Налогово-правовые механизмы стимулирования саморегулирования средств массовой информации: публично-правовой аспект

Введение

Современное информационное пространство развивается в условиях стремительной цифровой трансформации общественных отношений, сопровождающейся постоянным увеличением объема создаваемой и распространяемой информации. Средства массовой информации, цифровые платформы, социальные сети и иные коммуникационные сервисы превратились не только в инструменты информирования населения, но и в самостоятельные факторы политического, экономического и социального развития государства. Информационная среда оказывает непосредственное влияние на формирование общественного мнения, реализацию конституционных прав граждан, функционирование органов публичной власти, а также на обеспечение национальной безопасности в целом.

В этих условиях особое значение приобретает проблема поиска оптимального соотношения между государственным регулированием информационной сферы и сохранением свободы массовой информации. Российское законодательство традиционно исходит из того, что свобода поиска, получения, передачи, производства и распространения информации относится к числу фундаментальных конституционных гарантий, закрепленных статьей 29 Конституции Российской Федерации [1]. Вместе с тем, указанное право не носит абсолютного характера, поскольку законодатель вправе устанавливать ограничения, направленные на защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья населения, прав и законных интересов других лиц, обороны страны и безопасности государства.

За последние годы отечественная система обеспечения информационной безопасности претерпела существенные изменения. Несмотря на последовательное совершенствование административно-правового регулирования, современная модель обеспечения информационной безопасности продолжает оставаться преимущественно реактивной.

Практика последних лет показывает, что даже оперативное удаление недостоверной информации далеко не всегда позволяет устранить негативные последствия ее распространения. После появления публикации в цифровой среде сведения зачастую многократно копируются, распространяются через различные интернет-площадки, сохраняются в пользовательских архивах и продолжают использоваться независимо от последующего ограничения доступа к первоначальному источнику. В результате государственное вмешательство приобретает преимущественно компенсационный характер и уже не способно полностью восстановить нарушенное информационное равновесие. Указанные обстоятельства обусловливают необходимость поиска новых моделей публично-правового воздействия на информационные отношения. Одним из наиболее перспективных направлений представляется постепенный переход от исключительно запретительной модели регулирования к модели, сочетающей государственный контроль со стимулированием добросовестного поведения участников информационных отношений.

Особое место среди таких механизмов может занять институт саморегулирования средств массовой информации. В отличие от административного контроля, основанного на внешнем воздействии государства, саморегулирование предполагает формирование внутри профессионального сообщества собственных стандартов деятельности, процедур контроля качества распространяемой информации и механизмов предупреждения нарушений. Цель настоящего исследования заключается в определении места налогово-правовых стимулов в системе обеспечения информационной безопасности, анализе возможностей использования механизмов налогового стимулирования для развития саморегулирования средств массовой информации, а также разработке предложений по совершенствованию российского законодательства с учетом отечественного и зарубежного опыта.

Материал и методы

Понятие саморегулирования традиционно рассматривается в юридической науке как особый способ организации общественных отношений, при котором значительная часть функций по выработке обязательных правил поведения, контролю за их соблюдением и разрешению возникающих споров осуществляется непосредственно профессиональным сообществом без постоянного вмешательства государства. В отличие от государственного регулирования, основанного на использовании властно-распорядительных полномочий и механизмов государственного принуждения, саморегулирование предполагает добровольное принятие субъектами определенных профессиональных обязательств, соблюдение которых обеспечивается корпоративной ответственностью, профессиональной репутацией и внутренними процедурами контроля.

В российской правовой системе институт саморегулирования получил наиболее детальную нормативную регламентацию применительно к предпринимательской и профессиональной деятельности. Так, Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» закрепляет правовые основы создания саморегулируемых организаций, определяет их основные функции, принципы деятельности и формы взаимодействия с органами публичной власти [2]. Вместе с тем, указанный закон не содержит специальных положений, которые бы распространяли или исключали его действие в отношении СМИ. Отсутствие специального правового регулирования не означает отсутствия самих институтов саморегулирования. Напротив, современная журналистская деятельность объективно предполагает существование значительного числа внутренних профессиональных стандартов, которые зачастую оказывают не меньшее влияние на качество распространяемой информации, чем нормы законодательства. К таким механизмам относятся редакционные кодексы профессиональной этики, внутренние стандарты проверки информации, процедуры согласования публикаций, институты редакционного контроля, комиссии по рассмотрению жалоб аудитории, а также различные формы общественного контроля за деятельностью средств массовой информации.

