Гражданско-правовой режим результатов, сгенерированных искусственным интеллектом

Введение

Развитие технологий генеративного искусственного интеллекта (далее — ИИ) является значимым технологическим фактором, трансформирующим традиционные представления о творчестве и интеллектуальной деятельности. Системы машинного обучения способны создавать тексты, изображения, музыкальные произведения и иные объекты, внешне неотличимые от результатов человеческого творчества. Данное обстоятельство порождает фундаментальную правовую проблему: действующее законодательство об интеллектуальной собственности, основанное на антропоцентрической парадигме, не предусматривает механизмов регулирования отношений в отношении машинно-генерированных объектов.

Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами. Во‑первых, объём объектов правового регулирования, создаваемого с применением генеративного ИИ, стремительно возрастает, что требует правовой определённости в отношении его статуса. Во‑вторых, неурегулированность данной сферы создаёт риски как для правообладателей произведений, используемых при обучении нейросетей, так и для пользователей генеративных систем. В‑третьих, отсутствие специального правового режима препятствует развитию инновационной экономики и инвестициям в соответствующие технологии.

Е.А. Моргунова справедливо отмечает, что «результат, сгенерированный искусственным интеллектом, есть просто продукция, которая не может охраняться даже в режиме смежных прав. Это материя, которая может давать пищу для ума и порождать в умах людей результат интеллектуальной деятельности, но сама таковой являться не будет» [1, с. 15]. Данная позиция отражает традиционный подход, однако она не учитывает всего многообразия ситуаций взаимодействия человека и машины.

Как указывают Д.А. Бондаренко, Д.А. Скрипник и Е.А. Стешина, «результат применения нейросетей не следует относить к объекту интеллектуальной собственности. Анализ действующих положений гражданского законодательства позволяет судить о том, что сам факт применения нейросетей — это лишь инструмент создания интеллектуальной собственности, но никак не полноценный объект правовой защиты» [10, с. 160].

Вместе с тем в доктрине представлены и альтернативные подходы. А.Б. Арзуманян приходит к выводу, что «действующие нормы об интеллектуальной собственности необходимо дополнить специальными правилами о статусе объектов, созданных с использованием технологий искусственного интеллекта» [13, с. 23]. Данная позиция представляется более конструктивной, поскольку учитывает адаптацию права к технологическим изменениям.

Цель настоящего исследования состоит в разработке концептуальных основ гражданско-правового режима результатов, сгенерированных ИИ, и формулировании конкретных предложений по совершенствованию законодательства.

Для достижения указанной цели поставлены следующие задачи: систематизировать существующие доктринальные подходы к правовому режиму результатов генеративного ИИ; проанализировать применимость институтов авторского права и смежных прав к данным объектам; исследовать проблему определения правообладателя; разработать авторскую концепцию дифференцированного правового режима.

Методы

Методологическую основу исследования составляет совокупность общенаучных и специально-юридических методов познания.

Формально-юридический метод применён для анализа норм части четвёртой Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), в частности статей 1225, 1257, 1265, 1282 и иных положений, регулирующих отношения в сфере интеллектуальной собственности. Особое внимание уделено исследованию императивных норм об определении автора и первоначальном возникновении интеллектуальных прав.

Сравнительно-правовой метод использован для анализа опыта правового регулирования результатов ИИ в иностранных правопорядках, что позволило выявить основные модели регулирования и оценить возможность их рецепции в российское право.

Системный метод обеспечил рассмотрение проблемы правового режима результатов генеративного ИИ в контексте общей системы права интеллектуальной собственности, с учётом взаимосвязи авторского права, смежных прав и специальных режимов охраны (sui generis).

Метод правового моделирования применён для разработки авторской концепции дифференцированного правового режима и формулирования конкретных законодательных предложений.

Теоретическую базу исследования составили 17 научных работ, опубликованных в период 2023–2026 гг. и посвящённых различным аспектам правового режима результатов генеративного ИИ. Отбор источников осуществлялся по критериям актуальности, научной значимости и репрезентативности представленных позиций.

