Сравнительно-правовой анализ законодательства Беларуси и Казахстана о принудительном лицензировании

• ГОЛУБЕВ Егор Витальевичпреподаватель кафедры гражданского и предпринимательского права юридического факультета Российской государственной академии интеллектуальной собственности, https://orcid.org/0009-0001-9066-0875 СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВ БЕЛАРУСИ И КАЗАХСТАНА О ПРИНУДИТЕЛЬНОМ ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ Научная статья написана и опубликована в рамках Государственного задания на выполнение прикладных научно-исследовательских работ для ФГБОУ ВО «Российская государственная академия интеллектуальной собственности» на 2023-2025 годы по теме: «Принудительное лицензирование по мотивам государственного, общественного и иного публичного интереса: правовой и социально-экономический аспект» (5-Г3-2022).e.golubev@rgiis.ru

Настоящая статья посвящена сравнительно-правовому анализу законодательств Беларуси и Казахстана о принудительном лицензировании. В данной работе подробным образом рассмотрены положения законодательных актов о праве промышленной собственности Беларуси и Казахстана, посвящённых принудительному лицензированию, исследованы различные аспекты указанного института интеллектуальной собственности, а также сделан авторский вывод о степени близости нормативных подходов двух государств к механизму выдачи принудительной лицензии.

Ключевые слова: принудительное лицензирование, интеллектуальная собственность, патентные объекты

На современном этапе исторического развития все страны мира сталкиваются с системным кризисом, беспрецедентным по своей сложности и потенциальным угрозам, который он в себе несёт. Нет ни одной сферы человеческой деятельности, не затронутой нынешней стратегической и экономической нестабильностью, что вынуждает государства по всему миру как создавать новые инструменты по преодолению возникших проблем, так и применять уже 10.24412/2076-1503-2025-3-578-590 существующие механизмы, естественным образом адаптирую их под возникшие условия. Сфера интеллектуальной собственности не стала исключением, при этом в контексте нынешней турбулентности следует особо отметить, что интеллектуальные права начинают использоваться некоторыми правительствами и корпорациями одновременно и как оружие, и как объект нападок.

Безусловно, подобная ситуация не является новой, однако именно в наше время становится ясно, что по своей сути интеллектуальная собственность является одним из базовых аспектов безопасности, в первую очередь экономической, от которой во многом зависят уровень и образ жизни, к которым мы привыкли. В этой связи необходимо рассмотреть, каким образом правительства могут применять существующие механизмы и инструменты, предусмотренные в праве интеллектуальной собственности, в целях защиты российского государства и общества от новых непростых угроз, с которыми мы сталкиваемся в нашем столетии.

Так, одним из таких механизмов, который может быть эффективно применён в сегодняшней ситуации, является институт принудительного лицензирования, который всегда вызывал большое количество вопросов у бизнес-сообщества.

Если объяснять его суть простыми словами благодаря выдаче принудительной лицензии возможно использование исключительных прав на определённый объект интеллектуальной собственности без согласия правообладателя, что конечно, без уточняющих дополнений, на первый взгляд представляется как минимум недобросовестным актом, наносящим вред интересам правообладателя. Однако, выдача такой лицензии:

1) допускается либо при неиспользовании объекта исключительных прав, либо в чрезвычайной ситуации; 2) она возможна только при предварительном отказе в заключении обычного лицензионного договора; 3) может быть предоставлена только после определённого срока действия исключительных прав; 4) что принципиально, выдача подобной лицензии обязательно предполагает обязательную выплату компенсации правообладателю Указанные положения закреплены в ст. 1362 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в отношении объектов патентного права – изобретений, полезных моделей и промышленных образцов.

Важно отметить, что определённая спорность института принудительной лицензии среди предпринимательского сообщества обусловлена отсутствием целостного понимания данного института интеллектуальной собственности, при этом в доктрине подчёркивается, что сам по себе механизм принудительной лицензии базируется на балансе интересов правообладателя, лицензиата, государства и общества. Так, А.С. Ворожевич указывает, что выдача принудительной лицензии на объекты патентного права «оправдано с позиции базового принципа баланса частных и общественных интересов и целей содействия техническому прогрессу» [2. С. 85].

С другой стороны, обоснованность выдачи принудительной лицензии обусловлена спорностью утверждения о том, что неиспользование патентного объекта является правомочием правообладателя: «такая конструкция патентного права, как принудительная лицензия, заставляет современного законодателя задуматься о допустимости того, что и в обычных вещных отношениях в отдельных случаях неиспользование объекта собственности вопреки возможности соразмерной прибыльности и одновременный отказ в его передаче другому лицу вопреки предложению справедливого вознаграждения не является правом» [5. С. 880]. С подобным мнением согласна Л.Ю. Грудцына, которая считает, что «институт принудительной лицензии является законным ограничением исключительного права патентообладателя в части свободы распоряжения этим правом» [3. С. 283].

Таким образом, выдача принудительной лицензии по своей сути является не ограничением исключительного права правообладателя, но представляет собой механизм, благодаря которому возможно обеспечить интересы государства и общества посредством использования неиспользуемого по воле правообладателя результата интеллектуальной деятельности в ситуации, когда существует необходимость в применении указанного объекта. Однозначно, учитывая сегодняшние непростые реалии, на современном этапе развития механизм принудительного лицензирования становится всё более актуальным инструментом для подавляющего большинства государств, благодаря которому буквально обеспечивается национальная безопасность в различных сферах.

