M. Vasil’ev – M.: YUrid. lit., 1976. – 264 c.
13. Dal’, V. I. Tolkovyj slovar’ velikorusskogo yazyka. V 4 tt. T. 4: S – U / V. I. Dal’. – M.: OLMA- PRESS, 2002. – 576 s.
14. Demkina, A. V. Princip dobrosovestnosti i institut samovol’noj postrojki v grazhdanskom prave / A. V. Demkina // Imushchestvennye otnosheniya v Rossijskoj Fede-racii. – 2015. – № 8. – S. 6–14.
15. Ermakova, K. P. Ponyatie i sub”ektivnye predely sudebnogo usmotreniya / K. P. Ermakova // ZHurnal rossijskogo prava. – 2009. – №8. – S. 91–98.
16. Karpova, A. M. Osobennosti stanovleniya i soderzhaniya instituta dobroso-vestnosti v chastnom prave / A. M.Karpova // Advokat. – 2013. – № 8 – S. 43– 49.
17. Kislicin, I. P. Bunt sovesti / I. P. Kislicin. – Gorno-Altajsk, 2010. – 248 s.
18. Kolesnikova, M. M. Soderzhanie termina «dobrosovestnost’» / M. M. Ko-lesnikova // Gosudarstvennaya vlast’ i mestnoe samoupravlenie. – 2010. – №11. – S. 10–23.
19. Ozhegov, S. I. Slovar’ russkogo yazyka: Ok. 60 000 slov i frazeologicheskih vyrazhenij / S. I. Ozhegov; pod obshch. red. prof. L. I Skvorcova. – 25 izd., ispr. i dop. – M.: OOO «Izdatel’stvo Oniks», 2006. – 972 s.
20. Semerneva, N. K. Kvalifikaciya prestuplenij (chasti Obshchaya i Osobennaya): nauchno-prakticheskoe posobie / N. K. Semerneva. – Ekaterinburg: Ural’skaya gosudar-stvennaya yuridicheskaya akademiya, 2010. – 296 s.

Скачать