Сравнительно-правовой анализ норм о признании обстоятельства стороной в цивилистических процессах России и США

Введение

На современном этапе развития российского процессуального права идет законодательный поиск путей совершенствования судебного процесса. Отчетливо прослеживаются тенденции к заимствованию институтов из других правовых систем. Постсоветское законодательство, сохраняя преемственность имперского, советского периодов и фундаментальные принципы континентальной правовой семьи, начинает представлять симбиоз романо-германской системы с широким внедрением элементов из англо-саксонской правовой семьи.

Одна из целей, которую ставит перед собой отечественный законодатель, внедряя иностранные институты в российское процессуальное право, является рационализация судопроизводства: его упрощение, процессуальная и финансовая экономия, ускорение судебного разбирательства. Актуальность настоящего вопроса обусловлена тем, что зачастую новые правовые конструкции органично не интегрируются в российскую правовую систему, вступают в противоречие с другими нормами и базовыми принципам гражданского и арбитражного процессов. В настоящем исследовании предлагается рассмотреть наиболее значимый с этой точки зрения правовой институт освобождения от доказывания на основании признания обстоятельства стороной.

Судебное признание имеет глубокие исторические корни периода римского права, оно является неотъемлемым элементом системы доказывания как в романо-германской, так и в англо-саксонской правовых системах по настоящее время. При этом значительная разница процедур реализации признания очевидна и создает объективные предпосылки для изучения и последующего заимствования преимуществ из другой правовой семьи. Настоящее исследование ставит своей целью изучение методом сравнительно-правового анализа соответствующих норм процессуального законодательства Соединенных Штатов Америки (выбор правопорядка США в качестве объекта сопоставления обусловлен наиболее детальной регламентацией института признания в Федеральных правилах гражданского судопроизводства (далее - ФПГС)) и России, выявлению влияние права США на российское право, а также последствия внедрения иностранных институтов в российский цивилистический процесс.

1. Общие положения

Данный процессуально-правовой институт не является чужеродным для российского права, в тех или иных формах был известен еще с древних времен, получил развитие после судебной реформы 1861 года и в определенном смысле переосмысление в советский период [5]. В 1995 году институт как отдельная норма был включен в ГПК РСФСР, что свидетельствует о развитии принципа состязательности [8]. С 1990-ых годов судебное законодательство подверглось заимствованию англо-саксонских конструкций. Судебное признание, как процессуальный институт, не стало исключением.

ФПГС подробно регулируют процедуру признания обстоятельств стороной в гражданском процессе. Правило 36 устанавливает, как порядок действий, так и последствия совершения признания стороной.

Различия институтов судебного признания в судопроизводстве США и России достаточно ярко отображают существенные характеристики англо-саксонской и романо-германской правовых систем.

В романо-германской правовой системе институт судебного признания существует как заявление в ходе рассмотрения дела, сделанное, как правило устно, либо в возражении на исковое заявление. Данная специфика породила доктринальную дискуссию в российской правовой науке. Основным вопросом дискуссии остается правовая природа признания: является ли признание обстоятельства распорядительным действием стороны, либо имеет место доказательственная природа данного института. Среди наиболее известных представителей различных взглядов на данный вопрос можно выделить дореволюционных ученных Е.В. Васьковского и Т.М. Яблочкова [1].

В свою очередь, англо-саксонский гражданский процесс характеризуется значительным доминированием состязательного начала, где приоритет отдается разрешению конфликта между сторонами, а не установлению объективной истины. В работе В.Ю. Кулаковой отмечается, в качестве основной цели гражданского процесса США можно выявить справедливое, быстрое и незатратное разрешение искового спора. В судебном процессе США процессуальная форма уступает первое место сути спора и восстановлению нарушенного права [4]. Однако именно регламентированная процедура некоторых процессуальных действий в полной мере обеспечивает сторонам равные условия для борьбы за убеждение суда.

Значительную роль в ходе судебного разбирательства играет институт раскрытия доказательств. Стороны обмениваются списками своих фактов и доказательств, имеют право запросить любое из указанных доказательств для ознакомления. Именно в неразрывной связи с процессуальным механизмом раскрытия доказательств в гражданском процессе США действует реализация нормы о признании обстоятельств сторонами. По мнению А.Я. Клейменова, признание является практически элементом американского раскрытия доказательств. При этом исследователь акцентирует внимание, что в процессе США еще на досудебной стадии спора между сторонами имеются процессуальные отношения, чего нельзя сказать про российский процесс. Это находит свое выражение в регламентации досудебных отношений между сторонами, к которым относится признания обстоятельств [3].