В этой связи особый интерес представляет собой нормативно-правовое регулирование выдачи такой лицензии в ближайших соседях Российской Федерации, в Республике Беларусь и Республике Казахстан, так как несмотря на то, что указанные страны не сталкиваются такими угрозами для безопасности и санкционным давлением, как наша страна, всё же также подвержены негативным последствиям пандемии и геополитического кризиса, которые могут быть решены посредством принудительного лицензирования. Так, Беларусь и Казахстан являются ключевыми партнёрами Российской Федерации, играя принципиальную роль в системе евразийской интеграции. Следует отметить, что с институциональной точки зрения данная региональная интеграция представляет собой многоаспектный процесс, реализуемый в различных форматах.

Совместно с Россией, эти страны состоят в таких региональных интеграционных организациях евразийского континента, как Содружество Независимых Государств, Таможенный союз, Организация договора о коллективной безопасности, Евразийский экономический союз и иные интеграционные объединения крупнейшего континента на свете. Подобное плотное сотрудничество этих постсоветских государств с Россией объясняется как наличием общих исторических связей, так и пониманием эффективности и выгоды от взаимного сотрудничества между тремя странами, а также разделением общих представлений по широкому кругу вопросов. Однозначно можно констатировать факт того, что Беларусь и Казахстан являются ближайшими партнёрами Российской Федерации, хорошие отношения с которыми относятся к одним из важнейших приоритетов российского государства на международной арене.

Подобный характер взаимосвязи этих трёх евразийских государств предполагает не только активное сотрудничество между ними в межгосударственной плоскости, но также схожестью во внутренних вопросах, в частности в сфере правового регулирования. Общий опыт сосуществования в рамках единой государственности однозначно предопределил схожесть правовых систем трёх государств в постсоветский период их исторического развития, при этом экономическое взаимодействие и разделение общих ценностей и интересов в настоящем способствуют и укрепляет гармонизацию законодательств этих соседних стран. Данное утверждение справедливо и в отношении права интеллектуальной собственности, которое в своей современной форме в Беларуси, Казахстане и России создавалось параллельно, что однозначно делает законодательства этих стран ещё более схожими.

Ввиду этого, предметом настоящего исследования является сравнение нормативно-правового регулирования выдачи принудительного лицензирования Республики Беларусь и Республики Казахстан как ближайших партнёров Российской Федерации. Дальнейшая унификация законодательств указанных стран в области интеллектуальной собственности представляет собой один важнейших аспектов евразийской интеграции в ближайшем будущем, в то время как в современных условиях одним из самых актуальных вопросов, связанных с этой областью, является именно принудительное лицензирование.

Сравнение законодательных подходов Беларуси и Казахстана позволит определить близость ныне существующих институтов принудительного лицензирования в этих странах, перспективы их унификации и главное, насколько сходно нормативно-правовое регулирование этого вопроса в этих странах с российским законодательством в целях формирования общей, евразийской модели принудительного лицензирования.

В первую очередь, для сравнительно-правового анализа принудительного лицензирования в указанных странах имеет принципиальное значение тот факт, что Беларусь, Казахстан и Россия состоят в одинаковых международных соглашения, чьи нормы регулируют механизм выдачи принудительной лицензии, и которые в свою очередь являются неотъемлемой частью национальных законодательств указанных государств. Ввиду этого, во всех трёх странах совпадают основные положения, касающиеся предоставления принудительной лицензии, которые характерны не только для правовых систем рассматриваемых в настоящем исследовании государств, но также и для подавляющего большинства стран мира, так как международные соглашения, регулирующие принудительное лицензирование, носят универсальный характер и изначально были разработаны и открыты для подписания в целях унификации законодательных практик в как можно большем количестве государств.

Так, первым подобного рода международным договором следует указать Парижскую конвенцию по охране промышленной собственности (далее – парижская конвенция) от 20 марта 1883 г., которая является фундаментальным источником права промышленной собственности на международном уровне. В данном документе, представляющим собой первый международный стандарт минимальной правовой охраны объектов промышленной собственности, установлены основные понятия и институты права промышленной собственности, которые впоследствии будут имплементированы во все законодательства мира. В том числе, положения рассматриваемой конвенции касаются и вопросов выдачи принудительной лицензии, нормативные правила о которых содержатся в ст. 5 соглашения и представляют собой первые международно-правовые нормы, посвящённые институту принудительного лицензирования.

Также, в контексте международно-правового регулирования механизма принудительного лицензирования нельзя не отметить такой принципиальный международный договор как Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (далее – Соглашение ТРИПС) от 15 апреля 1994 г. В контексте международно-правового регулирования интеллектуальной собственности данный договор представляет собой интерес ввиду того, что он принят не Всемирной организацией интеллектуальной собственности (далее – ВОИС) или её непосредственными организациями предшественницами, но Всемирной торговой организацией (далее – ВТО), при этом важно отметить, что Соглашение ТРИПС является составной частью Марракешского соглашения, учреждающего указанную международную организацию, делая рассматриваемый договор одним из фундаментальных источников права ВТО.

Оба этих договора являются важными международно-правовыми источниками механизма принудительного лицензирования, которые несмотря на то, что приняты с разницей более века, тем не менее органично дополняют друг друга, являясь примерам институционализации принудительного лицензирования для национальных законодательств по всему миру. Например, Парижская конвенция содержит в себе базовые положения относительно принудительной лицензии, которые составляют фундамент этого правового института. Так, в ст. 5 закреплено, что для недопущения злоупотребления исключительным правом со стороны патентообладателя каждая страна, участвующая в этом договоре, должна предусмотреть возможность выдачи лицензии принудительной лицензии на объект прав, подтверждаемых патентом. При этом неиспользование патента отдельно выделяется как один из видов злоупотребления, являющимся основанием для выдачи подобной лицензии.

