О правовых формах участия родителя в воспитании ребенка по российскому семейному законодательству и судебной практике

Воспитание детей – не из простых задач, и, вероятно, немало родителей находятся в поиске ключей к решению многих сложных вопросов воспитания.

Еще более затруднительная ситуация у тех родителей, которые по тем или иным причинам проживают раздельно (когда семейная пара распалась или не создавалась вовсе) и пытаются участвовать в воспитании детей.

В российской действительности аксиоматичному приоритету семейного воспитания детей противостоит проблема разрешения вопросов воспитания в случае расторжения брака их родителями или изначального раздельного проживания родителей.

Несомненно, современный уровень развития информационных технологий и средств связи позволяет отдельно проживающему родителю поддерживать общение, хоть и не «живое», с ребенком, однако непосредственное участие такого родителя в воспитании остается важным и необходимым.

В связи с терминологическими особенностями российского семейного права автор намеренно не использует распространенное в зарубежных юрисдикциях понятие «совместная опека» (joint custody), означающее совокупность прав и обязанностей, которыми родители обладают в отношении ребенка, а использует более емкое понятие «воспитание».

Семейный кодекс РФ, не давая легального определения понятию «воспитание», содержит ряд норм, регулирующие порядок воспитания родителями своих детей (п. 3 ст. 1 СК РФ, п. 2 ст. 31 СК РФ, п. 2 ст. 54 СК РФ, п. 1 ст. 63 СК РФ, п. 1 и 2 ст. 65 СК РФ и п. 1 ст. 66 СК РФ).

Как отмечается в педагогической литературе, цель воспитания – всестороннее и гармоническое развитие личности [1, с. 11].

Реализация права родителя на воспитание ребенка осуществляется посредством определения места жительства ребенка, установления порядка общения с ним и участия родителя в решении важных и повседневных вопросов жизнедеятельности ребенка.

Участие родителя в развитии ребенка как личности может осуществляться как при совместном проживании, так и без такого проживания. При этом, воспитание охватывает решение как вопросов, связанных с образованием, так и иных важных вопросов – этим и обусловлено наименование настоящей статьи.

***

«Брачные узы, однако, легко могут быть расторгнуты любой из сторон, а дети, как и прежде, принадлежат только матери» [2, с. 61-62] – так заключает Ф. Энгельс, рассматривая парную семью, наряду с другими ступенями семьи: кровнородственная семья (первая ступень семьи), семья «пуналуа» и патриархальная семья, основанная на моногамии [2, с. 49-76].

Казалось бы, прошло несколько столетий с тех пор, когда развилась парная семья, а такая догма о принадлежности детей только матери продолжает активно проявлять себя в современной судебной практике нашей страны.

В российской юридической литературе отмечается, что приоритет определения места жительства ребенка с матерью [3, с. 96; 10, с. 56-57] можно относить к правовым обычаям [4, с. 19].

Между тем, психолог А.С. Спиваковская отмечала травматичность развода родителей для детей, особенно в условиях конфликтного развода, что может проявляться продолжительное время» [5, с. 160], в связи с чем, важно сохранить гармоничные, стабильные отношения ребенка как с матерью, так с и отцом, независимо от того, поддерживают ли они отношения между собой.

Согласно Эриху Фромму, материнская любовь проявляется в двух аспектах – в заботе и ответственности, необходимой для сохранения жизни, с одной стороны, и в привитии ребенку жизнелюбия, с другой стороны [6, с. 87].

По мнению Э. Фромма, первый аспект любви (заботу и надежность) способны давать ребенку большинство матерей, но второй аспект (любовь к жизни) – немногие, поскольку любовь матери к жизни или ее тревожность оказывают существенное влияние на личность ребенка. Впрочем, материнская любовь всегда рассматривается в качестве высочайшего типа любви и самой священной из эмоциональных уз ввиду альтруистического (бескорыстного) характера» [6, с. 88-89].

Вероятно, российские суды, определяя в большинстве случае место жительства ребенка с матерью, исходят из постулата, сформулированного Эрихом Фроммом и так понятного для всех по настоящее время.

Однако, в ряде стран развито движение по борьбе за права отцов, за возможность отцов участвовать в воспитании детей [7, с. 18 – 23] (например, движение «маскулинизма», представители которого считают, что даже после расторжения брака и раздельного проживания родителей дети нуждаются, как в матери, так и в отце, в связи с чем, отцы должны обладать практической возможностью реализовывать свои родительские права [8; 9]).

Критический характер судебных споров по поводу воспитания и общения с детьми, а также определения места жительства детей проявляется, помимо прочего, в том, что при их разрешении затрагиваются практически все принципы семейного законодательства, установленные в ст. 1 СК РФ.

Кроме того, базовым принципом, которым должны руководствоваться суди при рассмотрении семейных споров, является конституционный принцип равенства.

