К вопросу о проблемных аспектах правовой квалификации интернет-правонарушений: подходы к совершенствованию нормативного регулирования

В настоящее время среди проблемных аспектов квалификации административных правонарушений, совершаемых с использованием сети Интернет, выделяют прежде всего качество административного законодательства, включая динамику его обновления, недостаточную четкость формулировок, допускающих различное их толкование, конкуренцию норм либо, напротив, пробелы в правовом регулировании отдельных правоотношений [1].

В условиях повсеместной цифровизации общественных отношений и трансформации противоправной активности в киберпространстве повышение эффективности административной юрисдикции в деятельности органов внутренних дел требует не отдельных корректировок, а реализации научно обоснованного комплекса системных мер.

Ключевым направлением реформирования должна стать адаптация механизмов квалификации административных правонарушений к технологической специфике Интернет-среды, обеспечивающая баланс между оперативностью реагирования, законностью и защитой прав участников цифровых правоотношений.

Одной из наиболее острых проблем квалификации является использование в диспозициях статей оценочных понятий, содержание которых не раскрывается ни в самом КоАП РФ, ни в подзаконных актах, ни в официальных разъяснениях высших судебных инстанций. К числу таких понятий применительно к правонарушениям, совершаемым с использованием сети Интернет, относятся неприличная форма (ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ), заведомо недостоверной информации (ч. 9, 10 ст. 13.15 КоАП РФ), явное неуважение к обществу (ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ) и др.

Сложности квалификации нередко возникают и вследствие конкуренции нескольких составов административных правонарушений, которыми может быть охвачено одно и то же деяние. Наиболее ярким примером является конкуренция между:

- ч. 2 ст. 5.61 КоАП РФ, предусматривающей ответственность за оскорбление, совершенное публично с использованием сети Интернет;

- ч. 3 ст. 20.1 КоАП РФ, предусматривающей ответственность за распространение в сети «Интернет» информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам Российской Федерации, Конституции Российской Федерации или органам, осуществляющим государственную власть в Российской Федерации;

- ч. 12 ст. 13.15 КоАП РФ, предусматривающей ответственность за распространение в сети Интернет информации, оскорбляющей человеческое достоинство и общественную нравственность, выражающей явное неуважение к обществу, содержащей изображение действий с признаками противоправных, в том числе насильственных, и распространяемой из хулиганских, корыстных или иных низменных побуждений.

Разграничение указанных составов требует установления дополнительных квалифицирующих признаков: направленности умысла на унижение чести и достоинства конкретного лица (ст. 5.61 КоАП РФ); наличие признака явного неуважения к обществу (ст. 20.1 КоАП РФ); распространения информации в СМИ либо в информационно-телекоммуникационных сетях при отсутствии признаков адресованности конкретному лицу (ст. 13.15 КоАП РФ).

Особого внимания заслуживает проблема определения места совершения правонарушения с использованием сети Интернет. В отличие от правонарушений, место совершения которых привязано к конкретной географической точке и может быть установлено с достаточной степенью определенности, рассматриваемые деликты могут быть совершены из любой точке мира, а их последствия проявиться в иной юрисдикции.

По общему правилу, местом совершения административного правонарушения является место совершения противоправного действия независимо от места наступления его последствий, а если такое деяние носит длящийся характер, – место окончания противоправной деятельности, ее пресечения; если правонарушение совершено в форме бездействия, то местом его совершения следует считать место, где должно было быть совершено действие, выполнена возложенная на лицо обязанность [2].

Л.В. Иванова и Г.В. Пережогина определяют место совершения преступления в цифровом пространстве как место ввода информации и выхода в информационно-телекоммуникационную сеть с последующей реализацией из этого места преступного деяния, независимо от места наступления общественно опасных последствий [3]. Представляется, что данная дефиниция применима и к правонарушениям, совершаемым с использованием сети Интернет.

