Проблемы квалификации преступлений, совершаемых с использованием технологии блокчейн

Развитие информационных технологий в современном мире способствует появлению новых способов совершения преступлений, среди которых особое место занимают преступные деяния, сопряженные с использованием технологии блокчейн. Для того, чтобы подробно разобраться с поставленной темой, в первую очередь необходимо дать определение и рассмотреть сущность вышеуказанной технологии блокчейн. Сам термин «блокчейн» в переводе с английского означает цепочку блоков, что довольно точно отражает устройство данной технологии. Иными словами, это технология распределенного хранения данных, в которой информация записывается в виде последовательной цепочки блоков. Каждый блок содержит набор тех или иных записей (например, транзакций) и криптографическую ссылку на предыдущий блок. Благодаря подобному устройству этой системы, незаметно изменить данные в одном блоке невозможно. На сегодняшний день указанная технология широко применяется во многих сферах жизни общества. Самое распространенное применение она находит в использовании криптовалюты. Кроме того, стоит отметить, что блокчейн используют в логистике для отслеживания поставок, в финансовой сфере, а также при оформлении цифровых прав собственности. Многие отечественные и зарубежные ученые-юристы, рассматривая технологию блокчейн в своих работах отмечали её ключевые особенности, к таким, на наш взгляд следует отнести децентрализацию, неизменяемость, а также ее прозрачность. Если говорить подробно о вышеназванных особенностях, то стоит отметить, что принцип работы этой технологии выстроен на принципе последовательности, таким образом, если изменить одну запись, криптографический отпечаток перестанет совпадать и все участники сети обнаружат попытку подмены данных. Благодаря такому устройству участники сети могут доверять записям, даже если совершенно не знают друг друга. Исходя из этого следует выделить еще одну особенность – отсутствие посредников в использовании технологии.

Продолжая рассмотрение данной темы, стоит отметить, что распределенные реестры и построенные на их основе виды криптовалют, первоначально создавались как инструменты повышения прозрачности и надежности финансовых операций, однако, свойственный им децентрализованный характер и отсутствие единого контролирующего органа привлекли внимание лиц, стремящихся скрыть следы преступления. Правоприменительная практика последних лет демонстрирует нам устойчивый рост числа хищений криптовалютных активов, случаев легализации доходов, полученных преступных путем, а также фактов финансирования запрещенной деятельности с использованием цифровых активов, что в свою очередь требует от науки уголовного права осмысления возникающих проблем и выработки согласованных подходов к их разрешению. Так, например, по данным Верховного суда РФ на май 2025 года, за последние годы рассмотрено свыше 20 уголовных дел, связанных с посягательством на криптовалюту или её использованием для легализации доходов.

В 2023–2024 годах московские суды рассмотрели семь таких дел, суды Московской области – 4 [4]. Правоохранительные органы и Росфинмониторинг фиксируют увеличение числа дел по статьям 174 и 174.1 УК РФ (легализация преступных доходов), где в качестве инструмента использовались обменные сервисы и миксеры. Суды всё активнее признают: последовательная конвертация криптовалюты, полученной от преступления (например, от наркобизнеса), через обменники в фиат и вывод на карты третьих лиц может свидетельствовать о цели придать правомерный вид криминальным доходам.

Сложность квалификации подобных деяний обусловлена прежде всего неопределенностью правовой природы самих цифровых активов, поскольку вопрос о том, следует ли рассматривать криптовалюту в качестве имущества, имущественного права или иного объекта гражданских прав, до настоящего времени не получил однозначного ответа. От ответа на данный вопрос напрямую зависит вопрос квалификации преступных деяний и возможность применения к хищениям криптовалюты традиционных составов преступлений против собственности, а также разграничение деяний с преступлениями в сфере компьютерной информации. Правоприменители отмечают, что, несмотря на ежегодный рост преступлений в сфере IT‑технологий, их раскрываемость не превышает 25%. Подобное соотношение показателей зарегистрированных и раскрытых преступлений, а также реально привлечённых к уголовной ответственности лиц наводит на мысли о том, что, с одной стороны, положения главы 28 УК РФ практически не играют значимой роли в процессе предупреждения распространения преступлений, совершаемых в сфере компьютерной информации, а с другой стороны, у правоприменителей в целом возникают проблемы в процессе квалификации соответствующих преступных деяний.