В свою очередь, ст. 31 Соглашения ТРИПС, в котором содержатся нормы о порядке выдачи принудительной лицензии, содержит в себе больше положений, затрагивающих различные аспекты принудительного лицензирования, многие из которых будут подробно рассмотрены на примерах Беларуси, которая в отличии от Казахстана и России не состоит в ВТО и следовательно, не является участницей указанного договора, но имплементировала в своё законодательство значительное количество нормативных положений из Соглашения, в частности о принудительном лицензировании, и Казахстана, однако следует отметить, что указанный международный документ устанавливает два новых основания выдачи принудительной лицензии, отсутствующих в Парижской конвенции:

1) принудительная лицензия, выдаваемая случае чрезвычайной ситуации в стране или других обстоятельств крайней необходимости, закреплённая в п. b) ст. 31.

2) принудительная лицензия на патентный объект обладателю исключительного права на зависимый от него патентный объект, установленная в п. l) ст. 31.

Указанные виды появились в Соглашении ТРИПС ввиду учёта ситуаций на практике, которые не могли быть предвидены составителями Парижской конвенции. Их правовые режимы несколько отличаются от общего вида механизма принудительного лицензирования, что также отражено в национальных законодательствах стран, которые либо состоят в Соглашении ТРИПС (как Казахстан и Россия), либо имплементировали его положения в своё законодательство (как в Беларуси).

Однако, несмотря на приверженность общему международно-правовому стандарту относительно принудительного лицензирования, тем не менее, в каждом отдельном национальном законодательстве механизм принудительного лицензирования закреплён с определёнными особенностями, в связи с чем необходимо приступить к детальному анализу норм белорусского и казахстанского права, регулирующих выдачу принудительной лицензии.

Так, в белорусском законодательстве положения, закрепляющие механизм принудительного лицензирования, содержатся в ст. 38 Закона Республики Беларусь «О патентах на изобретения, полезные модели и промышленные образцы» (далее – Закон «О патентах») № 160-Z от 16 декабря 2002 г. В соответствии с п. 1 указанной статьи, принудительная лицензия может быть выдана в случае, если патентообладатель в течении трёх лет с даты публикации сведений о патенте не использовал патентный объект, исключительное право на который ему принадлежит, или же использовал его недостаточным образом. При этом важно, что в обоих случаях подобное поведение патентообладателя приводило к тому, что на рынке Беларуси возникало недостаточное предложение соответствующих товаров, работ или услуг.

Одновременно с этим, к патентообладателю должно было поступить предложение от другого заинтересованного лица о заключении лицензионного договора на условиях, соответствующих установившейся практике, согласно которому указанное лицо могло бы с разрешения патентообладателя использовать принадлежащий ему патентный объект. В случае согласия на заключение подобного соглашения между патентообладателем и заинтересованным лицом складываются отношения в рамках лицензионного обязательства, регулируемые положениями законодательства Республики Беларусь о промышленной собственности, однако в случае отказа обладателя исключительного права от заключения подобного рода договора заинтересованное лицо имеет право обратиться в суд в целях предоставления ему принудительной лицензии.

Также следует отметить, что в соответствии с нормами международных соглашений, закрепляющих принудительную лицензию, и законодательной практикой большинства государств мира патентообладатель, исключительное право которого может быть использовано третьим лицом в рамках принудительного лицензирования, также наделён белорусским законом рядом правовых средств, направленных на защиту его законных прав и интересов для обеспечения сбалансированного характера механизма выдачи принудительной лицензии. Так, патентообладатель имеет право доказать в суде, что неиспользование или недостаточное использование объекта промышленной собственности были обусловлены наличием независящих от его воли обстоятельств, что в случае установление судом сделает выдачу принудительной лицензии невозможной.

Помимо этого, лицензия, выданная в принудительном порядке, не является исключительной, то есть патентообладатель, исключительное право которого используется в рамках принудительного лицензирования, имеет право заключать лицензионные договоры с другими лицами по своему усмотрению, то есть факт выдачи подобного разрешения на использование исключительных прав без согласия патентообладателя не лишает его возможности распоряжаться своим исключительным правом в соответствии со своими пожеланиями.

В свою очередь, непосредственное решение о выдаче принудительной лицензии принимает суд, к которому обращается с таким заявлением третье лицо после отказа патентообладателя заключить с ним лицензионное соглашение. В рассматриваемом пункте указано, что именно суд определяет такие существенные условия как объём использования патентного объекта, а также размер, сроки и порядок выплаты платежей.

Также, в данном пункте рассматриваемого закона содержатся важные положения относительно прекращения действия принудительной лицензии, так как конкретный срок её действия в этом нормативно-правовом акте никак не установлен. Норма п. 1 ст. 38 закрепляет, что в случае прекращения обстоятельств, послуживших основанием для выдачи принудительной лицензии, патентообладатель имеет право требовать в судебном порядке её прекращения. Исходя из этого, если он сам начнёт использовать своё исключительное право на патентный объект таким образом, что белорусские потребители получат доступ к тем товарам и услугам, в которых выражен указанный объект, что принудительная лицензия может быть прекращена.