Следует отметить, что первоначально саморегулирование в журналистике формировалось преимущественно как этический институт. Основной задачей редакций являлось обеспечение соблюдения профессиональных стандартов, повышение доверия аудитории и предотвращение распространения недостоверных либо заведомо искаженных сведений. Однако развитие цифровых технологий существенно изменило роль подобных механизмов. Если ранее ошибки отдельных редакций затрагивали сравнительно ограниченный круг читателей или зрителей, то в условиях цифровой медиасреды даже единичная публикация способна за считанные минуты охватить многомиллионную аудиторию и оказать влияние на общественное мнение, функционирование государственных институтов и состояние общественной безопасности.

При этом, обеспечение информационной безопасности не может сводиться исключительно к деятельности государственных органов. Современная информационная среда характеризуется столь высокой степенью децентрализации, что государство объективно не способно осуществлять предварительный контроль за всем объемом распространяемой информации.

По этой причине в зарубежной юридической литературе все более широкое распространение получает концепция «совместного регулирования» (co‑regulation), предполагающая распределение ответственности между государством, профессиональным сообществом и цифровыми платформами [3]. В рамках данной модели государство определяет обязательные правовые требования и осуществляет контроль за их соблюдением, тогда как непосредственное обеспечение качества информационной среды возлагается на профессиональных участников рынка, обладающих необходимыми компетенциями и возможностью оперативного реагирования на возникающие угрозы.

Представляется, что подобный подход имеет существенный потенциал и для российской правовой системы. Действующее законодательство уже содержит отдельные элементы совместного регулирования. Так, редакции средств массовой информации обязаны проверять достоверность распространяемой информации, соблюдать требования законодательства о защите персональных данных, государственной тайны, противодействии экстремистской деятельности, а также исполнять требования законодательства о противодействии распространению запрещенной информации. Однако способы исполнения данных обязанностей законодатель практически не регламентирует, предоставляя редакциям возможность самостоятельно определять внутренние процедуры проверки информации.

Именно здесь возникает пространство для развития механизмов саморегулирования. Каждая редакция вправе самостоятельно определить порядок многоступенчатой проверки фактов, обязательность использования нескольких независимых источников информации, внутренние процедуры согласования материалов, критерии оценки достоверности сведений, порядок исправления допущенных ошибок и принесения публичных извинений. При наличии подобных механизмов вероятность распространения недостоверной информации существенно снижается еще до вмешательства государственных органов. Особую актуальность саморегулирование приобретает в условиях особых правовых режимов. Практика последних лет свидетельствует о том, что именно кризисные ситуации сопровождаются резким увеличением количества недостоверной информации, слухов и намеренно искаженных сообщений. В период распространения новой коронавирусной инфекции, проведения контртеррористических мероприятий, введения отдельных специальных режимов безопасности существенно возрастает общественная потребность в получении достоверной, оперативной и проверенной информации. Одновременно значительно увеличивается риск распространения сведений, способных вызвать массовую панику, подорвать доверие к государственным институтам либо затруднить деятельность органов публичной власти.

В подобных условиях особую роль начинает играть редакционная ответственность. До публикации общественно значимых материалов редакция должна оценивать не только формальную достоверность используемых сведений, но и надежность источников информации, полноту представляемых данных, возможность их неверного толкования аудиторией, а также потенциальные последствия распространения соответствующих сведений. Подобная деятельность фактически представляет собой самостоятельную форму профилактики информационных угроз. Следует учитывать, что эффективное саморегулирование невозможно без соответствующих организационных ресурсов. Создание специализированных подразделений внутреннего контроля, внедрение редакционного фактчекинга, проведение юридической экспертизы материалов, обучение журналистов, разработка внутренних регламентов требуют значительных финансовых затрат. Для крупных федеральных медиахолдингов подобные расходы являются оправданными инвестициями в снижение правовых рисков и поддержание деловой репутации. Однако для большинства региональных редакций, муниципальных средств массовой информации и небольших интернет-изданий подобные механизмы оказываются экономически затруднительными.

