Добросовестная криптовалюта – правовое регулирование, понятие и признаки

• РУНТАЛЬ Григорий Вячеславовичаспирант факультета экономики и права Сочинского государственного университетаruntal.grigory@yandex.ru

В статье рассматривается целесообразность введения в науку юриспруденции и отрасль цифрового права нового понятия в сфере правового регулирования криптовалюты. Актуальность вопроса обусловлена возрастающим влиянием криптовалюты на современное общество и отставанием современного правового регулирования от технического прогресса. Целью настоящей статьи является выяснение существования необходимости введения в научное обращение нового вида криптовалюты - «добросовестной криптовалюты». В статье проведен анализ теоретического и практического аспектов внесения такого понятия в науку юриспруденции. Автор проводит сравнение предлагаемого вида криптовалюты с вредоносным программным обеспечением. В качестве вывода автором предлагает введение нового вида криптовалюты и дает его определение, а также предлагает внесение некоторых изменений в теоретическую характеристику вредоносного программного обеспечения, а также в уголовное законодательство Российской Федерации в целях увеличения эффективности противодействия новым видам мошенничества, связанных с использованием криптовалюты.

Ключевые слова: правовое регулирование криптовалют, цифровая среда, вредоносное программное обеспечение, криптовалюта, цифровое право, киберпреступность, цифровая валюта

Криптовалюта продолжает оставаться на передовом плане финансовых и технологических инноваций. В условиях глобальной экономической нестабильности и растущей инфляции многие инвесторы рассматривают цифровые финансовые активы как альтернативу традиционным валютам и инвестициям. Кроме того, технологии блокчейна, на которых основаны 7 криптовалюты, открывают новые возможности для бизнеса и финансовых операций, обеспечивая прозрачность и безопасность.

Одновременно криптовалюта остается одним из центральных понятий в отрасли цифрового права, как новый вид активов, существующих исключительно в цифровой среде.

В настоящее время стремительно развивается криптовалютный рынок. Свидетельства этому мы можем найти как в правовой, так и экономической сфере. Приведем несколько примеров.

Летом 2024 года был принят т. н. «Закон о майнинге» (Федеральный закон от 08.08.2024 N 221-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»), который установил порядок государственного регулирования деятельности по майнингу криптовалюты и ведения реестра лиц, осуществляющих майнинг цифровой валюты, и операторов майнинговой инфраструктуры. Одновременно с этим в последнее время набирают популярность слухи и предположения о том, что недавно избранный президент Соединенных Штатов Америки – Дональд Трамп – планирует включить одну из наиболее популярных криптовалют – биткоин – в число резервных валют своей страны [1]. В пользу популярности криптовалюты в мире свидетельствует также факт того, что оборот одной из наиболее популярных криптовалют – USDT – за 2023 год почти сравнялся по обороту средств по картам платежной системы Visa (около 8 трлн. долларов США) [2].

Также некоторыми исследователями и отмечается, что криптовалюта стала действенным способом противодействия существующим санкционным ограничениям [3].

Одновременно с растущей популярностью криптовалюты следует отметить, что в настоящее время отсутствует ее легальное определение. В законодательстве вместо нее используется термин «цифровая валюта». Любая криптовалюта является цифровой валютой, но не всякую цифровую валюту можно назвать криптовалютой. Некоторые юристы справедливо отмечают, что криптовалюта, сложившаяся в практике делового оборота, и цифровая валюта, поименованная в законе, отличаются по некоторым признакам и, ввиду этого, нельзя признать тождественность данных дефиниций [4, с. 93]. В силу этого уместным представляется привести одно из сложившихся доктринальных определений криптовалюты.

Криптовалюта — цифровая валюта, основанная на применении криптографии для создания и контроля новых единиц валюты и осуществления транзакций и не имеющая центрального регулирования [5, с. 132].

Одновременно с возросшей популярностью криптовалют, существенно возросла доля преступлений, связанных с криптовалютами. Так, в 2021 году в России количество таковых увеличилось на 40% по сравнению с предыдущим годом.

Такая тенденция наблюдается не только в нашей стране. Международный объем транзакций, связанных с незаконной деятельностью, вырос на 13% за период с 2021 по 2022 гг. несмотря на общее падение криптовалютного рынка. Из числа указанных преступлений существенную долю из указанного объема занимают транзакции криптовалюты, связанные с т. н. «криптоскамом» (около 29%) [6].

Понятие указанного правонарушения в настоящее время сложилось, в основном, в практической среде, где находит частое употребление.

В научном сообществе встречается относительно редко и не имеет устоявшегося определения. В широком смысле, криптоскам — это мошенническая деятельность в области криптовалют и блокчейн-технологий, направленная на обман пользователей с целью незаконного получения их финансовых средств.

Из этого следует, что не всякая криптовалюта служит добросовестным целям. Причем следует отметить, что определение добросовестности криптовалюты осложняется наличием у криптовалюты помимо собственно экономических показателей, как у любого другого финансового актива, и иных. Последние обусловлены средой существования и обращения криптовалюты – цифровой средой.