Достаточно хорошо закрепленный в конституционных нормах принцип равноправия граждан [9, с. 21] получил продолжение принципе равноправия мужчин и женщин в семейном законодательстве России (п. 3 ст. 1 СК РФ), но получивший сравнительно декларативных характер в судебной практике по разрешению семейных споров.

Так, М.Л. Шелютто указывает, что физиологические различия между мужчинами и женщинами не должны оправдывать гендерную дискриминацию в детско-родительских отношениях [10, с. 56-57].

Некоторые специалисты в семейном праве [3, с. 101] предлагают решать вопрос дискриминации отцов как родителей и проблему прерывистого и эпизодичного общения отцов с детьми путем определения места жительства детей на совместной, равноправной основе, что может удовлетворить потребность детей в общении с отцами, которая со временем только усиливается.

Автор настоящей статьи полагает, что необходимость соблюдения равенства прав родителей в отношении детей обуславливается собственными потребностями ребенка, как это описано Эрихом Фроммом о необходимости ребенку безусловной любви и заботы матери – как в физическом, так и в психологическом смысле. Ребенок старше шести лет начинает нуждаться в любви отца, в его авторитете и руководстве. Функция матери – окружить ребенка заботой, функция отца – учить его, наставлять в решении тех проблем, с которым ребенок сталкивается в том обществе, в котором родился [6, с. 76-77].

На наш взгляд, участие в воспитании ребенка обоих родителей приведет к всестороннему и гармоничному развитию ребенка как личности, в связи с чем, целесообразно внести изменения в семейное законодательство РФ и скорректировать правоприменение.

Место жительство ребенка как главный фактор воспитания

Очевидно, что совместно проживающий с ребенком после расторжения брака родитель имеет объективно больше возможностей в определении направлений воспитания ребенка. Как правило, такой родитель единолично разрешает все важные вопросы, касающиеся ребенка, что создает, в том числе предпосылки для возникновения споров между родителями относительно воспитания ребенка.

В отсутствие соглашения родителей место жительства ребенка определяется судом с учетом конкретных обстоятельств (п. 2 ст. 54, п. 1 ст. 55 п. 3 ст. 65 СК РФ, п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей»).

Судебная практика свидетельствует о нераспространенных случаях определения места жительства детей с отцами при наличии следующих исключительных обстоятельств:

устойчивая эмоциональная привязанность к отцу, подтверждённая экспертизой (см. Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 27.01.2026 г. по делу № 33-1487/2026, Апелляционное определение Воронежского областного суда от 09.04.2019 по делу № 33-1690/2019, Апелляционное определение Верховного Суда Республики Ингушетия от 02.07.2025 г. по делу № 33-54/2026);

учёт мнения ребёнка, достигшего 10 лет и изъявившего желание проживать с отцом, и фактическое проживание ребенка с отцом (см. Апелляционное определение Воронежского областного суда от 09.04.2019 по делу № 33-1690/2019, Апелляционное определение Верховного Суда Республики Дагестан от 10.01.2024 г. по делу № 33-531/2024);

длительное фактическое проживание ребёнка с отцом и отсутствие участия матери в воспитании или длительное отсутствие общения матери с ребенком (см. Апелляционное определение Московского городского суда от 06.04.2022 по делу № 33-11895/2022, Апелляционное определение Московского областного суда от 06.10.2025 по делу № 33-37617/2025, Апелляционное определение Верховного Суда Республики Дагестан от 30.08.2024 г. по делу № 33-6925/2024);

фактическое проживание ребенка с отцом и выражение ребенком желания проживать с отцом, несмотря на определение ранее места жительства ребенка с матерью, (см. Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 10.05.2023 г. по делу № 8Г-13890/2023);

наличие у матери ребенка диагностированного алкоголизма или психического расстройства (см. Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 26.04.2022 по делу № 88-10253/2022, Апелляционное определение Кемеровского областного суда от 22.09.2016 по делу № 33-11039/2016).

Иными словами, определение места жительства детей с отцом –исключение, а преобладающее правило – поскольку место жительство ребенка можно определить только с одним из родителей, следует его определять с матерью (см. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 18-КГ17-181).

На наш взгляд, норма абз.2 п. 3 ст. 65 СК РФ позволяет определить при определенных условиях место жительство с обоими родителями, но для «подталкивания» российских судов к принятию таких решений полагаем возможным дополнить п. 3 ст. 65 СК РФ абзацем четвертым следующего содержания:

«При рассмотрении спора о месте жительства детей суд вправе установить совместное проживание ребенка с каждым из родителей с определением времени и иных условий такого проживания».

Такая норма способствовала бы всестороннему и гармоничному развитию личности детей, поскольку обеспечила бы участие в воспитании детей обоих родителей, а также, вероятно, может привести к снижению количества споров о детях и «подтолкнет» родителей к разрешению вопросов воспитания соглашением.

Определение порядка общения с ребенком как способ реализации права на воспитание

Юридическим средством участия отдельно проживающего родителя в воспитании ребенка является установление порядка общения с ним и порядка осуществления родительских прав, ведь через общение, в конечном итоге, родитель может участвовать в воспитании.