В ином же случае указанная лицензия может закончиться в силу прекращения правовой охраны указанного результата интеллектуальной деятельности в качестве патентного объекта, как ввиду истечения сроков правовой охраны, так и из-за её досрочного прекращения, что напрямую не указано в данных пункте или статье, однако исходит из общей логики права интеллектуальной собственности Республики Беларусь о сроках правовой охраны объектов интеллектуальных прав. Тем не менее важно учитывать, что рассмотренная конструкция принудительного лицензирования соответствующая положениям Парижской конвенции, условно выражаясь является общей. В свою очередь, как было указано выше, исторически более позднее Соглашение ТРИПС устанавливает два новых вида принудительного лицензирования, при чрезвычайной ситуации и наличии зависимости одного патентного объекта от другого. Имплементация указанных моделей принудительного лицензирования означает стремление белорусского законодателя соответствовать принятым в ВТО стандартам институционализации различных аспектов права интеллектуальной собственности несмотря на то, что Беларусь не состоит в данной международной организации. Тем не менее представляется очевидным, что гармонизация правовой системы этого государства с правом ВТО однозначно упростит интеграцию Республики Беларусь в указанную организацию в случае, если она состоится, при этом, что принципиально, национальное предпринимательское сообщество не будет привыкать к новым возникшим юридическим механизмам и относительно легко адаптируется к новым условиям.

Так, в п. 2 ст. 38 рассматриваемого законодательного акта содержатся положения, касающиеся выдачи принудительной лицензии обладателю патентных прав на зависимый патентный объект. В белорусском законодательстве предусматривается, что в случае, если обладатель исключительных прав на зависимый объект не может реализовать их без нарушения прав первого патентообладателя, то как и в общем порядке, он вначале должен предложить ему заключить лицензионный договор на условиях, соответствующих установившейся практике, и только в случае несогласия приобретает право на обращение в суд. При этом от общего порядка предоставления принудительной лицензии данный случай отличается тем, обладатель исключительных прав на зависимый объект должен доказать, что его объект представляет собой важное техническое достижение и имеет существенные экономические преимущества перед первым объектом, в противном случае суд откажет ему в выдаче принудительной лицензии.

Также, принудительное лицензирование зависимого объекта в правовой системе Беларуси интересно ещё тем, что предусматривает возможность перекрёстного принудительного лицензирования, когда обладатель прав на первый объект получает право на выдачу принудительной лицензии в отношении зависимого объекта, при этом указанное возможно только в случае, если на его объект уже была выдана подобную лицензию.

Важно учесть, что указанный подход к регулированию принудительного лицензирования полностью соответствует положениям пп. III) п. l) ст. 31 Соглашения ТРИПС.

При этом как первоначальная, так и перекрёстная являются неисключительными, устанавливаются только судом и только по его решению определяется, в каком объёме должны использоваться исключительные права на подобные объекты, а также размер, сроки и порядок выплаты платежей, в чём принудительное лицензирование зависимых изобретений совпадает с общим порядком выдачи такой лицензии, и что не менее важно, право использование патентного объекта по такой лицензии не может быть передано другим лицам.

В свою очередь во втором случае принудительная лицензия по аналогии с требованиями Соглашения ТРИПС выдаётся при чрезвычайных ситуациях, что закреплено в п. 3 ст. 38 Закона Республики Беларусь «О патентах». В данном пункте устанавливается, что в целях обеспечения национальной безопасности и обороны белорусского государства и защиты жизни и здоровья людей Совет Министров Республики Беларусь имеет право предоставить принудительную лицензию любому гражданину или организации использовать патентный объект без разрешения обладателя исключительного права на него. То есть, в данном случае не имеет значение то, в каком объёме правообладатель использовал указанный объект или использовал ли он его вообще, а также срок правовой охраны, что значительно отличает условия предоставления принудительной лицензии от двух предыдущих её видов.

Тем не мене, за выдачу такой лицензии правительством правообладателю полагается компенсация патентообладателю за подобное использование объекта его прав без разрешения, при этом указывается, что подобная лицензия является неисключительной, то есть у обладателя патентных прав сохраняется возможность заключать лицензионные договоры, предметом которых будет результат интеллектуальной деятельности, используемый по принудительной лицензии, по своему усмотрению. Более того, у самого третьего лица, которому Совет Министров предоставил такое разрешение на использование исключительных прав, не возникает в свою очередь права передать такую лицензию другим лицам. Указанные положения свидетельствуют о том, что подобный вид принудительного лицензирования также не представляет собой нарушения прав патентообладателя и напротив, базируется на балансе интересов всех сторон.

В правительственном решении о выдаче принудительной лицензии должны содержаться такие решения, как:

1) срок действия принудительной лицензии; 2) действия, которые может использовать лицензиат в рамках принудительной лицензии; 3) орган государственной власти, который обязан уведомить патентообладателя о выдаче принудительной лицензии в течении тридцати дней со дня приятия Советом Министров решения о ней; 4) порядок уведомления лицензиатом указанного в предыдущем пункте органа государственной власти о выплатах патентообладателю или же невозможности их осуществлять; 5) размер и порядок выплаты вознаграждения патентообладателю.

