Особенности противодействия дезинформации в странах Антанты в годы Первой мировой войны

На рубеже XIX — начала ХХ вв. «внешнеполитический курс Германии, ориентированный на разобщение потенциальных соперников, подрывал баланс сил на международной арене и послужил поводом для переориентации европейских государств на тесное сотрудничество с Российской империей», [1, с. 72–81], имеющей значительный военный потенциал, дипломатический авторитет и широкие геополитические ресурсы.

Расширению антигерманской коалиции способствовало подписание 8 апреля 1904 г. Англо-французского соглашения и 31 августа 1907 г. Англо-русского соглашения, которое выступило формальным выражением политических сил, сформировавших блок — «Антанта, включавший коалицию Великобритании, Франции и России, ставший военно-политический союзом. За период деятельности блок Антанты трансформировался из закрытого общества нескольких самостоятельных держав в союз, включающий большинство европейских стран, придерживающихся принципов открытой дипломатии» [2].

Формирование англо-франко-российского блока в 1904–1907 гг. создало основу для институционализации антигерманской коалиции, преобразовавшийся за годы Первой мировой войны в более широкий коалиционный блок, вовлекший примерно двадцать суверенных государств, существенно изменивших политическое противостояние в европейской системе международных отношений.

С подписанием Россией, Англией и Францией 5 сентября 1914 года соглашения о незаключении сепаратного мира, союз перешел из закрытого объединения трех держав в открытый военно-политический союз [3], которому противостояла коалиция Центральных государств (Германии, Австро-Венгрии и Османской империи).

Ключевым элементом противостояния военно-политических союзов (Центральных государств и стран Антанты) в ходе Первой мировой войны, стал идеологический фактор, использовавший пропаганду как средство мобилизации общественного мнения.

Английский историк К. Хейст писал «пропаганда только тогда становится по‑настоящему эффективной, когда доступ населения к информации строго ограничен» [4]. С началом Первой мировой войны правительства воюющих стран вводили жесткую цензуру всех новостей и статей, имеющих отношение к военным действиям [5].

Союзники (в первую очередь Великобритания, Франция, США, Италия и их дипломатические службы) использовали прессу для влияния на общественное мнение внутри собственных стран и для мобилизации ресурсов в нейтральных государствах, а также для удержания фронта и дипломатического успеха, ведя борьбу по нескольким направлениям: от распространения «своей» пропаганды до разоблачения и нейтрализации вражеских провокаций [6].

Так, например, в 1917 году в газете «Русская воля» в статье опубликованы комментарии чиновника Морского Генерального Штаба о том что, «сообщение от первого до последнего слова является сплошным вымыслом», на заявление о том, что «экипаж британского парохода из Карахи стал очевидцем поражения русского судна от японского военного судна близ Владивостока, во время которого многие русские морские офицеры были по‑видимому убиты» [7, с. 42].

С началом Первой мировой войны появилась необходимость обоснования своего участия в военном конфликте перед общественным мнением, от чего зависел успех мобилизационной кампании и стратегический успех в бою. Пропагандистская деятельность приобрела колоссальное значение: все государства стремились доказать справедливость своих целей, переложить ответственность за начало военных действий на противника, при чем в средствах массовой информации война практически сразу стала трактоваться не как очередной конфликт между великими державами, а как принципиальное противостояние цивилизации и варварства.

Уже в 1914 г. в Великобритании организовано «Wellington House» – государственное бюро по координации информационной и культурной пропаганды. Одним из структурных подразделений являлось «Бюро по борьбе с дезинформацией», которое анализировало информацию, поступающую из различных источников, и разрабатывало меры по ее опровержению. Их деятельность включала выпуск брошюр и книги, подготовку материалов для зарубежной печати и поддержку англоязычной кампании в нейтральных странах. Отличительной особенностью английской пропаганды в нейтральных странах являлось наличие «сильной оппозиции к войне, представленной прежде всего радикальными изданиями. Ужесточение цензуры нарушило традиционный баланс в отношении государства и средств массовой информации и встречало серьезное сопротивление» [5]. В странах Антанты именно английская пресса раньше всех обозначила значение борьбы за симпатию нейтральных стран, в первую очередь в США. Так, 5 августа 1914 года английский корабль перерезал телеграфный кабель, проложенный по дну Атлантического океана и соединивший Германию с Америкой, что обрекло американские газеты, на неизбежное сотрудничество с английскими информационными агентствами [8].