В рамках реализации признания в США одна сторона направляет другой стороне письменное требование о признании обстоятельств. Каждое обстоятельство, подлежащее признанию, выделяется инициатором отдельно. Вторая сторона обязана предоставить письменный ответ, который должен содержать положения по каждому факту: полное признание, частичное, мотивированные возражения, либо объяснения, обосновывающие невозможность дать однозначный ответ. При этом стороны могут потребовать признания самого обстоятельства, нормы, которая должна применяться в деле, подлинность документов. Описанная процедура органически интегрирована в систему англо-саксонского цивилистического процесса. Исходя из её правового анализа, можно сформировать следующие положения:

Целевая направленность признания обстоятельств в американском процессе явно прослеживается в детально-регламентированной процедуре. Ключевые задачи включают исключение злоупотребления правом сторонами при реализации принципа состязательности в процессе и предоставление сторонам возможности сформировать тактику ведения дела. Закрепление правовых целей содержится в Примечании Консультативного комитета к ФПГС – поправке 1970 года. Признания сторон запрашиваются для облегчения доказывания по вопросам, которые невозможно исключить из дела, и для сужения круга вопросов за счет тех, которые можно исключить. Эти две цели направлены на сокращение времени судебного разбирательства, что соответствует предназначению и российского судебного признания.

Институт судебного признания в США влияет на формирование предмета доказывания и изменение стандартов доказывания. Классик англо-американской доказательственной доктрины Джеймс Стивен отмечал, что признание обстоятельства значимо тем, что позволяет среди существенных материальных обстоятельств выделить именно спорные. Например, согласно теории договорного права, существенными фактами являются факт заключения договора, факт нарушения договора и факт убытков, причиненных истцу. При этом ответчик можем признать, что договор был заключен, в таком случае спорными останутся два других существенных факта, которые и нужно будет доказать истцу [11].

Анализируемые положения ФПГС США выступают базисом отечественной рецепции. Данные нормы являются фундаментом для разработки в российском праве ранее неизвестных правовых конструкций, например, молчаливое признание обстоятельств.

2. Молчаливое признание обстоятельств.

Особого внимания заслуживает вопрос молчаливого признания обстоятельств. В судопроизводстве США действует норма, согласно которой, сторона должна предоставить ответ на требование о признании обстоятельств в тридцатидневный срок. При отсутствии ответа обстоятельства, заявленные в требовании, считаются признанными. Аналогичная норма введена в российское арбитражное процессуальное законодательство. Ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ возлагает на сторону обязанность заявлять несогласие с каждым обстоятельством, либо представить доказательства, из которых прямо следует несогласие с обстоятельствами, заявленными процессуальным оппонентом. Несоблюдение влечет презумпцию признания обстоятельства. Следует отметить, что уже в первые годы существования данной нормы вокруг нее возникли острые дискуссии. На Научно-консультационном совете при ВАС РФ, заседание которого состоялось в октябре 2011 года, профессор Т.Е. Абова поддержала возможность разумного заимствования данной конструкции из стран англо-саксонской системы права. Правоведы А.К. Сергун, В.М. Шерстюк и Е.Е. Уксусова выразили уверенность, что данный институт является чуждым для российской правовой системы. Согласно позиции ученых, признание в российском процессе – это всегда волевое надлежаще-оформленное действие стороны, неоспаривание фактов не должно равняться их признанию.

Для выявления признаков, которые позволят говорить о молчаливом признании, как об «инородном» элементе АПК РФ, следует обратиться к сравнению процедуры признания в российском и американском процессах.

Во‑первых, стоит начать с самой модели признания США – оно осуществляется только как ответ на письменное требование стороны. В российской модели форма такого требования не предусмотрена, а сторона заявляет о согласии с фактами оппонента по собственной инициативе. Она несет такие риски, как необходимость доказывания своих доводов или проигрыш дела.

Во‑вторых, согласно законодательству США, в требовании о признании фактов необходимо каждое обстоятельство, предложенное для признания, формулировать в отдельный вопрос. Видится логичным, что ответ стороны должны осуществляться по каждому вопросу. Если один из вопросов требования в ответе пропущен, предполагается, что у стороны нет оснований для возражений по данному вопросу.

В ч. 3.1. ст. 70 АПК РФ говорится о необходимости прямо оспорить либо опровергнуть доказательствами обстоятельство, на которое ссылается другая сторона. Можно предположить, что данное положение российского права – прямой аналог американской конструкции, суть которой сводится к необходимости возразить против каждого обстоятельства, заявленного оппонентом. Однако правовая природа российского признания заключается в отсутствии его обязательности как этапа: сторона не направляет список обстоятельств, по каждому из которых другая сторона должна дать ответ. Следовательно, утверждение о том, что сторона признала факт, если не заявила о несогласии с ним, является чужеродным для нашей правовой системы.