Цифровая среда – интегрированная коммуникационная среда, в которой цифровые устройства взаимодействуют и управляют контентом и действиями в ней, другими словами – это коммуникационная среда цифровых устройств [7, с. 52].

Указанные иные показатели возможно узнать путем анализа одного из базовых элементов криптовалюты – ее смарт-контракта.

Смарт-контракт – вид договора гражданско-правового характера, представленный в виде программного кода объекта, исполнение которого интерпретируется и контролируется компьютером [8, с. 239].

В данном смарт-контракте можно определить упомянутые ранее иные показатели криптовалюты, внесенные туда при ее создании. Указанные показатели на базовом уровне показывают степень добросовестности криптовалюты.

Ввиду этого представляется целесообразным введение в науку юриспруденции понятия «добросовестной» криптовалюты. Под добросовестной криптовалютой следует понимать такой вид криптовалюты, которая не содержит в своем смарт-контракте программного кода, из анализа которого усматривается явное намерение ее создания в качестве инструмента преступных действий.

В практической деятельности сложились некоторые основные признаки добросовестной криптовалюты, получаемые из анализа, который, как правило, сложившиеся в цифровой среде т. н. «аудиторские» организации (например – Certik), кода ее смарт-контракта:

1. Открытый исходный код смарт-контракта; 2. Отсутствует функция возврата прав собственности на токены; 3. Отсутствует функция изменения баланса токенов создателем криптовалюты; 4. Токен не может самоуничтожиться; 5. У токена отсутствует злоупотребление размером комиссии и размеры комиссий не могут быть изменены (комиссия со сделки не более 50%); 6. Отсутствуют ограничения на оборот токенов и данные ограничения не могут быть изменены (объем транзакции, количество транзакций, время транзакций).

Несоответствие коде смарт-контракта криптовалюты, по меньшей мере, одному из указанных технических показателей указывает на недобросовестность такой криптовалюты и свидетельствует о т. н. «honeypot» виде криптоскама. В упрощенном смысле, «honeypot» криптоскам возникает в случае, когда лицо, приобретя определённую недобросовестную криптовалюту, в дальнейшем теряет возможность ею свободно распоряжаться.

Соответственно, с практической точки зрения, «недобросовестной криптовалютой» будет именоваться криптовалюта, в смарт-контракте которой, напротив, усматривается один или более признаков ее создания в качестве инструмента преступных действий.

Разумеется, важно понимать, что соответствие какой-либо криптовалюты данным показателям не указывают на наличие у криптовалюты экономического, инвестиционного потенциала, а равно не делают ее надежным средством хранения средств, а равно не гарантируют добросовестность ее создателя в целом Данные показатели лишь указывают на отсутствие в смарт-контракте криптовалюты свидетельств откровенно недобросовестного умысла ее создателя.

Проведение такого анализа кода смарт-контракта является базовым уровнем проверки надежности криптовалюты при принятии решения о ее приобретении.

Такое уточнение справедливо может вызвать вопросы о целесообразности введения в научную среду понятия «добросовестной криптовалюты». Поскольку, как и было отмечено ранее, мошенничество может быть совершено и с использованием криптовалют, отвечающих всем указанным выше признакам. Такие случаи мошенничества с использованием, формально, добросовестной криптовалюты действительно случаются в цифровой среде достаточно часто – в ходе практической деятельности автору встречались подобные прецеденты.

Однако в таких случаях мошенничество совершается не с применением непосредственно недобросовестного программного кода криптовалюты, а с помощью классических традиционных методов, не содержащих отличий от уже известных и описанных в научных трудах схем мошеннических преступлений.

При характеристике недобросовестной криптовалюты необходимо учитывать, что она не может служить каким-либо финансовым инструментом (венчурного инвестирования, накопления, расчетов и т. п.). Несмотря на внешнее формальное соответствие признакам криптовалюты, недобросовестная криптовалюта создается и используется в качестве средства осуществления преступных действий.

Уместным здесь представляется сравнить ситуацию, сложившуюся в сфере оборота оружия. Согласно закону об оружии, оружие предназначено конструктивно для поражения живой или иной цели. К примеру, бытовой кухонный нож может использоваться одновременно как в бытовых задачах, так и использоваться в качестве орудия преступления против личности. При этом использование, например, боевого ножа в бытовых задачах сильно затруднено в силу ряда конструктивных особенностей, а также он имеет характеристики, однозначно указывающие на его боевое предназначение.

Аналогично и в криптовалютной сфере, всякая криптовалюта может быть средством совершения преступления. При этом некоторые криптовалюты (недобросовестные) программно предназначены для выполнения указанной задачи и не могут нести иные, добросовестные функции.

В рамках исследования представляется целесообразным рассмотреть вопрос сходства недобросовестной криптовалюты и вредоносного программного обеспечения, поименованного в ст. 273 Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ).

Согласно комментариям ученых, объективной стороной рассматриваемого деяния является факт создания компьютерных программ или иной компьютерной информации, которая заведомо предназначена для несанкционированного уничтожения, блокирования, модификации, копирова- 7 ния компьютерной информации или нейтрализации средств ее защиты [9, с. 759]. Несанкционированность в данном случае означает совершение указанных действий скрытно, без разрешения владельца или пользователя информации.