Отсутствие в КоАП РФ специальных коллизионных норм порождает споры о подсудности и, как следствие, отказы в привлечении к ответственности по формальным основаниям. Статья 1.8 КоАП РФ устанавливает общий территориальный принцип, согласно которому лицо подлежит ответственности за правонарушение, совершенное на территории Российской Федерации, однако не раскрывает механизма локализации территориальности в условиях трансграничного сетевого взаимодействия. В отличие от уголовного законодательства, детализирующего основания экстерриториального действия норм (ст. 11-13 Уголовного кодекса РФ [4]), административно-деликтное право сохраняет подход, не учитывающий распределенный характер информационных потоков, облачную архитектуру хранения данных и возможность одновременного доступа к контенту с территории множества юрисдикций.

В теории права и правоприменительной практике выработано несколько альтернативных подходов к определению юрисдикции применительно к правонарушениям, совершаемым с использованием сети Интернет:

1) по месту наступления последствий. Данный подход предполагает признание юрисдикции государства, на территории которого наступили последствия противоправного деяния, независимо от места совершения действия. Применительно к рассматриваемым деликтам это означает, что местом совершения правонарушения может быть признано место нахождения потерпевшего либо место, где противоправная информация была доступна пользователям;

2) по месту выявления правонарушения. Следует отметить, что судьей Верховного Суда РФ С. Кузьмичевым предложено использовать данный подход в качестве основного, закрепив в ст. 29.5 КоАП РФ положение о том, что дела о соответствующих правонарушениях подлежат рассмотрению по месту их выявления [5];

3) по месту нахождения серверного оборудования. Согласно данному подходу, юрисдикция государства распространяется на правонарушения, совершенные с использованием серверного оборудования, физически расположенного на территории этого государства. В частности, Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части уточнения порядка обработки персональных данных в информационно-телекоммуникационных сетях» [6] установил требование о локализации баз данных с персональными данными российских граждан на территории Российской Федерации.

Однако распространение данного подхода на все виды административных правонарушений, совершаемых с использованием сети Интернет, представляется проблематичным, поскольку:

- техническая инфраструктура Интернета устроена таким образом, что информация может передаваться через серверы, расположенные в различных государствах, без осознанного выбора пользователя;

- владелец цифровой платформы (социальной сети, мессенджера) может самостоятельно определять местонахождение серверного оборудования, что ставит юрисдикцию в зависимость от воли третьего лица;

4) по месту жительства (нахождения) потерпевшего. Данный подход ориентирован на максимальную реализацию права потерпевшего на доступ к правосудию и компенсацию причиненного вреда, однако нуждается в дополнительных гарантиях против злоупотреблений, например, в случаях, когда потерпевший намеренно изменяет место своего проживания для выбора конкретного судебного органа.

В этой связи представляется целесообразным дополнить КоАП РФ новой ст. 29.5.1 «Место совершения административного правонарушения с использованием информационно-телекоммуникационных сетей» следующего содержания:

1. Местом совершения административного правонарушения, объективная сторона которого полностью или частично реализуется с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет, признается место нахождения лица, разместившего информацию, при условии его установления.

2. В случае невозможности установления места нахождения лица, разместившего информацию, местом совершения административного правонарушения признается:

а) место наступления наиболее тяжких последствий, в том числе место жительства (нахождения) потерпевшего;

б) при отсутствии потерпевшего либо невозможности установления места наступления последствий – место выявления правонарушения уполномоченным должностным лицом.

В заключении исследования, целесообразно отметить, что подобного рода комплекс мер по квалификации административных правонарушений в сети Интернет является концептуальной основой для дальнейшей нормотворческой работы и переход от реагирования на свершившиеся факты к проактивной модели квалификации, основанной на принципах пропорциональности и технологической нейтральности, позволит повысить эффективность правоприменительной практики, регулирование цифрового пространства, способствует соблюдению правопорядка в соответствии с актуальными вызовами и государственными приоритетами в сфере информационно-телекоммуникационной безопасности.