В‑третьих, институт молчаливого признания в США является неотъемлемым элементом признания обстоятельств, которое в свою очередь полностью соответствует существующему распределению бремени доказывания. Как отмечает И.В. Решетникова, в США у бремени доказывания существуют два уровня: бремя представления доказательств и бремя убеждения, что обусловлено наличием института присяжных в гражданских делах. Сначала стороны доказывают обстоятельства, на которые ссылаются, затем доказывают необходимость применения к спорной ситуации предложенной нормы права, а на последней стадии убеждают присяжных в своей правоте [7]. Конструкция бремени убеждения делает процесс США во многом более состязательным, соответственно увеличивается риск использования нечестных тактик сторонами. В том числе в целях исключения недобросовестности сторон существует детальная регламентация признания обстоятельств.

В Арбитражном процессе России молчаливое признание не является необходимым элементом – институт признания обстоятельств способен функционировать без него, сохраняя распределение бремени доказывания. Но, исходя из прямого смысла ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, можно сделать вывод, что ответчик должен представлять доказательства для опровержения обстоятельств, заявленных истцом. Получается, что истец может не доказывать обстоятельство, на которое ссылается – если ответчик его напрямую не опровергнет, то оно будет считаться признанным (а, соответственно, доказанным) без доказательств. Это противоречит правилу распределения бремени доказывания и фундаментальным принципам состязательности и объективной истины. М.А. Гурвич указывал, что неоспаривание фактов не должно создавать какой-либо презумпции против пассивной стороны, отрицая квалификацию молчания как признания [2].

В последние годы российские суды осуществляют попытки совмещать и правило бремени доказывания, и правило о молчаливом признании: заявитель обстоятельства обязан его доказать, после чего бремя доказывания перекладывается на другую сторону, которая может возразить, либо «молчаливо» согласиться с ранее доказанным фактом [13]. Данный подход противоречит самому смыслу судебного признания, которое заключается в освобождении от доказывания заявленного обстоятельства.

Проведенный анализ института молчаливого признания в правовых системах двух государств позволяет сформулировать следующий вывод. Процедуры признания обстоятельств в указанных юрисдикциях имеют фундаментальные отличия. Молчаливое признание является логичным и необходимым элементом в американской состязательной модели. Практически в неизменном по содержанию виде оно было заимствованно обособленно от других элементов системы и внедрено в российский арбитражный процесс. По причине изначального отсутствия адаптации норма входит в противоречие с другими институтами российского процессуального права. Это находит своё отражение как в доктринальных дискуссиях, так и при применении судами.

3. Отзыв (отмена) сделанного признания обстоятельства.

В 1970 году в Правило 36 ФПГС было внесена поправка, легализовавшая отзыв или изменение сделанного признание. Если признание не будет отозвано или изменено, оно имеет обязательную силу в рамках спорного дела. Принятие отзыва или изменения признания является правом суда. Суд принимает отзыв при одновременном соответствии двум положениям: 1) это должно способствовать рассмотрению дела, 2) это не должно нанести ущерб запросившей признания стороне.

До 1970 отсутствовала единая позиция в США относительно связанности стороны своим признанием. В этот период судебная практика формировала подход к данному вопросу. Прецедентным стало дело Francis v. United Jersey Bank, где суд впервые принял решение, что признанный факт не является абсолютно обязательным. Сторона может его опровергнуть, но при этом должна пояснять, почему совершила ложное признание и убедить, что настоящее показание соответствует истине. Условия представляются рациональными, так как дают возможность стороне реабилитировать свою позицию, и в то же время обеспечивают превенцию злоупотреблений правом на отзыв или изменение, потому что требуют определенных объяснений. В 1963 году суд постановил обязательность признания в деле McSparran v. Hanigan.

В России на уровне разъяснений высших судебных инстанций затрагивался вопрос отзыва признания обстоятельства, совершенного в соглашении по фактическим обстоятельствам дела (уточним, что соглашение и акт стороны не являются одинаковыми юридическими конструкциями, но, учитывая, их схожие цели и последствия, в данном случае пример будет уместен). Президиум ВАС РФ в 2006 году установил возможность стороне до завершения рассмотрения дела по существу заявить об ошибочности заключения соглашения. Примечательно, что в таком случае соглашение все равно рассматривается судом наряду с другими доказательствами, но бесспорность факта утрачивается [13].

В российской правовой системе отсутствует запрет лицу, участвующему в деле, отзыва признания, что констатируется в работах Н.А. Тряпочкина. Правовед отмечает, вопрос о возможности отмены признания в науке решается в зависимости от взглядов на природу признания: распорядительную или доказательственную. С позиции доказательственной теории признание рассматривается как доказательство, поэтому отказ от него невозможен. Распорядительная теория допускает отзыв стороной сделанного признания до удаления суда в совещательную комнату [9].