Именно данное обстоятельство позволяет поставить вопрос о необходимости использования стимулирующих механизмов государственного воздействия. Если государство объективно заинтересовано в повышении качества распространяемой информации и развитии институтов саморегулирования, представляется логичным создание системы экономических стимулов, побуждающих редакции добровольно внедрять внутренние механизмы контроля качества публикаций. При этом использование налогово-правовых инструментов позволит сохранить автономию редакционной деятельности, поскольку государство не станет вмешиваться в содержание журналистских материалов, а лишь создаст благоприятные условия для развития институтов профессиональной ответственности.

В разрезе сравнительно-правового дискурса стоит отметить, что именно развитие механизмов государственной поддержки средств массовой информации в зарубежных государствах свидетельствует о постепенном изменении подходов к обеспечению устойчивости медиасферы. Также следует отметить, что в большинстве демократических государств налоговые преференции рассматриваются не как мера поддержки конкретных редакций, а как инструмент реализации публичного интереса. Такой подход основывается на признании того, что деятельность профессиональных средств массовой информации способствует реализации конституционного права граждан на получение достоверной информации, обеспечивает общественный контроль за деятельностью органов власти и укрепляет демократические институты. Именно поэтому государственная поддержка журналистики рассматривается как инвестиция в устойчивость публичной сферы, а не как форма экономического субсидирования отдельных хозяйствующих субъектов.

Наиболее показателен опыт Франции, где государственная политика поддержки прессы включает комплекс налоговых и финансовых мер [4]. Для большинства печатных изданий применяется пониженная ставка налога на добавленную стоимость, а также действует система государственных субсидий, направленных на сохранение плюрализма средств массовой информации и поддержку общественно значимой журналистики. Одновременно государство финансирует проекты цифровой трансформации редакций, повышения квалификации журналистов и внедрения современных стандартов редакционной работы. Подобная модель основана на понимании того, что обеспечение качества журналистской деятельности является элементом защиты общественных интересов.

Схожий подход реализован в Норвегии, где уже длительное время действует система налоговых льгот и адресной финансовой поддержки независимых редакций. Особое внимание уделяется региональным и местным средствам массовой информации, деятельность которых признается необходимой для сохранения информационного разнообразия [5]. Государственная помощь предоставляется по заранее установленным объективным критериям и не ставится в зависимость от редакционной политики конкретного издания, что позволяет минимизировать риски вмешательства государства в содержание публикаций.

Значительный интерес представляет опыт Австралии, где в последние годы получила развитие модель экономического стимулирования производства общественно значимого новостного контента. Принятый в 2021 году News Media and Digital Platforms Mandatory Bargaining Code обязал крупнейшие цифровые платформы вести переговоры с редакциями средств массовой информации о выплате вознаграждения за использование новостного контента [6]. Несмотря на то, что данный механизм не является налоговой льготой в классическом понимании, по своей правовой природе он представляет собой публично-правовой инструмент перераспределения финансовых ресурсов в пользу профессиональной журналистики. Полученные редакциями средства используются в том числе для развития внутренних механизмов проверки информации, совершенствования редакционных стандартов и повышения качества журналистских материалов.

Определенный интерес представляет и опыт Канады, где Законом Online News Act также предусмотрены механизмы экономической поддержки организаций, производящих общественно значимый новостной контент [7]. Помимо этого, канадское налоговое законодательство предусматривает отдельные налоговые стимулы для квалифицированных новостных организаций, отвечающих установленным законодательством критериям независимости и профессиональной деятельности.

Обобщение зарубежной практики позволяет выделить несколько общих закономерностей.

