Герменевтические коллизии законодательных предписаний как нарушение принципа единообразия их применения (на примере разрешения споров о применении правовых норм при отказе в возбуждении исполнительного производства)

Основополагающий принцип единообразия применения правовых норм при разрешении споров, иных правовых коллизий обязывает, прежде всего суды [1], а также органы исполнительной власти «… последовательно и одинаково толковать и применять правовые нормы при рассмотрении дел со схожими фактическими обстоятельствами» [2]. Хотелось бы отметить, что, прежде всего, интерпретационная деятельность, по своей сути, должна быть направлена на уяснение смысла, заключенного в правовой норме, прежде ее применения в конкретной фактической правовой ситуации.

В этой связи, считаем, что единообразие достигается, прежде всего, в том случае, когда само содержание нормы изложено без возможностей ее двоякого толкования, как в общем контексте содержания, так и в правильности используемых в ней терминов.

Однако, не редки случаи отсутствия единообразия толкования правовых предписаний, и, как следствие, возникновение случаев неправильного применения закона, что неотвратимо влечет за собой нарушение прав участника (участников) правоотношений в той или иной ситуации.

Целью данной работы, не является исследование причин возникновения герменевтических коллизий, причин нарушения правил единообразия толкования закона, а только на конкретном примере выявление, и анализ необходимости стремления к единому раскрытию и пониманию смысла правовой нормы, от правильности применения которой зависит восстановление нарушенного права субъекта, в том числе и само право на его защиту.

В этой связи небезынтересно нормативное закрепление и практика применения одного из оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства, закрепленного в ч. 1 ст. 31 ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – закон об исполнительном производстве).

Пунктом 8 ч. 1 указанной статьи, по нашему мнению, однозначно, с точки зрения буквального толкования, закреплена обязанность судебного пристава-исполнителя отказать в возбуждении исполнительного производства, если взыскателем предъявлен исполнительный документ, который «… в соответствии с законодательством Российской Федерации не подлежит исполнению Федеральной службой судебных приставов» [4].

В процессе уяснения и дальнейшей интерпретации смысла анализируемой нормы ст. 31 закона, ключевыми понятиями, раскрывающими ее содержание, считаем терминологические формулировки «исполнительный документ», «в соответствие с законодательством». Иллюстрацией единообразия толкования указанной правовой конструкции служит ситуация, когда должник по исполнительному документу является получателем средств из бюджета. В соответствие с законодательством РФ такие требования не исполняются посредством ФССП России в лице ее территориальных органов, поскольку порядок исполнения таких судебных актов детально регламентирован главой 24.1 Бюджетного кодекса РФ [5], наделяющей обязанностью восстановления прав взыскателя по такого рода исполнительным документам соответствующие финансовые органы (например, Минфин, Казначейства, региональные финансовые органы).

Вопросы исполнения требований исполнительного документа в отношении должника, проходящего процедуру банкротства, не столь однозначно решаются, хотя в процессе интерпретации нормы п. 8 ч. 1 ст. 31 закона об исполнительном производстве остаются «в плоскости» обозначенных нами правовых понятий «исполнительный документ», «в соответствие с законодательством». Вопросы прекращения, приостановления исполнительного производства, возбужденного в отношения «должника-банкрота», четко сформулированы законом, в отличие от ситуации возбуждения/отказа в возбуждении исполнительного производства, если исполнительный документ предъявлен после возникновения процедуры банкротства должника в судебном порядке.

Судебные постановления при оценке законности постановления судебного пристава-исполнителя об отказе в возбуждении исполнительного производства не столь единообразны. В качестве примера официального судебного толкования достаточно указать на п. 12 Постановление Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 59 (ред. от 06.06.2014) «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» в случае возбуждения дела о банкротстве». Согласно судебному толкованию норм взаимообусловленных законов, в случае поступления исполнительного документа в службу судебных приставов после принятия судом решения о признании должника банкротом, судебный пристав-исполнитель должен вынести постановление «… об отказе в возбуждении исполнительного производства на основании абзаца шестого пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве применительно к пункту 8 части 1 статьи 31 Закона об исполнительном производстве».

В этой связи до настоящего времени остается нерешенным вопрос – правомерен ли отказ в возбуждении исполнительного производства по анализируемому нами основанию? Для правильного применения п. 8 ч. 1 ст. 31 ФЗ «Об исполнительном производстве» считаем необходимым определиться – исполнительный документ безусловно не подлежит исполнению ФССП РФ в силу прямого указания закона, как этого требует указанная норма, или он не может исполняться (временно не может) по причине нахождения должника в процедуре банкротства. Вопрос не праздный, поскольку от этого зависит законность (или отсутствие таковой) отказа в возбуждении исполнительного производства.

Считаем, что в силу исчерпывающего перечня оснований для отказа в возбуждении исполнительного производства, исполнительный документ, должен быть принять к исполнению с дальнейшим приостановлением исполнительного производства в связи с введенной в отношении должника процедурой банкротства. В противном случае, применяя п. 8 ч. 1 ст. 31 ФЗ «Об исполнительном производстве», существует риск лишить взыскателя права на принудительное исполнение требований исполнительного документа, поскольку основание для отказа по анализируемой норме закона об исполнительном производстве не предусматривает повторного предъявления исполнительного документа на исполнение. Также обращаем внимание, что буквальное толкование понятия «в соответствие с законодательством» в контексте анализируемой правовой нормы предполагает прямое указание императивных конструкций о том, что исполнительный документ не подлежит исполнению Службой судебных приставов – безусловно, изначально и всегда.