Названные проблемы, как представляется, будут лишь углубляться по мере развития информационных технологий и увеличения сфер их применения. Исследователи отмечают, что с течением времени некоторые разновидности преступной активности в сфере компьютерной информации будут направлены не только на информационную безопасность, но и на иные социально значимые сферы – жизнь, здоровье, честь и достоинство личности и т.д. [5]. Указанное особенно актуально для уголовно-правового регулирования сферы функционирования технологий блокчейна, которые, с одной стороны, весьма охотно применяются добросовестными субъектами хозяйствования для обеспечения прозрачности деятельности в различных сферах, в том числе, в здравоохранении, при организации голосования, в финансовом секторе, при обработке персональных данных, а также в процессе лицензирования, выдачи патентов и т.п., а с другой стороны, характеризуются применением особых способов шифрования данных, позволяют обеспечивать анонимность пользователей теневых виртуальных площадок Darknet, связаны с получением незаконной прибыли в особо крупных размерах (с учётом курса криптовалют) и затрудняют возврат незаконно изъятых цифровых активов или данных (невозможность возврата транзакций).

Переходя к более детальному анализу обозначенных проблем, необходимо отметить нормативно-правовое регулирование в сфере цифровых активов. Первостепенным нормативно-правовым актом выступает Федеральный закон "О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" от 31.07.2020 N 259-ФЗ, который ввел в правовое поле понятие цифровой валюты, однако не признал ее законным средством платежа [2]. Уголовный закон, в свою очередь, апеллирует понятием имущество, применительно к ст. 158 УК РФ, где под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Возникает закономерный вопрос о том, может ли криптовалюта, не имеющая материальной формы и существующая исключительно в виде записей в распределенном реестре, выступать предметом хищения в его традиционном понимании. Судебная практика последних лет показывает нам, что уголовное судопроизводство все чаще признает криптовалюту имуществом для квалификации хищений, что в свою очередь нашло отражение в позициях Верховного Суда РФ.

Особую сложность в квалификации представляет разграничение хищений криптовалюты, совершаемые путем неправомерного доступа к компьютерной информации, предусмотренного ст. 159.6 УК РФ. Когда виновный получает доступ к закрытому ключу потерпевшего посредством вредоносного программного обеспечения либо фишинговых ресурсов и переводит цифровые активы на подконтрольные ему адреса, правоприменители сталкиваются с необходимостью выбора между квалификацией содеянного как кражи, как компьютерного мошенничества либо как совокупности указанных деяний с преступлениями, предусмотренными главой 28 УК РФ.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N 48 (ред. от 15.12.2022) "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" разъяснил, что вмешательство в функционирование средств хранения, обработки и передачи компьютерной информации образует признак объективной стороны мошенничества в сфере компьютерной информации. Однако, применяя данное положение к криптовалюте, подобное разъяснение не всегда позволяет решить вопрос однозначно, так как сама природа транзакций в распределенном реестре предполагает, что виновный не вмешивается в работу системы, а использует ее штатный функционал, неправомерно завладевая средством доступа [3].

На наш взгляд, отдельного внимания заслуживает проблема определения места и времени совершения преступления, сопряженных с технологией блокчейн, что в свою очередь имеет принципиальное значение для установление территориальной подследственности и подсудности уголовных дел. Составляющие распределительного реестра могут размещаться в различных государствах, потерпевший и виновный могут находится в различных зонах оперативного обслуживания, а транзакция может проходить через звенья цепи, разбросанных по всему миру, по этой причине определение территориальности преступления значительно затрудняется. Изучая правоприменительную практику, можно отметить, что в данный момент, зачастую складывается подход, согласно которому, местом совершения преступления признается местонахождение потерпевшего в момент утраты контроля над цифровыми активами, однако точного закрепления данный подход в настоящее время не получил, что порождает множество процессуальных споров. Дополнительной сложностью на наш взгляд выступает оценка размера ущерба. Это связано с тем, что курс криптовалют отличается высокой финансовой изменчивостью и стоимость активов на момент хищения и возбуждения уголовного дела может в существенной мере различаться. Исходя из этого, представляется обоснованной позиция, в соответствии с которой стоимость криптовалюты должна определяться на момент совершения преступления исходя из рыночных корректировок на крупных мировых площадках.

Подводя итог проведенному исследованию, необходимо обратить внимание, что проблемы квалификации преступлений, связанные с технологией блокчейн имеют множество проблемных вопросов, связанных с объективной сложностью самой технологии и несовершенством действующего законодательства в данной области. Для решения поставленных проблем, считаем целесообразным предложить внести изменения в уголовный кодекс Российской Федерации, путем признания цифровой валюты имуществом для квалификации преступлений против собственности. Помимо этого, необходимо повышать уровень технической подготовки правоохранительных органов, а также внедрять специализированные программные средства анализа технологий блокчейн в деятельность органов предварительного следствия.