Во‑первых, государственная поддержка средств массовой информации преимущественно ориентирована не на компенсацию текущих расходов редакций, а на создание условий для производства качественного информационного продукта.

Во‑вторых, предоставление экономических преимуществ, как правило, связано с соблюдением объективных критериев профессиональной деятельности, исключающих дискриминационный подход.

В‑третьих, налоговые и иные финансовые стимулы не заменяют механизмы государственного контроля, а дополняют их, создавая заинтересованность редакций в добровольном соблюдении высоких профессиональных стандартов.

Российская правовая система развивается несколько по иному пути. Основной акцент преимущественно делается на административно-правовых способах обеспечения информационной безопасности, тогда как стимулирующий потенциал налогового законодательства используется ограниченно. Вместе с тем, анализ зарубежного опыта свидетельствует, что именно сочетание мер государственного контроля с экономическим стимулированием добросовестного поведения позволяет достигать более устойчивых результатов без расширения административного вмешательства в деятельность средств массовой информации.

Представляется, что при заимствовании зарубежного опыта недопустимо его механическое воспроизведение. Российская модель регулирования информационной сферы традиционно характеризуется более высокой ролью государства в обеспечении национальной безопасности и публичных интересов. Следовательно, налоговые стимулы должны использоваться не как альтернатива государственному регулированию, а как дополнительный правовой инструмент, мотивирующий редакции внедрять внутренние механизмы саморегулирования.

Российская модель правового регулирования деятельности средств массовой информации исторически формировалась преимущественно благодаря сочетанию конституционных гарантий свободы массовой информации и механизмов публично-правового контроля, направленных на защиту государственных и общественных интересов. Конституция Российской Федерации закрепляет свободу мысли и слова, запрещает цензуру и гарантирует каждому право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Вместе с тем, предусмотрена возможность ограничения отдельных прав федеральным законом в той мере, в какой это необходимо для защиты основ конституционного строя, безопасности государства, общественного порядка, прав и законных интересов других лиц. Подобный баланс между свободой информации и публичными интересами получил дальнейшее развитие в отраслевом законодательстве.

Центральное место в регулировании деятельности средств массовой информации занимает Закон Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации» [8]. Концепция закона основывается на предоставлении редакциям значительной организационной самостоятельности при одновременном закреплении обязанностей соблюдать требования законодательства, проверять достоверность распространяемых сведений и уважать права граждан и организаций. Однако, закон практически не регулирует вопросы внутренней организации редакционного контроля, оставляя выбор конкретных механизмов обеспечения качества журналистской деятельности на усмотрение самих редакций.

Регулирование информационной безопасности и всех связанных с этой сферой вопросов осуществляется Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», положения которого за последние годы существенно расширились [9]. Закон закрепляет механизмы ограничения доступа к противоправной информации, устанавливает обязанности владельцев информационных ресурсов, операторов социальных сетей и иных субъектов цифровой среды, а также определяет полномочия федеральных органов исполнительной власти в сфере контроля за распространением информации.

Наряду с информационным законодательством существенное значение имеют положения Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, предусматривающие ответственность за злоупотребление свободой массовой информации, распространение заведомо недостоверной общественно значимой информации, нарушение требований законодательства о средствах массовой информации и невыполнение обязанностей владельцами информационных ресурсов [10]. Усиление административной ответственности свидетельствует о том, что законодатель последовательно развивает механизмы государственного принуждения как основной способ обеспечения информационной безопасности.

Одновременно российское законодательство предусматривает различные формы государственной поддержки средств массовой информации. Они реализуются посредством предоставления бюджетных субсидий отдельным редакциям, финансирования государственных и муниципальных средств массовой информации, выделения грантов на реализацию социально значимых проектов, а также размещения государственного информационного заказа. Значительную роль в этой системе играют Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации, Президентский фонд культурных инициатив, Фонд президентских грантов и иные институты поддержки общественно значимых проектов.

Однако анализ действующего законодательства показывает, что большинство существующих механизмов направлено преимущественно на финансовое обеспечение деятельности редакций либо реализацию отдельных информационных проектов. При этом практически отсутствуют специальные меры, стимулирующие развитие внутренних механизмов обеспечения качества журналистской деятельности.