Как отмечает В.В. Богдан, «самостоятельность выполнения диссертационного исследования определяется в системном единстве, как минимум, двух основных признаков: отсутствие некорректных заимствований и определение личного вклада соискателя через объём его участия в получении результатов» [8, с. 17]. Данное положение применимо и к оценке результатов, полученных с использованием генеративного ИИ, что обусловливает необходимость разработки критериев определения творческого вклада человека.

Как показано в исследовании Y.Y. Sokolova и V.V. Kuznetsova [12], использование систем ИИ в учебном процессе способствует формированию у обучающихся умения «сравнивать, оценивать и дифференцировать тексты, созданные их сокурсниками, и тексты, сгенерированные чат‑ботом». Значит, разграничение человеческого и машинного творчества не является исключительно умозрительной задачей и может опираться на объективные критерии, что имеет прямое значение для выработки правовых подходов к квалификации результатов генеративного ИИ.

Результаты

Систематизация доктринальных источников позволила выделить четыре основных подхода к правовому режиму результатов генеративного ИИ и сопоставить их по ключевым критериям: субъект права, основание охраны и срок защиты. Далее эти подходы рассматриваются последовательно и оцениваются на предмет совместимости с действующим российским законодательством.

Первый подход предполагает признание результатов ИИ общественным достоянием. Д.Е. Богданов обосновывает данную позицию следующим образом: «Результаты, сгенерированные искусственным интеллектом, по общему правилу должны оставаться в общественном достоянии. Иного и быть не должно, поскольку ни разработчики программного обеспечения с применением технологии искусственного интеллекта, ни его пользователи, вводящие короткие запросы "нарисовать картинку или написать стихотворение в стиле...", не вправе приватизировать интеллектуальное и культурное наследие человеческого общества — труд тысяч и миллионов людей-авторов, людей-творцов» [5, с. 48].

Второй подход связан с применением института смежных прав. П.К. Пакшин предлагает философско-правовое обоснование данной модели: «В соответствии с нашей концепцией Man‑творчество, вопреки господствующей в Российской Федерации позиции, всё же должно быть охраноспособно, причём в рассматриваемой парадигме смежное право на результат Man‑творчества должно принадлежать Dasein, т.е. человеку, который создал условия для получения конечного результата. Таким образом, в качестве оптимального решения de lege lata предлагается предоставление смежного права по аналогии с инвестиционными базами данных» [2, с. 15].

Вместе с тем С.В. Зыков придерживается иной позиции относительно целесообразности применения смежных прав: «В настоящее время введение охраны результатов, продуцируемых ИИ, посредством смежного права нецелесообразно, при этом с учётом значимости проблемы их охраны следует ускорить введение авторско-правовой охраны (с некоторыми элементами sui generis). В случае же изменения международно-правового регулирования эта охрана вполне может быть преобразована в смежную» [4, с. 36–37].

Третий подход предусматривает введение специального правового режима. Е.В. Гюльбасарова отмечает: «Более целесообразным подходом видится разработка специального правового режима охраны объектов, сгенерированных искусственным интеллектом, с одновременным закреплением механизмов обеспечения прав авторов (и иных правообладателей) охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, используемых при обучении технологий искусственного интеллекта» [7, с. 102–103].

Аналогичную позицию занимают Е.В. Демьяненко и А.В. Шпак: «Необходимо установление на объекты, сгенерированные ИИ, специального правового режима, который должен отличаться от режима авторских прав и прав, смежных с авторскими, содержание которых обусловлено творческим трудом человека. Вопрос о правообладателе на результат, сгенерированный ИИ, требует разрешения с помощью института исключительного права на объект» [9, с. 65–66].