Норма ст. 66 СК РФ и разъяснения, содержащиеся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10, смоделированы таким образом, что не сподвигают родителей приходить к соглашению относительно общения отдельно проживающего родителя с ребенком, участия в воспитании и решении вопросов получения ребенком образования, в связи с чем, количество судебных споров по данным вопросам традиционно велико.

При этом, судебная практика исходит из необходимости учета, помимо прочего, следующих обстоятельств:

учёт привязанности ребёнка и постепенное восстановление общения (контакта) с родителем (см. Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 02.08.2024 г. по делу № 33-12022/2024);

учёт возраста, режима дня и адаптационного периода (до 7 лет) (см. Апелляционное определение Суда Ханты-Мансийского автономного округа от 01.09.2023 г. по делу № 33-6596/2023);

учёт психологического состояния ребёнка (см. Апелляционное определение Нижегородского областного суда от 22.06.2023 г. по делу № 33-11218/2023).

Очевидно, что в случае раздельного проживания родителей максимально возможное участие каждого родителя в воспитании ребенка может быть достигнуто только путем заключения соглашения, определяющего место проживания ребенка, порядок общения с ним и осуществления родителями своих прав.

Полагаем возможным дополнить п. 2 ст. 66 СК РФ абзацем 3 следующего содержания:

«Требование об определении порядка осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка, может быть заявлено родителем в суд только после получения отказа в заключении соглашения либо неполучения ответа в тридцатидневный срок».

Вопросы воспитания – вне судебного контроля?

В российской судебной практике имеется подход, согласно которому вопросы семейного воспитания (вопросы, связанные с личными и семейными аспектами) в целом находятся за рамками судебного урегулирования (см. Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 09.09.2025 по делу № 8Г-24380/2025, Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 28.05.2024 по делу № 88-11960/2024, Определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 30.01.2025 по делу № 88-39566/2024, Апелляционное определение Амурского областного суда от 12.09.2025 г. по делу № 33АП-3057/2025).

Однако, некоторые суды признают за отдельно проживающими родителями право требовать детализированный, поэтапный порядок осуществления родительских прав, включая право на телефонное общение, участие в образовательных и медицинских вопросах, механизмы обеспечения взаимодействия родителей (обмен контактами, уведомления о медицинских и образовательных событиях).

Так, суд указал, что право на общение включает не только личные встречи, но и средства связи, участие в образовательных и медицинских вопросах — это неотъемлемая часть родительских прав. Препятствование общению со стороны матери является нарушением прав отца и интересов детей (см. Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 19.03.2025 г. по делу № 8Г-9620/2025).

По мнению автора, действующее семейное законодательство РФ не содержит препятствий для определения судом порядка осуществления прав родителей по воспитанию детей – напротив, судебные органы должны принять более активную позицию в этом вопросе в интересах детей (см. например, Апелляционное определение Новосибирского областного суда от 19.08.2025 г. по делу № 33-7182/2025).

Воспитывать – право, а не обязанность?

Несмотря на то, что Конституцией РФ и СК РФ установлено, что воспитание – одновременно и право, и обязанность родителей, судебная практика в стране пошла по пути ограничительного толкования:

право на общение родителя с ребенком (через которое реализуется право/обязанность воспитывать) носит добровольный характер и не подлежит принудительному исполнению (см. Апелляционное определение Приморского краевого суда от 20.03.2023 г. по делу № 33а-3296/2023, Апелляционное определение Тамбовского областного суда от 14.03.2024 г. по делу № 33а-1412/2024);

невозможно понудить ребёнка к общению с родителем вопреки его желанию (см. Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 15.11.2023 г. по делу № 8а-38310/2023 Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 02.02.2024 г. по делу № 8а-4815/2024).

В связи с таким правоприменением девальвируется значение воспитания ребенка обоими родителями, что, на наш взгляд, не только не гармонизирует Конституции РФ, но и не отвечает интересам детей и требует внесения изменений в семейное законодательство РФ, например, путем дополнения ст. 65 СК РФ пунктом пятым следующего содержания:

«5. По заявлению одного из родителей суд вправе обязать другого родителя общаться с ребенком».

В заключение следует отметить, что принципы действующего семейного и гражданского законодательства РФ позволяют соглашением родителей детально определить порядок осуществления родительских прав, что может обеспечить отдельно проживающему родителю значительное участие в воспитании ребенка.

Кроме того, закон позволяет устанавливать соглашением проживание ребенка с каждым из родителей по определенному графику, но для «подталкивания» родителей к заключению таких соглашений следует внести выше предложенные изменения в семейное законодательство РФ.

Таким образом, договорный порядок урегулирования вопросов места проживания детей, общения с ними и реализации родительских прав позволяет каждому из вовлеченных родителей полноценно участвовать в воспитании детей, что особенно актуально и предпочтительно с учетом достаточно неоднозначной практики рассмотрения соответствующих судебных споров.