Особенно заметен данный пробел применительно к налоговому законодательству. Налоговый кодекс Российской Федерации содержит отдельные налоговые льготы для организаций культуры, образования, науки, благотворительной деятельности и ряда иных социально значимых сфер [11]. Специализированные налоговые стимулы, направленные на развитие саморегулирования средств массовой информации, в настоящее время отсутствуют. Расходы редакций на создание подразделений внутреннего фактчекинга, введение должности редакционного омбудсмена, разработку внутренних стандартов проверки информации, проведение регулярного обучения сотрудников либо внедрение процедур рассмотрения обращений аудитории не получают какого-либо специального налогового стимулирования.

Представляется, что существующая модель правового регулирования нуждается в постепенном смещении акцента с исключительно запретительных механизмов на стимулирующие способы воздействия. При сохранении необходимого государственного контроля целесообразно создавать экономическую заинтересованность редакций в добровольном повышении качества своей деятельности.

Использование налоговых механизмов в данном случае представляется особенно перспективным. В отличие от прямого бюджетного финансирования налоговые льготы не предполагают распределения государственных средств между конкретными редакциями и не создают риска влияния на их редакционную политику. Одновременно, они способны компенсировать часть расходов, связанных с внедрением институтов саморегулирования, тем самым создавая устойчивую экономическую мотивацию для добровольного повышения профессиональных стандартов.

Особенность современных информационных отношений заключается в том, что государство объективно не способно осуществлять постоянный контроль за каждым информационным сообщением, распространяемым средствами массовой информации, цифровыми платформами и иными субъектами информационной деятельности. Даже наиболее совершенные механизмы государственного надзора неизбежно носят реактивный характер, поскольку вмешательство государства, как правило, происходит уже после распространения информации и наступления соответствующих последствий. В результате эффективность правового регулирования во многом зависит не только от деятельности органов публичной власти, но и от уровня правосознания, профессиональной ответственности и добросовестности самих участников информационных отношений.

Именно поэтому в современной юридической науке все более широкое распространение получает концепция стимулирующего публично-правового регулирования, предполагающая использование не только мер государственного принуждения, но и различных способов поощрения социально полезного поведения. В отличие от административных санкций стимулирующие механизмы не ограничивают права субъектов, а создают для них дополнительные экономические, организационные либо правовые преимущества при соблюдении установленных государством критериев. Налоговое право обладает значительным потенциалом применения подобных стимулирующих механизмов. В современной российской правовой системе налоговые льготы используются не только для достижения фискальных целей, но и в качестве самостоятельного инструмента государственной политики в социальной, инвестиционной, инновационной и культурной сферах [12, С.125].

Одновременно особое значение приобретает вопрос определения критериев получения подобных преференций. Представляется, что налоговые преимущества должны носить объективный характер и основываться на наличии заранее установленных законом условий. Такими условиями, к примеру, могут выступать следующие:

наличие утвержденного редакционного кодекса;

функционирование независимой процедуры рассмотрения жалоб аудитории;

регулярное проведение внутреннего обучения сотрудников;

документально подтвержденное осуществление проверки общественно значимых материалов.

Использование четких критериев позволит исключить субъективизм при применении налогового законодательства и обеспечить равенство всех редакций перед законом. Подобным образом налоговая льгота становится своеобразным вознаграждением за добровольное принятие повышенных профессиональных обязательств.

Следует также учитывать, что налоговое стимулирование должно быть встроено в действующую систему публично-правового регулирования, а не подменять ее. Предоставление налоговых льгот не освобождает редакции от соблюдения требований законодательства о средствах массовой информации, законодательства об информации, административной и иной юридической ответственности. Напротив, применение стимулирующих механизмов предполагает более высокий уровень добровольного соблюдения правовых требований, поскольку именно добросовестное поведение становится основанием получения соответствующих преимуществ. С научной точки зрения предлагаемый подход позволяет расширить представления о месте налогового права в системе обеспечения национальной безопасности. Традиционно налоговое законодательство рассматривается преимущественно как инструмент формирования доходной части бюджета либо регулирования экономических процессов. Однако современная практика свидетельствует, что посредством налоговых механизмов государство способно эффективно воздействовать и на иные общественные отношения, включая развитие науки, образования, культуры, благотворительной деятельности и цифровой экономики.