Четвёртый подход основан на применении фикции авторства. Е.С. Витовская указывает: «Принимая во внимание сложившуюся практику, а также высказанные в юридической литературе точки зрения по анализируемому вопросу, считаем наиболее верным фикцию авторства лица, осуществившего необходимые приготовления для создания произведения. Признание авторства за компьютерной программой не справедливо и не рационально, поскольку идёт вразрез с морально-этической стороной авторского права» [15, с. 89].

Проблема определения правообладателя

Ключевым практическим следствием любого из рассмотренных подходов является определение конкретного лица, за которым закрепляются права на сгенерированный результат. В доктрине по этому вопросу также отсутствует единство. Например, М.В. Самарцева формулирует конкретные нормативные положения для проекта федерального закона: «1. Результат, автоматически созданный генеративным искусственным интеллектом по запросу пользователя генеративной системы искусственного интеллекта, не признаётся результатом интеллектуальной деятельности гражданина. 2. Имущественное право на результат, автоматически созданный генеративным искусственным интеллектом, принадлежит оператору генеративной системы искусственного интеллекта» [6, с. 45–46].

Иной ракурс предлагает В.А. Вяткина, которая обращает внимание на роль пользовательских соглашений: «Наиболее универсальным вариантом является определение принадлежности прав согласно пользовательскому соглашению конкретной нейросети. Однако такой подход нарушает классическое устройство права интеллектуальной собственности, где нормы об определении автора являются императивными (ст. 1265 ГК РФ), а то, у кого первоначально возникает объём интеллектуальных прав, невозможно изменить соглашением сторон» [3, с. 78].

Стремясь совместить интересы пользователя и разработчика, А.А. Карпенко и Г.Т. Тесаков предлагают комплексное решение: «Дополнить ст. 1257 ГК РФ п. 2 следующей редакции: "Авторское право на объекты, созданные при помощи использования технологии машинного обучения (нейросети), если пользователь вложил творческий вклад в финальный облик такого объекта, независимо от того, кто является разработчиком использованной модели искусственного интеллекта, принадлежат пользователю нейросети, обработавшему запрос и обнародовавшему такой результат"» [17, с. 136–137].

Проблема промптов и маркировки

С вопросом о правообладателе тесно соприкасается проблема правовой природы промпта как инструмента взаимодействия с генеративным ИИ, а также необходимость маркировки создаваемых результатов. Н.Н. Ковалева и М.А. Рожкова исследуют правовую природу промптов: «Промпт как инструмент взаимодействия с генеративным ИИ представляет собой новый, сложный для правовой квалификации объект. Существующее авторское право сталкивается с фундаментальными трудностями при попытке распространить свою охрану на промпты ввиду проблем с установлением творческого характера, авторства и оригинальности» [16, с. 114].

В свою очередь, М.В. Самарцева обосновывает необходимость маркировки: «При использовании систем генеративного искусственного интеллекта в целях создания новых результатов, включая текст, изображения, аудио или видео: 1) такие результаты должны содержать маркировку, указывающую на использование генеративного искусственного интеллекта; 2) при отсутствии автоматически предустановленной маркировки результатов, создаваемых генеративным искусственным интеллектом, обязанность по их маркировке лежит на пользователе системы искусственного интеллекта» [11, с. 65–66].

Проблема обучения нейросетей на охраняемых произведениях

Наконец, самостоятельного внимания заслуживает соблюдение прав авторов произведений, использованных при обучении генеративных нейросетей, – обстоятельство, способное повлиять на допустимость охраны генерируемых результатов.

Так, Е.А. Свиридова указывает на риски нарушения авторских прав: «Если созданное нейросетью произведение содержит узнаваемые элементы первоначального произведения, можно говорить о нарушении авторского права гражданина, чьим творческим трудом было создано первоначальное произведение. Его узнаваемость служит основанием считать дальнейшее опубликование в киберпространстве такого произведения доведением его до всеобщего сведения» [14, с. 74].

Обсуждение

Проведённый анализ позволяет констатировать отсутствие единого доктринального подхода к правовому режиму результатов генеративного ИИ. Каждая из представленных концепций имеет как достоинства, так и недостатки.

