Дистанционное мошенничество: некоторые аспекты понятийно-категориального аппарата

Введение. Последняя четверть века ознаменовалась бурным ростом и широким распространением информационных технологий, начиная от мобильной сети до сети «Интернет» в каждом устройстве. Благами цифровой цивилизации активно пользуются злоумышленники, получившие доступ практически к любому человеку в любой точке и из любого места на планете.

Одной из актуальных проблем уголовно-правовой борьбы является противодействие дистанционному мошенничеству, масштабы которого остаются огромными. За 2025 год совершенно 345 879 мошенничеств (345 461 – ст. 159 УК РФ, 99 – ст. 159.3 УК РФ, 319 – ст. 159.6 УК РФ) с использованием информационно-телекоммуникационных технологий (далее – ИТТ), что составляет свыше 83% от всех преступлений мошеннической направленности [11]. За 2024 год – 380 344 мошеннических преступлений (379 762 – ст. 159 УК РФ, 273 – ст. 159.3 УК РФ, 309 – ст. 159.6 УК РФ) [12]. По сравнению с 2024 годом фиксируется снижение количества мошенничеств с использованием ИТТ на 9%, но раскрываемость остается на рекордно низком уровне 10%.

Употребляемое в статистике МВД России понятие информационно-телекоммуникационных технологий не нашло своего нормативного закрепления в национальном законодательстве, а дистанционное мошенничество – единого определения в доктрине.

Таким образом, проблема исследования заключается в отсутствии единого нормативного и теоретического определения мошенничеству, совершенному дистанционным способом, а целью исследования является формирование унифицированного подхода к определению дистанционного мошенничества с учетом действующего законодательства, судебной практики и научных позиций. В работе применяются формально-юридический, системно-структурный и сравнительно-правовой методы, а также анализ правоприменительной и статистической информации.

Результаты и обсуждения. С учетом использования в МВД России для обозначения дистанционных мошенничеств признака ИТТ следует начать с его раскрытия. При отсутствии единого нормативного определения ИТТ указанный термин применяется, но не раскрывается в следующих законах:

- ст. 6.1 Закона РФ от 27.12.1991 № 2124-1 «О средствах массовой информации»: «получения… и направления… в форме электронных документов с использованием ИТТ»; - ст. 18.1 Федерального закона от 06.04.2011 № 63-ФЗ «Об электронной подписи»: «… обеспечивает конфиденциальность, целостность и доступность информации… при ее передаче с использованием ИТТ».

В тоже время, наиболее приближенным к понимаю сущности ИТТ стали разъяснения Верховного суда Российской Федерации, согласно которым «действия могут совершаться в том числе с использованием ИТТ, например, посредством размещения информации в сети «Интернет» [13].

Действительно сеть «Интернет» отождествляется как частный случай с информационно-телекоммуникационной сетью (далее – ИТС) – родовым понятием для ИТТ. Так, согласно Федеральному закону от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» под ИТС понимается технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники, а под информационными технологиями – процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов.

Тем самым можно вывести определение ИТТ как процессов и методов, применяемых при работе с информацией, для её передачи по ИТС, либо способов осуществления таких процессов и методов.

Одновременно с этим возникает вопрос о включении в понятие ИТС и использовании ИТТ для телефонной (мобильной, сотовой) связи, поскольку большая часть мошеннических действий совершается с помощью телефонных звонков.

Согласно Федеральному закону от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи» под сетями связи понимаются технологические системы, включающие в себя средства и линии связи и предназначенные для электросвязи или почтовой связи.

Телефонное соединение – установленное в результате вызова взаимодействие между средствами связи, позволяющее абоненту и (или) пользователю услуг связи передавать или принимать голосовую и (или) неголосовую информацию (Постановление Правительства Российской Федерации от 30.12.2024 № 1994).

Постановлением Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет» уточняется, что для целей уголовного законодательства понятия электронных и информационно-телекоммуникационных сетей, видом которых является сеть «Интернет», не разграничиваются. При этом в объем общего понятия таких сетей входят, в частности, сети операторов связи, локальные сети организаций и т.п. [14] Самостоятельное определение телекоммуникаций (как передачи и приема на расстоянии речи или других звуковых сигналов, изображений или других данных с помощью электрического или оптического сигнала для проводной коммуникационной сети связи или посредством электромагнитных волн для беспроводной коммуникационной сети связи) [15] включает в себя сотовую связь как таковую.

Собственно, и сети связи, и ИТС – это технологические системы, предназначенные для передачи информации. Таким образом, использование мобильного телефона для совершения мошеннического звонка (как посредством обычной сотовой сети, так и сети «Интернет» через мессенджер) также подпадает под применение ИТТ.

Кроме того, в Генеральной прокуратуре и МВД России неизменным остается положение, что мошенничества подлежат учету как преступления, совершенные в сфере ИТТ, только при условии их совершения посредством сети «Интернет», или других средств, способствующих бесконтактному совершению преступлений (мобильные телефоны) [7, С. 326].