Не смотря на некоторую критику возникших противоречий в интерпретации и, как следствие, применении нормы, причины, вызвавшие некоторые разногласия «лежат на поверхности» – отсутствие взаимообусловленности двух «базовых» для этой ситуации нормативных актов – ФЗ «Об исполнительном производстве» и ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» [6]. Приведение их в соответствие друг с другом, по нашему мнению, преодолеют возникающие противоречия в этой связи.

Требуют иного решения вопросы правоприменения нормы п.8. ч.1 ст. 31 закона об исполнительном производстве в том случае, когда и судебные приставы-исполнители, и суды интерпретируют норму без учета терминологических конструкций – «исполнительный документ», «в соответствие с законодательством», составляющих каркас указанной нормы. В такой герменевтической модели происходит разрыв между смыслом нормы по идее законодателя и ее интерпретацией правоприменителем, что никак не способствует не только единообразию применения законодательных норм, но и создает угрозу нарушения законности, как базового общеправового принципа.

Так, в одном из судебных актов, вынесенным по результатам рассмотрения административного искового заявления о признании постановления об отказе в возбуждении исполнительного производства незаконным суд отказал в удовлетворении требований административному истцу (взыскателю), соглашаясь с позицией судебного пристава-исполнителя о том, что данный исполнительный лист не подлежит исполнению ФССП РФ, поскольку требования о прекращении общей долевой собственности на недвижимое имущество, разделение земельного участка с последующей регистрацией прав сторон на новые объекты должны исполняться органами Росреестра (Кассационное определение Верховного Суда РФ от 5 марта 2019 г. № 43-КГ18-9) [7].

Анализ указанного судебного акта по конкретному делу приводит нас к следующему выводу: при разрешении спора суды акцентировали свое внимание на поиске ответа на вопрос – существует ли возможность принудительного исполнения требований исполнительного документа. Посчитав невозможным обязать должника оформить раздел имущества и зарегистрировать свое право на вновь созданные объекты, суды, двух проверочных инстанций (первая инстанция административное исковое заявление удовлетворила) указали взыскателю, что такого рода требования подлежат исполнению в Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии. По нашему мнению, такое толкование законодательных императивных предписаний довольно свободно и отличается от буквального содержания анализируемой правовой нормы: во‑первых, п. 8. ч. 1 ст. 31 закона об исполнительном производстве не позволяет в процессе применения анализировать исполнительность требований исполнительного документа, тем более, имея в виду терминологическую конструкцию «в соответствие с законодательством», так как в законе не содержится указания на то, какой исполнительный лист подлежит принудительному исполнению, а какой – нет.

Во‑вторых, необходимо помнить, что обращение с исполнительным документов Росреестр, согласно ст. 7 ФЗ «Об исполнительном производстве» является правом, а не обязанностью взыскателя.

Исходя из изложенного, отмечаем, что такое «расширительное толкование» может привести к тому, что применение анализируемой нормы может быть поставлено в зависимость от видения судебным приставом-исполнителем ситуации необходимости исполнения или отсутствия таковой, что не может быть признано допустимым в данном случае. Норма п. 8. ч. 2 ст. 31 закона об исполнительном производстве не допускает квалификации правовой ситуации по внутреннему убеждению. Справедливо утверждение о том, что «… императивные нормы имеют четкие ориентиры поведения, прямое воздействие на субъектов, их применение не зависит от адресата [3, с. 395].

В этой связи показательно решение Давлекановского районного суда РБ (Решение № 2А-1193/2019 2А-1193/2019~М-978/2019 М-978/2019 от 20 ноября 2019 г. по делу № 2А-1193/2019) [8]. В этом случае судебный пристав-исполнитель отказал в возбуждении исполнительного производства, тоже признав отсутствие возможности принудительного исполнения, а именно: «… резолютивная часть судебного акта не содержит требования о возложении на должника обязанности по передаче взыскателю денежных средств иного имущества либо совершению в пользу взыскателя определенных действий или воздержанию от совершения определенных действий». При этом судебный пристав-исполнитель, отказывая в возбуждении исполнительного производства, применил п. 4. ч. 1 ст. 31 закона об исполнительно производстве, в части о том, что исполнительный документ не соответствует требованиям, к нему предъявляемым.

Можно «поспорить» с правомерностью применения и этого основания для отказа в возбуждении исполнительного производства, но в таком случае у взыскателя хотя бы сохраняется возможность повторного предъявления исполнительного документа в Службу судебных приставов в отличие от основания п.8 ч. 1 ст. 31 ФЗ «Об исполнительном производстве».

Подводя итог по анализируемому вопросу отмечаем, что отсутствие единообразия применения правовых предписаний, к сожалению, не редкое явление, которое необходимо преодолевать на постоянной основе, имея стремление к достижению эффективной модели интерпретации и, как следствие, правильности применения законодательства при квалификации правовых ситуаций, в том числе спорных вопросов, связанных с восстановлением нарушенных прав участников правоотношений в общем и, в частности, в рамках исполнительных процессуальных правоотношений, возникающих между взыскателем и судебным приставом – исполнителем непосредственно.

Выходом из сложившейся ситуации, в первую очередь, нам видится в необходимости издания акта официального судебного толкования – Постановления Пленум Верховного Суда РФ (или дополнение уже существующего Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 ноября 2015 года № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»), в котором, по нашему мнению, необходимо подробно и четко изложить ситуации, предусмотренные законодательством РФ, при возникновении которых исполнительные документы не исполняются Службой судебных приставов.