Германское правительство тратило колоссальные затраты на пропаганду в нейтральных странах, например «в Испании около 2 млн марок, в Швейцарии под коммерческим прикрытием основали 1200 торговых предприятий, выполняющих разнообразные поручения германского правительства» [9, с. 19].

Предпринимательская деятельность не редко становилось прикрытием германской пропаганды. Одной из причин являлось отсутствие ответственности за шпионаж. Например, в Дании закон о шпионстве № 150 от 2 сентября 1914 г. и дополнительный к нему чрезвычайный военный закон № 200 к нему 9 сентября 1924 г был принят лишь из‑за нашумевшего процесса германского агента Ведштедт-Вильгельма «следствии подозрительных действий и необыкновенно обширной переписки с Германией» [10].

В свою очередь, Франция и Италия организовала собственные пресс-бюро и дипломатические каналы для распространения официальной информации за границей, так как французское общество возлагало огромные надежды на помощь русского союзника, чья армия, как паровой каток должна была «раскатать» Германию [11, с. 73–81]. В связи с чем во Франции с нетерпением ждали новостей о военных успехах русской армии, о чем неоднократно сообщали в Петербург русский посол во Франции А.П. Извольский и военный агент А. А. Игнатьев [12].

В 1915 г. британская комиссия под председательством лорда Джеймса Брайса опубликовала доклад о якобы совершенных германских злодеяниях в Бельгии - документ, предназначенный для мобилизации нейтральной общественности и длительного использования в зарубежной пропаганде, а затем и выпустил сборник документов «Положение армян в Османской империи», известный как «Синяя книга», где были собраны свидетельства очевидцев, дипломатические отчеты и документы, подтверждающие систематическое уничтожение армянского населения.

Одним из направлений противодействия дезинформации стало пресечение шпионажа в России. Так, агенты из Швеции докладывали, что «чувствуется организация немецкого шпионажа и посылка всевозможных агентов в Россию, т. к. недавно один из немецких шпионов хвастался, что посланы агенты для производства нефтяных пожаров и взрывов в Баку» [13, с. 644], военный агент в Бельгии сообщал о том, что «немцы отбирают паспорта у русских военнопленных, чтобы потом снабжать ими шпионов в России» [14, с. 21].

В целях противодействия шпионажа странами Антанты были приняты меры контроля передвижение граждан между государствами, так, например, в Англии – никто не имел права выехать в ближайшие нейтральные страны – Голландию, Норвегию, Швецию и Данию - без разрешения Министерства внутренних дел, кроме лиц стоящих на государственной службе или курьеров МВД. При этом разрешение на выезд выдавало «Разрешительное бюро», после рассмотрения заявки с указанием уважительной причины выезда с предоставлением своих фотографических карточек, фамилии, имени, отчества, а также данных двух британских подданных, которые поручались за полную политическую благонадежность выезжающего гражданина. Поданное обращение рассматривалось не менее недели в «Разрешительном бюро», а в случае обнаружения ненадлежащей политической благонадежности подлежало отказу, без объяснения причины.

В Германии организационные основы пересечения границы в целях борьбы со шпионажем были усложнены: заграничный паспорт мог быть выдан только с разрешения Генерального штаба с заполнением особых формуляров с указанием данных: фамилия, имя , отчество, возраст, религия, имена и места жительства родителей, места направления, через какой пропускной пункт намерен пересечь границу, имеются ли родственники в пределах неприятельских государств, продолжительность планируемой поездки, указать лиц – поручителей из числа благонадежных граждан [15, с. 58-64].

С 1917 года США, вступив в войну, создали Комитет общественной информации под руководством Джорджа Крила, который координировал как внутреннюю мобилизацию общественного мнения, так и зарубежные информационные операции в пользу Антанты. Особое внимание уделялось нейтральным странам - Швейцарии, Нидерландам, Скандинавии, Испании, Латинской Америке. Комитет общественной информации стремился нивелировать преждевременные или враждебные нарративы, подавать «доказательства» преступлений против гражданского населения, дискредитировать германские сообщения и укреплять симпатии к Антанте через экономические и культурные связи. Для распространения информации использовался правительственный бюллетень «Оффишиэл буллетин», тираж которого к концу войны достиг сто восемнадцати тысяч экземпляров. Деятельность Комитета общественной информации стала важным этапом в развитии методов формирования общественного мнения и заложила основы современного пиара.