В то же время ряд авторов придерживается узкого трактования понятия преступлений с использованием ИТТ, которое, по их мнению, охватывает все уголовно-наказуемые деяния, которые совершаются с использованием технологий, моделирующих киберпространство [10, С. 279]. Данная позиция ведет к ограничению понимания правовой природы дистанционных хищений, необоснованно ограничивая их с компьютерными технологиями и сетью «Интернет», и связывает их исключительно с киберпреступностью.

В КНР мошенничество, совершенное дистанционным способом, описывается через использование телекоммуникационных технологий, под которыми понимаются не только использование сети «Интернет», но и отправка текстовых сообщений, телефонные звонки, публикации на радио и телевидении, в газетах и журналах [9, С. 83-84]. Между тем, наряду с применением в статической отчетности ИТТ в системе МВД России для определения дистанционных хищений также употребляется понятие «информационно-коммуникационные технологии» (далее – ИКТ) [16], которое на интуитивном уровне совпадает с пониманием ИТТ. В 2022 году в структуре центрального аппарата МВД России создано даже Управление по организации борьбы с противоправным использованием ИКТ [17], основная задача которого – организация предупреждения, выявления, пресечения и раскрытия преступлений, совершаемых с использованием (в сфере) ИКТ [18].

Тем же министерством была разработана Концепция государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием ИКТ, утвержденная Правительством Российской Федерации [19].

В Концепции изложены основные определения: ИКТ – процессы и методы создания, обработки, распространения информации, а также способы и средства их осуществления.

К преступлениям с использованием (применением) ИКТ или в сфере компьютерной информации относятся в том числе деяния с использованием (применением) электронных или ИТС, включая сеть «Интернет», информационной инфраструктуры, компьютерной техники, программных средств, онлайн-сервисов, средств коммуникации (в том числе средств мобильной связи, сервисов обмена мгновенными сообщениями, IP-телефонии), электронных средств платежа, операций с цифровой валютой и цифровыми финансовыми активами.

Указанное определение раскрывается широко и включает разные способы дистанционных хищений. При этом существует иное нормативное определение ИКТ, приведено в Приказе Росстата от 31.07.2024 № 332 «Об утверждении форм федерального статистического наблюдения для организации федерального статистического наблюдения за деятельностью в сфере образования, науки и инноваций»: ИКТ – это технологии, использующие средства микроэлектроники для сбора, хранения, обработки, поиска, передачи и представления данных, текстов, образов и звука. Соответственно, при чистом телефонном мошенничестве (посредствам обычной сотовой связи) говорить об использовании средств микроэлектроники не приходится, что делает употребление данного термина для обозначения дистанционных хищений (в редакции определения Росстата) не корректным.

Важным нововведением явилось принятие Федерального закона от 01.04.2025 № 41-ФЗ «О создании государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который создал дополнительные меры для предупреждения случаев дистанционного мошенничества. В то же время в законе не раскрывается понятие преступлений, совершаемых с использованием ИКТ, но в пояснительной записке к законопроекту они также назывались преступлениями в сфере высоких технологий и включали в себя разные способы мошенничества, в том числе звонки по сетям связи и сети «Интернет». В современных условиях применение к телефонному мошенничеству характеристики «высокие технологии» выглядит излишним, преувеличивая технологическое содержание мобильного телефона и ставя на один уровень с сложным программным обеспечением, используемым для взлома различных информационных систем.

Отсутствие нормативной определенности порождает разные толкования и употребления определений, что создает правовой хаос и потерю содержательной ценности.

В связи с этим, обозначение дистанционного мошенничества как преступления, совершенного с использованием (в сфере) ИТТ, является наиболее правильным по существу. Однако, в данный момент с нормативной стороны верным будет использовать понятие ИКТ, к которому законодателю следует унифицировать правовое регулирование, а научной среде прийти к доктринальному единообразию.

В свою очередь, понятия дистанционного мошенничества, телефонного мошенничества или кибермошенничества в законодательстве также не закреплены, но используются повсеместно, в том числе высшими должностными лицами.

Президент России В.В. Путин на расширенном заседании коллегии МВД России назвал дистанционные хищения «преступлениями, совер - шенными с использованием информационных технологий» [20], без какой-либо привязки к коммуникационной или телекоммуникационной характеристике, что не меняет их содержания. На заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека Президент употреблял термины «телефонное и интернет-мошенничество» [21], разделяя мошеннические действия по способу их совершения.

Одновременно с этим в МВД России создана и функционирует подсистема ИБД-Ф «Дистанционное мошенничество», предназначенная для сбора, систематизации, обработки и анализа сведений в рамках расследования преступлений, совершенных дистанционным способом с использованием ИТТ (например, абонентские номера, номера банковских карт и счетов, электронных кошельков, адреса интернет-ресурсов и т.п.) [3, С. 89].

В доктрине также нет единого мнения как обозначать мошенничество с использованием ИКТ (ИТТ), и имеется ли в этом необходимость. Некоторые авторы утверждают, что использование средств связи (мобильных телефонов) привело к появлению новой формы мошенничества – дистанционному [8, С. 75]. В то же время квали� - фикация мошенничества с использованием телефона не изменилась и осуществляется по общему составу (ст. 159 УК РФ), что подтверждается судебной практикой.