Наиболее эффективным инструментом решения указанной задачи является введение специального налогово-правового механизма, предусматривающего возможность учета расходов, связанных с функционированием системы внутреннего саморегулирования редакции, на льготных условиях при исчислении налога на прибыль организаций. В отличие от прямого бюджетного финансирования предлагаемый механизм не предполагает вмешательства государства в редакционную политику конкретного средства массовой информации. Государство не определяет содержание публикаций, не устанавливает обязательные редакционные стандарты и не участвует в принятии профессиональных решений. Оно лишь создает экономические условия, при которых внедрение внутренних процедур контроля качества становится для редакции более выгодным, чем их отсутствие. В связи с этим представляется целесообразным дополнить главу 25 Налогового кодекса Российской Федерации специальной нормой, предусматривающей возможность применения повышенного коэффициента при учете расходов, направленных на создание и функционирование системы внутреннего саморегулирования средств массовой информации. Предлагаемый институт будет направлен на обеспечение информационной безопасности посредством развития профессиональной ответственности участников медиасферы.

К числу расходов, подлежащих налоговому стимулированию, целесообразно отнести расходы на содержание редакционного омбудсмена, организацию подразделений внутреннего фактчекинга, проведение независимой проверки достоверности публикуемой информации, разработку и актуализацию редакционных кодексов профессиональной этики, создание постоянно действующих комиссий по рассмотрению обращений граждан, а также расходы на обучение работников редакций вопросам информационной безопасности, проверки фактов, медиаправа и профессиональной журналистской этики. Кроме того, в современных условиях представляется оправданным распространение стимулирующего режима на расходы, связанные с внедрением цифровых технологий внутреннего контроля редакционной деятельности, включая использование программных комплексов проверки источников информации и выявления признаков недостоверного контента.

В целях обеспечения адресного характера налоговой поддержки применение данного механизма должно быть обусловлено соблюдением редакцией ряда обязательных требований. В частности, редакция должна иметь утвержденный кодекс профессиональной этики, действующую процедуру рассмотрения обращений граждан по вопросам достоверности опубликованных материалов, систему внутреннего контроля качества журналистских материалов, а также ежегодно публиковать отчет о функционировании указанных механизмов. Дополнительным условием может являться отсутствие вступивших в законную силу судебных решений, подтверждающих неоднократное распространение редакцией заведомо недостоверной общественно значимой информации в течение соответствующего налогового периода.

При соблюдении установленных требований предлагается предоставить редакциям средств массовой информации право применять к отдельной категории расходов на оплату труда повышающий коэффициент 1,5 при определении налоговой базы по налогу на прибыль организаций. Распространение данной меры, к примеру, можно ограничить перечнем сотрудников, чьи должностные обязанности связаны исключительно с проверкой достоверности информации, верификацией данных и опровержением ложных сведений, при условии обособленного учета таких затрат. Подобная правовая конструкция, стимулирующая социально значимую деятельность через механизм налогового учета, уже известна российскому законодательству. В частности, она применяется в отношении расходов на научные исследования и опытно-конструкторские разработки, что подтверждает допустимость использования повышающих коэффициентов для реализации приоритетных направлений государственной политики без прямого бюджетного финансирования. Аналогичный механизм в отношении специализированной деятельности по проверке фактов позволит задействовать стимулирующую функцию налогового права. Наличие повышающего коэффициента сократит налоговые издержки редакций и повысит экономическую привлекательность создания обособленных структурных единиц, ответственных за достоверность распространяемой информации. При этом налогоплательщик получит право на уменьшение налоговой базы на сумму фактических затрат, умноженных на установленный коэффициент, что в результате обеспечит признание расходов в целях налогообложения в объеме, превышающем их номинальную величину.