Относительно положения четвёртого пункта в рассматриваемой статье особо устанавливается, что в рамках принудительного лицензирования на лицензиата возложена обязанность по уплате патентообладателю платежей и оповещения об этом указанного в нём органа государственной власти, что имеет важное значение, так как помимо принудительного распоряжения объектом патентообладателя Правительство Республики Беларусь также де факто в принудительном порядке привлекает третье юридическое или физическое лицо его использовать. Примечательно, что в случае невозможности лицензиатом осуществлять подобные платежи он также обязан уведомлять об этом вышеуказанный орган, при этом в Законе «О патентах» не раскрывается, последуют ли какие-либо последствия для лицензиата и, что самое главное, кто в таком случае будет выплачивать платежи патентообладателю. В законодательстве Республики Казахстан правовые нормы, регулирующие процесс принудительного лицензирования, установлены в ст. 11 Патентного закона № 427 от 16 июля 1999 г. Важно отметить, что указанная статья рассматриваемого закона посвящена не только механизму принудительного лицензирования, но также исключитель- ному праву на использование объекта промышленной собственности, и закрепляется именно в связке с ним. Одновременно с этим важной особенностью казахстанского законодательства о промышленной собственности является то, что использование патентообладателем результата интеллектуальной деятельности, исключительным правом на который он обладает, в соответствии с нормой п. 3 ст. 11 является не просто правом указанного лица, но также его обязанностью. Исходя из этого, в случае неиспользования данного объекта по воле патентообладателя законодательство этой страны предусматривает возможность выдачи принудительной лицензии на использование объекта промышленной собственности, что в свою очередь демонстрирует соблюдение интересов общества в том, чтобы запатентованный результат интеллектуальной деятельности приносил пользу людям. Указанное подтверждается положением п. 4 рассматриваемой статьи о том, что принудительная лицензия в первую очередь должна выдаваться в целях обеспечения потребностей внутреннего казахстанского рынка.

Вместе с тем, в этом же пункте предусмотрено исключение из предыдущего положения, которое касается важнейшего для любого государства товара – лекарственных средств, которые Республика Казахстан в соответствии с нормами международного договора обязана поставить на территорию иностранного государства, в котором полностью отсутствуют или же недостаточны средства для производства подобного лекарства. То есть, в данном случае принудительное лицензирование будет преследовать цель не удовлетворение потребностей внутреннего рынка, а исполнение взятых государством международных обязательств в гуманитарных целях. При этом важно отметить, что предметом принудительной лицензии могут выступать как непосредственно запатентованное лекарство, так и лекарство, произведённое запатентованным способом.

В свою очередь для того, чтобы непосредственно получить принудительную лицензию в Казахстане, согласно п. 4 рассматриваемого закона заинтересованное лицо должно обратиться в суд, который может удовлетворить заявленные требования при наличии ряда условий.

Так, помимо факта неиспользования запатентованного объекта, заинтересованное лицо должно было направить запрос патентообладателю в целях заключить с ним неисключительную лицензию на приемлемых коммерческих условиях, который в течении девяноста дней с момента его направления не был удовлетворён патентообладателем. При этом патентный объект, являющийся предметом договора, должен быть непрерывно не использован в течении трёх лет со дня первой публикации сведений о выдаче патента на объект, предшествующих направлению запроса о заключении лицензии на коммерческих условиях, при этом возможность направить запрос появится только по истечении указанного периода.

Одновременно с этим, в соответствии с международными соглашениями о промышленной собственности и сложившейся законодательной практикой в большинстве государств мира, патентообладатель может доказать в суде, что невыполнение им своей обязанности по использованию исключительных прав, подтверждённых патентом, обусловлены не его личной волей, но иными правомерными причинами. В таком случае суд откажет в выдаче принудительной лицензии, что объясняется стремлением соблюсти интересы патентообладателя и придать процессу принудительного лицензирования справедливый характер.

В свою очередь, если патентообладатель не смог доказать в суде наличие подобного рода причин, суд предоставит заявителю принудительную лицензию, в которой согласно положениям п. 4 ст. 11 Патентного закона Республики Казахстан в обязательном порядке должны содержаться такие сведения, как пределы использования исключительных прав на патентный объект, а также сроки, размер и порядок платежей за данное использование. Относительно платежей в законе отдельно упоминается, что они должны быть не ниже рыночной цены лицензии в соответствии с устоявшейся практикой, что служит очередным подтверждением стремления государства учитывать законные интересы патентообладателя в рамках принудительного лицензирования.

При этом важно отметить, что в отличие от белорусского подхода к передаче лицензиатом прав по принудительной лицензии другим лицам, которая не допускается в Республике Беларусь, в правовой системе Казахстана напротив, подобная передача возможна, однако только совместно с производством, на котором патентный объект используется. В данном случае, с одной стороны, учитываются законные интересы патентообладателя, который по сути остаётся единственным лицом, имеющим право заключать лицензионные договоры на использование исключительного права на патентный объект, с другой стороны также учитывается логика рассматриваемого закона относительно института принудительного лицензирования как такового – сам факт выдачи такой лицензии имеет своей целью обеспечить нужды казахстанских потребителей в определённых товарах или услугах, в которых воплощён патентный объект, а не просто дать возможность третьему лицу заработать за счёт чужого исключительного права. Следовательно, принудительная лицензия должна быть прикреплена именно к производству, посредством которого осуществляется цель механизма принудительного лицензирования, а не к конкретному лицу, который также, как и патентообладатель, может в определённый момент решить прекратить использовать патентный объект по принудительной лицензии, или например в коммерческих целях передать его очередному лицу. Относительно же прекращения принудительной лицензии законодательство Казахстана идентично нормативным положениям правовой системы Республики Беларусь – данная лицензия отменяется в судебном порядке в случае, если прекратятся основания, послужившие причиной для её выдачи. То есть, если патентообладатель сможет удовлетворить нужды казахстанского рынка или же потребности иностранного государства в лекарственном препарате, тем самым способствуя реализации международно-правовых обязательств казахстанского государства, то соответственно в дальнейшем продолжении действия принудительной лицензии нет смысла. При этом, несмотря на отсутствие упоминания в данной статье, по понятным причинам принудительная лицензия может автоматически прекратится в момент прекращения правовой охраны исключительного права на патентный объект, являющегося предметом указанной лицензии, как в результате истечения сроков охраны, так и её досрочного прекращения.