Подход общественного достояния (Д.Е. Богданов) наиболее последовательно защищает интересы общества и авторов произведений, использованных при обучении нейросетей, однако он не учитывает законных интересов операторов генеративных систем и пользователей, инвестирующих ресурсы в создание результатов.

Применение института смежных прав (П.К. Пакшин) позволяет обеспечить охрану без признания творческого характера результата, однако, как справедливо отмечает С.В. Зыков, данный подход в настоящее время нецелесообразен с учётом действующего международно-правового регулирования.

Введение специального режима sui generis (Е.В. Гюльбасарова, Е.В. Демьяненко и А.В. Шпак) представляется наиболее гибким решением, однако требует значительных законодательных усилий и может создать дополнительную правовую неопределённость в переходный период.

Фикция авторства (Е.С. Витовская, А.А. Карпенко и Г.Т. Тесаков) позволяет использовать существующий инструментарий авторского права, однако вступает в противоречие с фундаментальным принципом признания автором только человека.

В этой же работе А.А. Карпенко и Г.Т. Тесаков предлагают также дополнить ст. 1282 ГК РФ положением о том, что «все объекты, полученные в результате использования технологии машинного обучения (нейросетей)... находятся в режиме свободного использования, если иное не предусмотрено законом» [17, с. 136–137]. Данное решение представляет собой компромисс между интересами различных субъектов.

На основе проведённого анализа представляется возможным сформулировать авторскую концепцию «градуированного режима охраны». Она исходит из неоднородности результатов генеративного ИИ и предполагает три уровня правовой охраны в зависимости от степени творческого участия человека. Первый уровень – авторско-правовая охрана для случаев, когда пользователь вносит существенный творческий вклад (разработка детализированных промптов, итеративная доработка, творческий отбор и компоновка): такой результат признаётся произведением, созданным с использованием технических средств. Второй уровень – специальное исключительное право оператора генеративной системы (sui generis) сроком на пять лет для результатов автономной генерации при отсутствии существенного творческого вклада пользователя. Третий уровень – режим общественного достояния для случаев, когда правообладатель не может быть идентифицирован или отказывается от права. Такой градуированный подход позволяет преодолеть крайности рассмотренных выше позиций, обеспечивая баланс интересов пользователей, разработчиков и общества в целом.

Заключение

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы и предложения.

Во‑первых, результаты генеративного ИИ представляют собой гетерогенную категорию объектов, различающихся по степени участия человека в их создании. Применение единого правового режима ко всем таким объектам не отвечает потребностям правового регулирования.

Во‑вторых, обосновывается целесообразность введения «градуированного режима охраны», предусматривающего три уровня.

В‑третьих, предлагается дополнить часть четвёртую ГК РФ статьёй 1240.2 «Результаты генеративного искусственного интеллекта» следующего содержания:

«1. Результат, созданный с использованием генеративной системы искусственного интеллекта при наличии существенного творческого вклада физического лица, признаётся произведением, созданным с использованием технических средств.

На результат, автоматически созданный генеративной системой искусственного интеллекта без существенного творческого вклада физического лица, признаваемый охраняемым объектом особого рода (sui generis), возникает исключительное право оператора генеративной системы сроком на пять лет с момента создания такого результата.

Обязанность по маркировке результатов генеративного искусственного интеллекта, а также порядок информирования о применении соответствующих технологий устанавливаются законодательством об информации, информационных технологиях и о защите информации».

В‑четвёртых, необходимо законодательное закрепление механизмов защиты прав авторов произведений, используемых при обучении генеративных систем, включая обязательное лицензирование и выплату справедливого вознаграждения.

Дальнейшие исследования целесообразно направить на разработку критериев определения «существенного творческого вклада», механизмов маркировки и идентификации результатов генеративного ИИ, а также на анализ экономических последствий введения различных моделей правового регулирования.