Деформация правосознания сотрудников федеральной службы судебных приставов

Вторая четверть текущего столетия отличается продолжающимся отклонением от привычного мироустройства начала века. Данный процесс охватил тенденции, протекающие на разных уровнях и отличающиеся широтой охвата значительных областей объективной реальности. Усугубление межгосударственных конфликтов, перерастающих в военные противостояния; возвращение на доминирующие позиции в общественной парадигме традиционных ценностей в ряде государств; усиление влияния передовых научных достижений на существующие общественные отношения; переосмысление признаков, имманентно присущих основополагающим понятиям в некоторых западных странах, открывают перед нами мозаичную структуру современности.

Тем не менее, вопросы, традиционно входящие, как в предмет теории права, так и в поле зрения отечественных исследователей, не теряют своей актуальности, которая, если говорить о явлении, помещенном в название статьи, не будет утрачена в ближайшее время. Поскольку: «…актуальность исследования вопросов, имеющих связь с деформацией профессионального правосознания, подтверждается:

1) Судебной практикой;

2) Содержанием нормативных правовых актов;

3) Эмпирическими исследованиями;

4) Отсутствием единообразия в научном сообществе при решении связанных с деформацией профессионального правосознания теоретических проблем» [1, с. 249].

При этом, как правило большинство представителей отечественной науки исходя из содержания их научных трудов подразделяются на несколько исследовательских направлений:

История деформации правосознания (история становления и развития исследовательских подходов, генезис и эволюция деформации правосознания);

Теоретические проблемы деформации правосознания (Разработка понятийного аппарата, исследование базовых категорий, таких как «понятие», «форма», «проявление деформации»);

Формы деформации правосознания;

Деформация правосознания представителей российского общества (как правило, исходя из классификации по уровням правосознания: обыденное, профессиональное, научное).

В рамках данного исследования основное внимание будет уделено носителям профессионального правосознания – сотрудникам Федеральной службы судебных приставов, а также отдельным негативным проявлениям, которые потенциально способны исказить их правосознание. Подобный выбор обусловлен наличием нескольких причин:

Актуальность изучения деформации правосознания сотрудников правоохранительного блока (ОВД; ФСИН и т.д.).

Направленность большинства иных исследований на поиск способов построения здорового правосознания, а не на обнаружение его девиаций, относительно правосознания сотрудников ФССП;

Отсутствие на протяжении нескольких лет научных исследований, направленных на поиск форм деформации правосознания (большинство исследований имеют психологический, а не юридический характер и направлены на изучение профессиональной деформации).

Следовательно, исходя из представленных выше умозаключений, выявляется необходимость охарактеризовать ФССП путем указания следующих элементов, отражающих сущность рассматриваемого явления и встречающихся в большинстве научных работ на аналогичную тему [2, с. 29]:

Нормативная база, обеспечивающая корректное функционирование органа исполнительной власти;

Определение понятия ФССП;

Характерные черты;

Функции ФССП.

Обращение к массиву нормативных правовых актов позволило прийти к суждению о том, что большая часть регулятивного потенциала, обеспечивающего деятельность ФССП сконцентрирована в Конституции Российской Федерации и федеральном законодательстве.

Основу правового регулирования предоставляет Конституция Российской Федерации в первых строках статьи 10: «Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны» [3].

Данное положение конкретизируется Указом Президента РФ от 11.05.2024 № 326 «О структуре федеральных органов исполнительной власти», который среди органов исполнительной власти выделяет ФССП [4].

В свою очередь, вопросы, напрямую связанные с отражением системы принудительного исполнения Российской Федерации, полномочиями органов принудительного исполнения, правами и обязанностями сотрудников соответствующего органа, урегулированы Федеральным законом «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации» от 21.07.1997 № 118-ФЗ [5].

Исходя из содержания статьи 6.1. вышеназванного акта, а также теоретических источников, определение ФССП будет представлено следующим образом: «Федеральная служба судебных приставов - система органов и должностных лиц, действующих в рамках федеральных органов юстиции, имеющих целью обеспечение принудительного исполнения отнесенных законом к их компетенции исполнительных документов, обеспечение установленного порядка деятельности судов, а также выполнение иных полномочий в соответствии с федеральным законом» [6, с. 89]. Данное определение отражает суть деятельности ФССП и встречается с незначительными изменениями в большинстве научных работ, однако оно само по себе не позволяет в полной мере охарактеризовать ФССП. Поэтому видится необходимым представить признаки, отражающие специфику рассматриваемой структуры, основываясь на содержании материалов, рассмотренных ранее:

ФССП входит в структуру органов исполнительной власти;

Координирование деятельности ФССП осуществляется Министерством юстиции Российской Федерации;

ФССП имеет внутреннюю систему;

Цель ФССП дуалистична: обеспечение принудительного исполнения и функционирования судов.