Не менее важным является и экономический эффект предлагаемого регулирования. Несмотря на определенное снижение налоговых поступлений вследствие применения стимулирующего механизма, соответствующие расходы государства могут быть компенсированы уменьшением затрат, связанных с осуществлением государственного контроля, судебным рассмотрением информационных споров и ликвидацией последствий распространения общественно значимой недостоверной информации. Иными словами, налоговое стимулирование в данном случае следует рассматривать как инвестицию государства в повышение устойчивости национального информационного пространства. Следует учитывать, что реализация предлагаемого механизма требует установления прозрачной процедуры подтверждения права редакции на применение соответствующей налоговой преференции. Однако такая процедура не должна превращаться в дополнительную форму государственного контроля над средствами массовой информации. Представляется, что оценке должно подлежать исключительно наличие организационных механизмов саморегулирования, а не содержание конкретных журналистских материалов.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что в современных условиях обеспечения информационной безопасности государства традиционные административно-правовые механизмы государственного воздействия не в полной мере обеспечивают эффективное предупреждение информационных угроз. Стремительное развитие цифровых коммуникаций, высокая скорость распространения информации и возрастающая роль средств массовой информации в формировании общественного мнения объективно обусловливают необходимость поиска новых публично-правовых инструментов, ориентированных не только на пресечение правонарушений, но и на предупреждение их возникновения.

Исследование показало, что саморегулирование средств массовой информации представляет собой не только институт профессиональной журналистской деятельности, но и самостоятельный элемент механизма обеспечения информационной безопасности государства [13, С. 34]. Внутренние процедуры проверки достоверности информации, редакционные кодексы профессиональной этики, институт редакционного омбудсмена, системы внутреннего фактчекинга и механизмы рассмотрения обращений граждан позволяют предупреждать распространение недостоверной информации еще до ее опубликования, тем самым существенно снижая необходимость последующего применения мер государственного принуждения. Изучение зарубежного опыта подтверждает, что наиболее устойчивые модели регулирования медиасферы строятся на сочетании государственного контроля и развитых институтов профессионального саморегулирования. Несмотря на различие национальных правовых систем, общим для большинства зарубежных государств является понимание того, что развитие ответственной журналистики представляет собой публичную ценность, требующую комплексной государственной поддержки.

Проведенный анализ российского законодательства показал, что действующие налогово-правовые механизмы государственной поддержки средств массовой информации ориентированы главным образом на поддержку отдельных категорий редакций и распространение продукции средств массовой информации. Однако, налоговое законодательство практически не предусматривает стимулов, направленных на внедрение редакциями внутренних механизмов обеспечения качества журналистской деятельности. Отсутствие подобных стимулов существенно снижает заинтересованность редакций, прежде всего региональных и муниципальных средств массовой информации, во внедрении дополнительных процедур профессионального контроля, требующих значительных организационных и финансовых затрат. В этой связи в статье обоснован вывод о необходимости расширения стимулирующей функции налогового права применительно к сфере обеспечения информационной безопасности. Налоговые механизмы способны выступать самостоятельным публично-правовым инструментом формирования ответственного информационного пространства, обеспечивая экономическую заинтересованность редакций в развитии институтов саморегулирования без вмешательства государства в содержание редакционной политики.

Научная новизна проведенного исследования заключается в обосновании возможности использования налогового законодательства в качестве самостоятельного инструмента обеспечения информационной безопасности средств массовой информации. В отличие от существующих научных подходов, рассматривающих налоговые льготы исключительно как меру финансовой поддержки отдельных субъектов медиасферы, в настоящей работе налоговое стимулирование исследуется как элемент публично-правового механизма формирования добросовестного поведения участников информационных отношений и развития внутренних институтов профессиональной ответственности. Перспективы дальнейших исследований связаны с разработкой комплексной концепции стимулирующих механизмов обеспечения информационной безопасности, включающей не только налогово-правовые, но и финансово-правовые, организационно-правовые и иные формы государственной поддержки институтов саморегулирования медиасферы.