Однако, подобный порядок выдачи принудительной лицензии является общим, не учитывающим различного рода обстоятельства, которые могут повлиять на особенность процесса принудительного лицензирования,. Помимо принудительного лицензирования при чрезвычайных ситуациях, угрожающих государственной безопасности, а также при наличии зависимости одного патентного объекта от другого, которые закреплены в Соглашении ТРИПС и имплементированы в белорусское законодательство, в правовой системе Республики Казахстан также выделяется принудительное лицензирование в целях недопущения злоупотребления правообладателем своим исключительным правом на патентный объект, которое является единственным видом подобного лицензирования в п. 2 ст. 5 Парижской конвенции, и выдача принудительной лицензии на использование изобретения, относящегося к технологии полупроводников.

При этом необходимо отметить, что несмотря на такое разнообразие видов принудительного лицензирования, в отношении их всех действуют практически идентичные правовые режимы, которые непросто схожи между собой, на также сходны с механизмом выдачи принудительной лицензии в общем порядке.

Например, полностью схожи между собой принудительное лицензирование в случаях необходимости обеспечения национальной безопасности или охраны здоровья населения, а также в целях предотвращения злоупотребления патентообладателем своими исключительными правами или же содействия или непрепятствования аналогичному злоупотреблению другим лицом с согласия патентообладателя. Что не менее важно, по своему правовому режиму данные виды принудительного лицензирования также никак не отличаются от общего вида данного механизма, то есть де факто различаются только основании для выдачи принудительной лицензии. При том следует обратить внимание на то, что если первое основание практически идентично положениям Соглашения ТРИПС, то относительно второго основания, имплементированного из Парижской конвенции, стоит отметить, то в него добавляется такое обстоятельство как содействие или непрепятствование со стороны патентообладателя злоупотреблению его исключительными правами другим лицом, что однозначно расширяет действие указанного основания для выдачи принудительной лицензии и в некоторой степени меняет его правовую природу.

В свою очередь интересным образом отличается правовой режим использования по принудительной лицензии изобретения, относящегося к технологии полупроводников, так как в п. 4 ст. 11 Патентного закона Республики Казахстан устанавливается некоммерческий характер такого использования, что соответствует положениям п. c) ст. 31 Соглашения ТРИПС. Связано это с тем, что принудительное лицензирование в отношении такого объекта допускается исключительно либо в государственных или общественных интересах, либо для изменения положения, которое признано судом нарушающим требования казахстанского законодательства о защите конкуренции, что объясняется особой значимостью технологии полупроводников для современной экономики как таковой. В остальном, как и в случае с двумя предыдущими видами принудительного лицензирования, правовой режим принудительной лицензии изобретений, относящимся к полупроводникам, полностью идентичен общему механизму.

Соответственно, самым отличающимся от всех предыдущих видов принудительного лицензирования однозначно является выдача такой лицензии на патентный объект лицу, являющимся обладателем исключительного права на зависимый от него другой объект. Подобное своеобразие правового режима данного вида лицензирования обусловлено особенностями правовой природы зависимого объекта как такового, что оказывает влияние и на юридическую сущность механизма принудительного лицензирования как такового, ввиду чего регулирующие данный вопрос нормативные положения расположены в отдельном п. 5 рассматриваемой статьи.

Как и в Соглашении ТРИПС, полноправным участником которого является Казахстан, и в законодательстве Беларуси, в Патентном законе установлено, что обладатель исключительного права на зависимый объект имеет право в судебном порядке требовать выдачи ему принудительной лицензии на первый патентный объект, от которого зависит его результат интеллектуальной деятельности, в том случае, если реализация его интеллектуальных прав невозможна без нарушения прав на первый объект. При этом, обязательным условием выдачи судом принудительной лицензии в данном случае будет являться доказательство со стороны заявителя факта того, что зависимый объект сам по себе представляет собой важное техническое достижение и имеет большое экономическое значение по сравнению с первым объектом.

Одновременно с этим, в случае выдачи судом принудительной лицензии в таком случае, у обладателя исключительного права на первый объект автоматически возникает право на получение аналогичной принудительной лицензии на зависимый объект, что объясняется соблюдением баланса интересов обоих правообладателей и фактически представляет собой отдельный, пятый вид принудительного лицензирования, перекрёстное лицензирование.

При этом, особенность зависимости патентных объектов в рамках принудительного лицензирования отражается и в аспекте уступке права права использования первого объекта, которая возможна в том случае, если будет уступлен патент на зависимый объект, то есть поменяется правообладатель, реализация чьих новых прав будет неизбежным образом нарушать исключительное право на первый объект. В данном случае предполагается, что так как принудительная лицензия фактически выдана для того, чтобы правообладатель зависимого объекта имел возможность нормальным образом осуществлять исключительное право на него, при том что указанный объект уже непосредственно используется, ввиду чего новый обладатель патентного права на зависимый объект в свою очередь также приобретает его в целях заработка с помощью использования этого объекта, а не его неиспользования, что в свою очередь уже будет представлять собой нарушение п. 3 ст. 11 рассматриваемого закона, устанавливающего обязанность обладателя исключительного права использовать объект его правомочий. Примечательно, что подобное право также применимо к перекрёстному лицензированию – если поменяется обладатель исключительного права на первый объект, следовательно будет и новый лицензиат в рамках принудительного лицензирования, имеющий право использования зависимого объекта.

В остальных вопросах, несмотря на подобные отличия указанного вида принудительного лицензирования, его правовой режим совпадает со всеми предыдущими, то есть также в решении суда о выдаче принудительной лицензии как в отношении первого объекта, так и зависимого, должны быть определены пределы их использования, сроки, размер и порядок платежей за подобное использование, а также указание на то, что размер платежей в рамках принудительного лицензирования не должен быть ниже рыночной цены лицензии, определённой в соответствии с установившейся практикой.