Таким образом, из объективной стороны деяния юристами выводятся два теоретических признака вредоносного программного обеспечения:

1) программа предназначена для уничтожения, блокировки, модификации, копирования компьютерной информации или нейтрализации защиты последней; 2) программа не уведомляет предварительно собственника, владельца или пользователя компьютерной информации, компьютерного устройства или информационной системы о характере и последствиях своих действий.

При этом этими же юристами отмечается, что отсутствие у компьютерной программы хотя бы одного из этих признаков является основанием для отказа в признании программного обеспечения вредоносным [10, с. 73].

Однако, как было выяснено ранее, недобросовестная криптовалюта не связана с совершением вышеназванных действий. Единственным формальным сходством в данном случае является только отсутствие предварительного уведомления пользователя о характере и последствиях взаимодействия с программным кодом.

Таким образом, формально, недобросовестная криптовалюта в настоящее время не признается вредоносной программой как согласно существующему законодательству, так и в доктрине уголовного права, и только лишь создание такого программного кода не порождает какой-либо юридической ответственности.

Хотя, по своей сути, создание обоих анализируемых типов программного кода указывает на намерение совершить неправомерные действия в силу того, что, как указывалось ранее, и недобросовестная криптовалюта, и вредоносное программное обеспечение имеют своим единственным назначением совершение противоправных действий.

Ввиду этого, представляется целесообразным внести изменения в характеристику вредоносного программного обеспечения, дополнив первый признак следующими словами: «и (или) имеет своим единственным назначением совершение прочих противоправных действий и не может быть использована для иных целей в неизменном виде».

В соответствии с вышеназванной измененной характеристикой нами предлагается признать недобросовестную криптовалюту видом вредоносного программного обеспечения и изложить ее теоретическое определение следующим образом: «Недобросовестная криптовалюта – вид вредоносного программного обеспечения, имитирующего внешние признаки криптовалюты и программно предназначенного для совершения противоправных действий, связанных с хищением чужого имущества или приобретением прав на чужое имущество путем обмана в сфере обращения криптовалюты».

В силу этого также предлагается рассмотреть возможность проработки и внесения в устоявшийся перечень криминалистических экспертиз криптовалютной экспертизы, задачей которой будет являться установление соответствия определенной криптовалюты критериям добросовестности и учитывающей сложившиеся в практике криптовалютной торговли критерии добросовестной криптовалюты.

Список литературы

1. Якшев, Д. Как биткоин войдет в госрезерв США. Разбор законопроекта // Сетевое издание «РБК». — 2024. — URL: https://www.rbc.ru/crypto/ news/66aa4c679a794731ce3c5396 (дата обращения: 23.08.2025).
2. Корякин, И. USDT раскрутил оборот // Издательский дом «Коммерсантъ». — 2021. — URL: https://www.kommersant.ru/doc/7062862 (дата обращения: 23.08.2025).
3. Страны БРИКС обсудили возможность использования криптовалют для противодействия санкционному давлению // Портал Investing.com. — 2024. — URL: https://ru.investing.com/news/ cryptocurrency-news/article-2543055 (дата обращения: 23.08.2025).
4. Норец, Н. К. Является ли цифровой рубль криптовалютой: Сравнительный анализ // Научный вестник: финансы, банки, инвестиции. — 2021. — № 3 (56). — С. 90–96.
5. Егорова, М. А., Ефимова, Л. Г. Понятие криптовалют в контексте совершенствования российского законодательства // Lex Russica. — 2019. — № 7 (152). — С. 130–140.
6. Vargoz. Отчёт о криптокриминале 2023 // Информационный ресурс «BitNovosti». — 2023. — URL: https://bitnovosti.io/2023/03/27/otchyot-okriptokriminale -2023/ (дата обращения: 23.08.2025).
7. Прончев, Г. Б. Становление электронно-цифровой цивилизации: ключевые понятия. Часть 2 // Теория и практика общественного развития. — 2022. — № 7 (173). — С. 47–56.
8. Шалабаев, Б. С. Смарт-контракт как компьютерная программа («код смарт-контракта») // Актуальные проблемы современного права: соотношение публичных и частных начал: Сборник статей VIII Международной научно-практической конференции (симпозиума) молодых исследователей, Краснодар, 14 ноября 2023 года. — Краснодар: Научно-исследовательский институт актуальных проблем современного права, 2024. — С. 236–240.
9. Шищенко, Е. А. Проблемы квалификации создания, использования и распространения вредоносных компьютерных программ // Форум молодых ученых. — 2018. — № 12-4 (28). — С. 758–761.
10. Чыпсымаа, М. Использование специальных знаний при расследовании преступлений, связанных с созданием, использованием и распространением вредоносных компьютерных программ // Применение специальных познаний в правоприменительной и профессиональной деятельности: сборник материалов региональной (межвузовской) научно-практической конференции, Красноярск, 27 мая 2020 года. — Красноярск: Красноярский государственный аграрный университет, 2020. — С. 71–77.

Скачать