Представляется необходимым в российском праве закрепить или запрет, или возможность отзыва признания. При этом существование правовой нормы, позволяющей безусловно отзывать признание, может дать возможности для недобросовестного поведения сторон с целью создания процессуальных преимуществ, что будет противоречить отечественным принципам права. Такая норма предоставляет потенциальную возможность сторонам разбирательства признавать факты, а после рассмотрения дела по существу отказываться от признания, фактически «откатывая к началу» процесс.

И.Р. Медведев рассматривает несколько вариантов регулирования отзыва признания, которые условно можно объединить в следующие группы: возможность отмены признания по заявлению признавшей стороны; возможность отмены признания по соглашению стороны (если рассматривать признание как сделку); возможность отмены признания до определённого момента (данное положение существовало в римском праве, а граница обозначалась процессуальными сроками, например, до завершения судебных прений), невозможность отменить ранее сделанное признание (если оно рассматривается, как доказательство); возможность отменить признание только при наличии уважительных причин (например, порок воли при совершении признания и т.д.) [7]. Представленное исследователем многообразие вариантов, демонстрирует сложную конструкцию рассматриваемого вопроса, которая не ограничивается простым установлением разрешения или запрета отзыва судебного признания.

Оптимальным представляется вариант, допускающий отзыв признания исключительно при наличии уважительных причин. При решении вопроса о закреплении в российском процессуальном праве положения целесообразно учитывать опыт США, согласно которому отказ от своего судебного признания возможен, если это способствует разрешению дела и не наносит процессуального ущерба противной стороне.

Оба критерия являются логичными и для российского процесса. Справедливое рассмотрение дела составляет фундаментальную суть цивилистического процесса. Принцип установления судебной истины предполагает действия сторон, способствующие справедливому разрешению дела, и действия суда, направленные на руководство процессом во исполнение данного принципа.

Когда лицо, участвующее в деле, своим действиями ставит себя в невыгодное процессуальное положение, требуется проверка его мотивов. Как отмечал процессуалист Т.М. Яблочков, одним из признаков судебного признания является его невыгодность для признавшегося [10]. Исходя из этого, добросовестный отзыв признания не должен ухудшать процессуального положения противной стороны. Процессуальный оппонент не должен нести негативные последствия из‑за недобросовестности признавшегося.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод, что данное положение процессуального права США не противоречило бы российской системе, а помогло бы нормативно закрепить гарантию соблюдения принципа добросовестности признавшей стороной.

Заключение

Детальный анализ отдельных элементов института признания обстоятельств в США позволяет полагать, что данный институт хотя и служит одной правовой цели с аналогичным институтом в России, однако имеет существенные отличия от последнего и как система процессуальных правил, и как элемент системы американского процесса.

Процедура признания фактов в США формализована и имеет значение досудебного регламентированного этапа, связанного с раскрытием доказательств. В рамках обязательного раскрытия доказательств сторона имеет права запрашивать признания фактов сторонами, а другая обязана дать ответ на все запросы.

Исследование института молчаливого признания свидетельствует, что в качестве нормативного образца для совершенствования российского процесса была избрана англо-саксонская модель.

Молчаливое признание, органично реализуемое в США в качестве отсутствия ответа на поступающий запрос, оказалось совершенно нелогичной инородной нормой в российском арбитражном процессе. При буквальном толковании в системе статьи 70 АПК можно заключить, что, если каждое обстоятельство, заявленное истцом, прямо не оспорено, то считается признанным. Признанные обстоятельства считаются доказанными, что освобождает от их доказывания. Развитие данного заключения, приводит к формулированию тезиса, что для вынесения решения суда без единого доказательства достаточно неявки ответчика в судебное заседание и непредставление им отзыва. Безусловно, данный вывод ошибочен и противоречит фундаментальным принципам судопроизводства.

Другой элемент института признания обстоятельств в США – возможность его отзыва – не должен стать инородным элементом в российском процессе в случае его включения в гражданское процессуальное законодательство. При этом безусловная возможность отозвать признание создала бы возможность для недобросовестного процессуального поведения, в связи с чем её необходимо ограничить следующими условиями: 1. уважительность причин первоначального ложного признания; 2. убеждение суда в истинности новых показаний; 3. отсутствие негативных процессуальных последствий для оппонента; 4. временная ограниченность права на отзыв (например, до окончания судебных прений).

Вопросы заимствования норм из англо-саксонской правовой системы в российский процесс сохраняют актуальность, ввиду нарастания законотворческой деятельности в данном направлении. С одной стороны, практика заимствования является полезной, так как способствует развитию процессуального законодательства. С другой стороны, рецепция требует осторожности, так как иностранные нормы подлежат адаптации с учетом исторических, социальных, системных особенностей правовой системы.