При этом особый интерес представляет собой истечение срока принудительной лицензии как на первый объект, так и перекрёстной – с одной стороны, в отношении предыдущих видов принудительного лицензирования указано, что они прекращаются в случае прекращения обстоятельств, послуживших основанием выдаче принудительной лицензии, с другой стороны, очевидным является то, что принудительная лицензия, как.и любая другая лицензия, ограничены сроком правовой охраны на объект интеллектуальной собственности. Соответственно, именно прекращение правовой охраны на первый объект будет служить прекращением принудительной лицензии на него в независимости от того, будет ли оно обусловлено истечением срока охраны или же его досрочным прекращением, равно как же и прекращение правовой охраны зависимого объекта в аналогичных случаях приведёт к прекращению перекрёстной лицензии. Однако, важным преимуществом будет являться то, что в отличие от предыдущих видов принудительных лицензий, прекращение двух последний лицензий будет происходить автоматически, так как де факто отсутствует необходимость обращения в суд. Исходя из рассмотрения законодательств Беларуси и Казахстана о принудительном лицензировании можно сделать вывод о том, что в обоих государствах, в общем и целом, придерживаются общего подхода к регулированию данного вопроса, что соответствует как нормам международных договоров о выдаче принудительной лицензии, так и практике институционализации указанного механизма в других государствах. Однозначно, сходств больше, чем различий, особенно что касается базовых аспектов принудительного лицензирования.

Так, в первую очередь стоит отметить, что в обоих государствах основной целью выдачи принудительной лицензии является удовлетворение потребностей внутреннего рынка в товарах или услугах, в которых воплощён патентный объект, что в свою очередь обусловлено поведением правообладателя относительно указанного объекта, выраженное в его неиспользовании или недостаточном использовании. Подобное положение закреплено в п. f) ст. 31 Соглашения ТРИПС, и свидетельствует о стремлении этих постсоветских государств соответствовать принятым на международном уровне стандартам в области принудительного лицензирования, даже несмотря на то, что Беларусь не входит в ВТО. При этом стоит отметить, что в Казахстане отдельно предусматривается также такая цель, как производство запатентованного лекарства или реализация запатентованного способа его создания с целью экспорта лекарственного препарата в страну, в которой не хватает мощностей для его производства, в соответствии с международно-правовыми обязательствами Республики Казахстан.

Также следует отметить совпадение условий предоставления принудительной лицензии в обеих странах. К первому условию относится срок правовой охраны, после истечения которого допустима подача заявления о выдаче принудительной лицензии на использование патентного объекта, который составляет три года с даты первой публикации сведений о патенте, то есть, любому патентообладателю даётся время для того, чтобы он смог успеть коммерциализировать свой запатентованный объект, не опасаясь возможной выдачи принудительной лицензии.

Вторым условием является направление запроса со стороны лица, заинтересованного в использовании данного объекта, о заключении лицензионного договора на приемлемых коммерческих условиях и последующий отказ патентообладателя от данного предложения, при этом в законодательстве Казахстана уточняется, что подобным отказом будет также служить отсутствие выражения согласия патентообладателя на заключение подобного договора в течении девяноста дней со дня направления запроса. Таким образом, если ответ на запрос был положительным, то между сторонами возникло бы обычное обязательственное отношение, благодаря реализации которого было бы возможно удовлетворить потребности внутреннего рынка, однако если в коммерческой плоскости договориться об этом не удалось, то в целях решения проблемы нехватки товаров или услуг на внутреннем рынке у заинтересованного лица возникает возможность обратиться в суд за принудительной лицензией.

В этом отношении важно отметить, что и в Беларуси, и в Казахстане принят судебный порядок выдачи принудительной лицензии, что однозначно является плюсом, так как подобный порядок принят в большинстве стран мира, ввиду чего можно утверждать его общепринятый характер. Следовательно, такой подход в указанных странах также упрощает доступ к получению принудительных лицензий иностранным гражданам и организациям, в частности из Российской Федерации, в которой также законодательно закреплён подобный порядок принудительного заключения. При этом является принципиальным факт того, что по своей правовой природе принудительное лицензирование в обоих государствах не лишает патентообладателя ни одного правомочия, относящегося к группе интеллектуальных прав, за исключением права непредоставления использования своего объекта конкретному лицу. Более того, в механизме выдачи принудительной лицензии в двух правовых системах охраняются законные интересы патентообладателя – так, он может доказать в суде, что неиспользование или недостаточное использование его объекта обусловлено не зависящими от него объективными причинами, ввиду чего суд откажет в выдаче принудительной лицензии заинтересованному лицу. Также, соблюдением интересов патентообладателя в Беларуси и Казахстане является неисключительный характер принудительной лицензии, который подразумевает, что он имеет право предоставлять использование своего патентного объекта другим лицам по лицензионным договорам на коммерческих условиях несмотря на выдачу лицензии в принудительном порядке.

Таким образом, патентообладатель никак не ограничен в распоряжении объектом своего исключительного права даже учитывая факт того, что до выдачи принудительной лицензии он намерено отказывался от использования данного объекта. Помимо этого, в обеих странах законодательно закреплена недопустимость передачи права использования по принудительной лицензии, то есть лицо, использующее патентный объект в рамках указанной лицензии, не может как заключать сублицензионные договоры с третьими лицами, так и уступать право использовать патентный объект по принудительной лицензии. Однако, в Казахстане отдельно устанавливается, что подобная цессия возможно только совместно с передачей производства, на которой производили запатентованный продукт или осуществляли охраняемый в качестве изобретения процесс, что соответствует цели обеспечения внутреннего рынка товарами и услугами, в которых осуществлён объект – таким образом не допускается ситуация, когда лицензиат продаёт производство новому владельцу, у которого разумеется не возникает прав по принудительной лицензии производить или осуществлять запатентованный объект, ввиду чего на внутреннем рынке возникнет дефицит товара или услуги, для избежания чего и была выдана принудительная лицензия.