Общность целей пропаганды в Англии, Франции и России обусловила схожесть средств их достижения. Необходимо отметить успешный опыт международного сотрудничества в области противодействия дезинформации.

«Единственное средство борьбы со злом в виде германского шпионства – совместная тесная полицейская работа с французами, Англией и Италией тратящими в Испании на разведку и контр-шпионаж значительные средства. Необходимо выработать особую инструкцию в целях организации общей межсоюзнической полицейской службы в нейтральных странах.» [13, с. 644].

Союзники «для совместного изучения и выработки общих мер борьбы с неприятельским шпионажем, контрабандою и пропагандою, а также для централизации всех поступающих о противнике сведений организовали в Париже «Союзническое Бюро», которое имело представительно в виде «Контрольных бюро» во многих европейских странах [16, с. 490–493].

В октябре 1915 года из пребывающих в Париже представителей союзных военных миссий было организовано «Союзническое бюро» для совместного изучения и выработки общих мер борьбы с неприятельским шпионажем, контрабандой и пропагандой.

В России на заседании Особого совещания по вопросу об учреждении контрольных бюро, проведенном 31 марта 1916 года с участием представителей Министерства внутренних дел, Генерального штаба и Министра иностранных дел утверждено «Союзническое бюро» в Париже для совместного изучения и выработки общих мер борьбы с неприятельским шпионажем [17, с. 496-498].

Открыть русские отделения «Контрольных бюро» признали необходимым в Петрограде, Стокгольме и Бухаресте, так как «есть основание полагать, что с учреждением Контрольных бюро, въезд в пределы империи, подозрительных в шпионстве лиц, сократиться», а также направить надежных лиц в существующие в Париже, Лондоне, Берне, Мадриде и Лиссабоне.

В течение Первой мировой войны выяснилось недостаточное согласование правил, применяемых в каждой из союзных государств, при визировании паспортов.

Учрежденные в союзных и нейтральных государствах «Контрольные бюро» занимались снабжением паспортов виз страны, в которую необходимо въехать.

Задача «Контрольных бюро» заключалось в разрешении вопроса -может ли представленный паспорт быть беспрепятственно визирован на основании имеющихся о просителе данных, ли же в этой визе ему должно быть отказано.

К 1915 году указанные «Контрольные бюро» уже функционировали в союзных государствах. По решению Особого совещания по вопросу об учреждении контрольных бюро в Петрограде вводились должности «особых представителей» в составе посольств и миссий в нейтральных государствах, на которых возлагались обязанности по разрешению въезда в Россию.

Из‑за обособленности фронта от западного театра военных действий, важности сообщений, пролегающих через нейтральные государства, а также обширности территорий, возникла необходимость организации особого органа, который мог бы объединить контрольные функции в отношении всего Восточного фронта и смежных с Россией государств Швеции, Дании и Румынии.

Деятельность сотрудников «Контрольного бюро» предусматривала открытую гласную деятельность и не подразумевала сотрудничество с органами разведки, т. к. решения о визировании принимались на основаниях конкретных данных, полученных из соответствующих Центральных бюро и сведений из опроса заинтересованных лиц в соответствующих консульствах.

Представителями от Российского государства в образуемые Контрольные бюро назначались старшие чины посольств или миссий как обладающие необходимым служебным и житейским опытом.

Так, военным ведомством командировался в качестве заведующего нашим «Контрольным бюро» в Стокгольме генерал-майор Генерального штаба Борис Петрович Баженов, в чьи полномочия входило контроль за деятельностью «Контрольного бюро» в тесном сотрудничестве с союзными «Контрольными бюро» [18, с. 179], в Копенгаген в Данию был направлен коллежский асессор Главного Управления Генерального штаба князь Петр Николаевич Мышецкий [19, с. 585].