Например, один из участников организованной группы приискал номер потерпевшего и под видом обновления данных на «Госуслугах» вынудил последнего сказать паспортные данные, после чего потерпевшему поступили звонки от других соучастников преступления, представившиеся «сотрудниками ЦБ России и ФСБ России».

Обвиняемые сообщили о попытке мошенничества и обманом убедили с целью сохранности денежных средств обналичить денежные средства со счетов и передать «курьеру» [22]. В другом деле соучастники преступной группы осуществляли телефонные звонки пожилым гражданам, с последующим предоставлением им заведомо ложной информации о том, что их родственники попали в дорожно-транспортное происшествие и необходимости денежного возмещения причиненного их родственниками ущерба для исключения возможности привлечения последних к уголовной ответственности. Денежные средства обманутые потерпевшие передавали наличными курьеру» [23].

Кроме того, к дистанционному мошенничеству ряд авторов относят также деяния, которые квалифицируются по ст. 159.3 и 159.6 УК РФ [2, С. 140; 4, С. 56]. Также существует мнение, что деяния, предусмотренные ст. 159.3 и 159.6 УК РФ, относятся к понятию преступлений с использованием ИТТ и являются киберпреступлениями [1, С. 36, 77]. Данный вывод сделан на основании международных договоров (докладов ООН, Конвенции Совета Европы о киберпреступности), а также того, что компьютер является орудием преступления, а сеть «Интернет» – способом. Если к составу ст. 159.6 УК РФ указанное определение применимо, поскольку мошенничество осуществляется в сфере компьютерной информации, то к ст. 159.3 УК РФ такой вывод является спорным. Обязательным признаком объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 159.3 УК РФ, является использование электронных средств платежа. А вот использовал ли злоумышленник при совершении преступления компьютер или сеть «Интернет» выступают на задний план. Например, осужденный по ч. 2 ст. 159.3 УК РФ Х. в ходе телефонного звонка путем обмана убедил ранее незнакомого П. перечислить ему на банковскую карту денежные средства в качестве аванса за выполнение строительных работ и покупку строительных материалов, не имея намерения исполнить взятые на себя обязательства.

После перечислений П. денежных средств Х. скрылся, строительные работы не произвел, строительные материалы не закупил [24]. Осужденный по ч. 2 ст. 159.3 УК РФ М. размещал на сайтах информацию о продаже товаров, после отклика потерпевших на приобретение товара, переносил переписку с ними в мессенджер, в котором предлагал им приобрести товар с доставкой и отправлял фишинговую ссылку, имитирующую реальную страницу с оплатой доставки. После перечисления денежных средств потерпевшими по фишинговой ссылке, удалял с ними переписку и товар не направлял [25].

По ст. 159.6 УК РФ осужденный Л. получил удаленный доступ к аккаунтам клиентов торговой сети, на счетах которых хранились баллы программы лояльности, которые Л. обменял на товары торговой сети. Л. использовал неустановленное программное обеспечение, которое позволяло осуществлять мониторинг поступления баллов на аккаунты для неоднократного санкционированного доступа к ним с целью приобретения за баллы товаров [26]. М. в составе группы по предварительному сговору создали в сети «Интернет» ряд взаимосвязанных между собой веб-сайтов, содержащих ложную информацию об онлайн-продаже авиабилетов, фактической целью которых было хищение денежных средств граждан. Потерпевший зашел на указанный веб-сайт с целью приобретения авиабилетов, ввел данные своей банковской карты и осуществил перевод денежных средств на подконтрольные участникам преступной группы счета [27].

Исходя из приведенных примеров ключевым элементом дистанционного мошенничества (в рамках общего состава по ст. 159 УК РФ и специальных – по ст. 159.3, 159.6 УК РФ) является дистанционный способ их совершения, то есть вне личного контакта с жертвой хищения.

При широком употреблении как правоприменителями, так и учеными указанного понятия, единого определения дистанционного мошенничества доктриной так и не выработано. Одни авторы понимают под ним вид мошенничества, при котором виновный, чаще всего используя компьютерные и телефонные сети, воздействует на сознание потерпевшего путем обмана, склоняет к передаче имущества удаленным образом [6, С. 218].

Другие определяют его как хищение денежных средств с использованием технических устройств (электронных средств платежа), путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшего, при взаимодействии с которым преступник не вступает с ней в визуальный контакт [2, С. 140]. Третьи сводят дистанционное мошенничество исключительно к телефонному, совершенному с помощью сотовой связи, реже стационарной телефонной связи в условиях, когда отсутствует личный контакт преступника и жертвы [5, С. 65].

Заключение. На основании анализа законодательства, судебной практики и теоретических исследований можно сформулировать следующее определение дистанционного мошенничества – это хищение путем обмана или злоупотребления доверием, совершенное с использованием (в сфере) информационно-коммуникационных технологий, при отсутствии личного (очного) контакта между преступником и потерпевшим в условиях удаленного взаимодействия.

Единообразие в подходах к определению дистанционного мошенничества будет способствовать общему пониманию уголовно-правовой природы указанного преступного явления с целью принятия эффективных уголовно-правовых и криминологических способов противодействия ему.