Понятие и признаки рассматриваемого органа исполнительной власти указывают косвенно на функции, которые он должен реализовывать. К ним, по замечанию О. В. Ильиной и Д. В. Фролова, относятся: «…обеспечение порядка и законности деятельности Конституционного Суда РФ; обеспечение порядка и законности деятельности Верховного Суда РФ; обеспечение порядка и законности деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов; приведение в жизнь (исполнение) решений и постановлений судов различной инстанции; приведение в жизнь (исполнение) решений иных органов власти в сфере исполнительного производства; реализация внутренних управленческих и организационных полномочий» [7, с. 47].

Соответственно, по замечанию Н. И. Арзамасцева: «Для решения стоящих перед данной службой задач судебные приставы наделяются имеющими свои особенности функциями и полномочиями, правами и обязанностями, необходимыми для принудительного исполнения решений судов» [8, с. 109]. Тем не менее представляется необходимым рассмотреть именно деформации правосознания, возникающие на фоне реализации данных полномочий, как следует из наименования и общей направленности данного исследования. Представляется, что рассмотрение данной проблемы целесообразно реализовывать путем раскрытия следующих вопросов, а именно:

Понятие деформации правосознания;

Механизм возникновения отдельной формы деформации;

Характерные для сотрудников ФССП формы деформации правосознания.

Первый вопрос из данного перечня является традиционным для содержания большинства научных публикаций, имеющих соприкосновение с рассматриваемой проблематикой на протяжении последних двух столетий. Отметим лишь, что в более ранней публикации была предпринята попытка предоставления комплексного определения данной категории, основанного на представлениях известных исследователей отечественной правовой науки, отражающего масштаб, значение и степень угрозы деформации правосознания, так: «деформация правосознания – это явление искажения, охватывающее правовую идеологию и правовую психологию, под воздействием которого у носителей формируется неадекватное отношение к правовой реальности, что может привести к общественно опасным последствиям» [9, с. 35].

Механизм генезиса искажения в сознании лица является во многом схожим для большинства представителей профессионального юридического сообщества, имеющих специальные звания, ввиду общности форм взаимодействия в коллективе, паттернов поведения, рабочих стереотипов. Поэтому становление и развитие деформации правосознания проходит по представленному ниже пути, минуя некоторые стадии за редким исключением: «1) наличие предпосылок, оказывающих определяющее воздействие на возможность возникновения деформации (изначально негативное отношение к закону, отсутствие заинтересованности при обучении юридической науке); 2) несоответствие субъективных ожиданий лица и объективной реальности; 3) постоянное, длящееся воздействие стрессогенных факторов; 4) появление неосознанных нарушений установленного порядка осуществления процессуальных действий; 5) закрепление негативных паттернов поведения» [10, с. 94].

Тем не менее, несмотря на общность самого явления и процесса искажения, происходящего в сознании лица, обладающего специальным званием и являющегося профессионалом в области права, специфика работы, деятельность по реализации полномочий имеют отличия у представителей различных ведомств, что оказывает определяющее воздействие на прогрессирование одной или нескольких отдельных форм деформации в сознании лица. Так, большинство исследователей и, в частности, М. В. Ширманов и М. С. Морозова утверждают, что: «В Федеральной службе судебных приставов России наиболее распространенными формами деформации профессионального правового сознания … являются правовой инфантилизм и правовой негативизм» [11, с. 20].

Подобная точка зрения подтверждается на практике частично исходя из исследования Я. А. Корнеевой, А. Н. Зеляниной, Н. В. Мартиросовой: «Преобладающими типами профессиональной личностной деформации у сотрудников ОВД, ФСИН и ФССП являются авторитарность, сверхконтроль и консерватизм. При этом сверхконтроль был выражен на уровне выше среднего и имел более высокие значения у представителей ОВД и ФССП. Выученная беспомощность, наоборот, больше была выражена у сотрудников ФСИН» [12, с. 391].

Иное исследование Я. А. Корнеевой, А. В. Корнеевой, М. А. Тункиной, А. С. Юрьевой содержит схожую с представленной выше информацию: «Для судебных приставов характерен высокий уровень выраженности сверхконтроля, средний уровень авторитарности и консерватизма, сниженный уровень профессиональной агрессии и выученной беспомощности. Наименее выражены такие деформации, как поведенческий трансфер и тревожность» [13, с. 119]. Несмотря на то, что рассмотренные выше исследования носят психологический характер, они полезны при выявлении конкретных форм деформации правосознания, входящих в методологический аппарат юридической науки. Так, исходя из имеющихся материалов, становится возможным в качестве наиболее распространенных форм деформации правосознания сотрудников ФССП назвать «правовой идеализм» и «правовой инфантилизм». При этом «правовой негативизм» распространен реже, чем две ранее названные формы. Что подтверждается как продемонстрированными исследованиями, так и характером самих искажений.

Таким образом, в качестве завершения данной публикации надлежит представить следующие выводы:

Выбор темы обусловлен как ее актуальностью в современном мире, так и недостаточностью работ в русле данной проблематики;

Специфика деятельности ФССП характеризуется нормативной базой, понятием, признаками, а также функциями реализуемыми данным органом;

Особенности профессиональной деятельности в рамках ФССП оказывают влияние на возникновение и развитие таких форм деформации правосознания, как «правовой идеализм», «правовой инфантилизм», «правовой негативизм».