Через «Контрольное бюро» получали разрешения все без исключения лица, желающие въехать в Россию, независимо от их служебного или общественного положения, хотя многих из них не вызвали сомнений в своей благонадежности у соответствующих консульских представителей.

«Контрольные бюро» стали структурным отделением при Военном министерстве, а частности при Отделе Генерал-квартирмейстера Главного Управления Генерального Штаба, который располагал обширным материалом по вопросам борьбы с неприятельским шпионажем.

Принятые решения Центрального Русского и других «Контрольных бюро» носили окончательный характер и не предусматривали подачу жалобы на принятое решение.

С 1915 года на основании распоряжения от 14 июня 1915 года, отказы в выезде за границу направлялись на утверждение министра внутренних дел.

В центральном «Союзническом бюро» в Париже были сформированы списки подозрительных лиц со следующими формулировка: «убежденный германофил», «частые путешествия в Италию», «получает много телеграмм из Германии», «говорят шпион», «путешествует свободно по Бельгии», «посещает немцев и германофильные круги», «почтовый посредник для бельгийцев на фронте» [20, с. 1–164].

Сформированные в «Союзническом бюро» в Париже списки подозрительных лиц, направлялись почтой сначала в российское генеральное консульство в странах, а после чего в правовой департамент Министерство иностранных дел, откуда рассылались в территориальные «Контрольные бюро» [20, с. 166].

Помимо столицы союзных государств – Парижа, «Контрольные бюро» планировали открыть в США, Голландии, Норвегии, в Греции, Швейцарии, в Испании, Португалии и Швейцарии, в Швеции, Дании и Румынии [21, с. 490–493].

Так, по соглашению французского и великобританского посланников, в Румынии учреждено «Межсоюзное бюро» с целью проверки заграничных паспортов и взаимного осведомления относительно вредных элементов, прибывающих в страну. Образование и деятельность бюро обосновано широким распространением в Румынии неприятельской агентуры по шпионажу и противодействию интересам русской армии.

В связи с усилившимся иностранным шпионажем во время военных действий возникала необходимость координации деятельности государственных ведомств: Министерства внутренних дел, Военного министерства и военной контрразведки.

29 апреля 1915 г. приказом министра внутренних дел Н.А. Маклакова, учитывая возможность взрыва военных предприятий немецкими агентами, как общей, так и политической полиции было предписано установить «бдительный наружный надзор» и секретное наблюдение за промышленным производством вообще, и секретное наблюдение за промышленным производством вообще, а военным властям оказать полное содействие по охране заводов, принадлежащих к их ведомству.

С 1916 года «Контрольные бюро» осуществляющие свою деятельность на территории России были отданы под ведение Министерства внутренних дел [19, с. 69–70], продолжая сотрудничать с английскими и французскими «Контрольными бюро» по вопросу въезда и выезда в союзные страны иностранцев, следующих в Россию [23, с. 585], при этом неоднократно отмечалась плодотворные результаты «Контрольных бюро» [24, с. 604].

В январе 1917 г. главнокомандующий армиями Северного фронта направил в Департамент полиции сведения о том, что германское правительство на предмет шпионажа перебрасывает в России группу российских подданных, ранее обучавшихся на медицинских факультетах европейских университетов [22].

В результате проводимой политики противодействия дезинформации союзные государства смогли контролировать информационное пространство и влиять на общественное мнение как внутри своих стран, так и за пределами. Опыт Первой мировой войны стал основой для дальнейшего развития методов информационной войны и контрпропаганды в последующих конфликтах, включая Вторую мировую войну.

Система противодействия дезинформации стран участников Антанты периода Первой мировой войны представляла собой сложный механизм, сочетавший правовые ограничения, административные меры и просветительскую деятельность. В итоге общность целей пропаганды, совместная контрразведывательная деятельность противодействия шпионажу в Англии, Франции и России обусловила схожесть средств их достижения, мотивов и приемов. В то же время уже в начале войны ярко проявились специфические особенности мобилизации общественного мнения в странах Антанты, которые объяснялись уникальными социально-политическими и стратегическими условиями каждой из держав. Несмотря на ранний исторический период, импровизированный и зачастую непоследовательный характер пропаганда стран Антанты сформулировала базовые принципы, оставшиеся неизменными на протяжении всей войны.