Более того, в белорусском и казахстанском праве устанавливается, что в случае прекращения обстоятельств, послуживших причиной выдачи принудительной лицензии, у патентообладателя возникает право в судебном порядке требовать прекращения действия исключительной лицензии. То есть, если сам патентообладатель будет удовлетворять потребности внутреннего рынка посредством использования своего исключительного права, то действие принудительной лицензии является излишним или же вовсе наносящим вред коммерческим интересам патентообладателя, однако несколько иное значение указанное правомочие приобретает в рамках механизма отдельных видов принудительного лицензирования.

В свою очередь, в обоих государствах также совпадают положения относительно судебного решения о выдаче принудительной лицензии, в котором в обязательном порядке должны содержаться два условия.

Во-первых, данное решение устанавливает пределы использования патентного объекта, что является важнейшим признаком любого лицензионного договора.

Во-вторых, указанное решение устанавливает срок, размер и порядок осуществления выплаты платежей патентообладателю со стороны лицензиата, что также имеет важное значение как для лицензионного договора в частности, так и для большинства договоров в целом, при этом в законодательстве Республики Казахстан отдельно указывается, что размер указанных платежей должен быть не ниже рыночной цены лицензий, что также направлено на соблюдение интересов патентообладателя.

Однако, различия в моделях принудительного лицензирования в Беларуси и Казахстане всё-таки имеются, и касаются они в основном выделяемых в законодательствах данных стран отдельных видов механизмов выдачи принудительных лицензий.

Так, несмотря на то, что Республика Беларусь не входит в ВТО, в её правовой системе предусмотрены выделяемые в Соглашении ТРИПС такие виды принудительной лицензии, как при необходимости защиты национальной обороны и безопасности и жизни и здоровья людей, а также при наличии зависимости одного патентного объекта от другого, которые также есть и в законодательстве Республики Казахстан. Однако важно отметить, что в первом случае белорусский законодатель более подробно описал особенности данного вида принудительного лицензирования, в частности отдельно указывается, что принятие решения о выдаче принудительной лицензии в таком случае осуществляется не по решению суда, а Совета Министров Республики Беларусь. Также в Законе «О патентах» предусматривается, что определённый государственный орган будет уполномочен как извещать патентообладателя о факте выдачи на объект его исключительного права подобной лицензии, так и получать информацию от лицензиата о выплате вознаграждения патентообладателю или же невозможности осуществления подобной выплаты. В свою очередь, в Казахстане предусмотрено аналогичное основание выдачи принудительной лицензии без подробного регулирования его особенностей. В отношении выдачи принудительной лицензии на патентный объект лицу, который является обладателем исключительного права на зависимый от от него объект, страны придерживаются общего подхода – так, основным условием выдачи принудительной лицензии в данном случае будет невозможность реализации исключительного права на зависимый объект без нарушения исключительного права на первый объект, при этом в Республике Беларусь установлен аналогичный общему механизму принудительного лицензирования обязательный порядок направления предварительного запроса о заключении с обладателем исключительного права на первый объект лицензионного договора о его использования. При этом, заявитель должен доказать, что зависимый объект представляет собой важное техническое достижение и имеет существенные экономические преимущества перед первым объектом.

Таким образом, благодаря выдаче принудительной лицензии на первый объект возможно полноценное использование зависимого объекта, что является основной целью подобного вида принудительного лицензирования.

Однако, для полного соблюдения интересов всех сторон в рамках такого принудительного лицензирования, в обеих странах предусмотрена возможность перекрёстного лицензирования, когда после выдачи принудительной лицензии на первый объект обладатель исключительного права на него также имеет право получить принудительную лицензию, однако уже на зависимый объект. Подобный вид принудительного лицензирования предусмотрен п. l) ст. 31 Соглашения ТРИПС, участником которого является Казахстан, но не является Беларусь, которая несмотря на этот факт имплементировала данный вид принудительной лицензии в своё законодательство.

Тем не менее, в отношении принудительного лицензирования как первого, так и зависимого объектов в законодательствах двух стран предусмотрены разные подходы. Они касаются вопроса передачи прав использования объектов по принудительной лицензии – так, если белорусский законодатель исходя из общего подхода к подобной передаче прав использования не предусматривает её также в данных видах принудительного лицензирования, то в Республике Казахстан данная передача возможна, но только вместе с передачей патентных прав на объект, который послужил причиной выдачи принудительной лицензии. То есть, принудительная лицензия на первый объект может перейти от обладателя исключительного права на зависимый объект в случае, если он заключит договор отчуждения исключительного права на зависимый объект с третьим лицом, который станет как новым патентообладателем, так и лицензиатом соответственно. Тот же самый подход верен в отношении перекрёстного лицензирования, только в данном случае по договору отчуждения должно переходить исключительное право на первый объект, ввиду чего новый обладатель патентных прав на указанный результат интеллектуальной деятельности станет новым лицензиатом в рамках принудительной лицензии на зависимый объект. Подобное положение закреплено в пп. III) п. l) ст. 31 Соглашения ТРИПС, в котором состоит Республика Казахстан, ввиду чего представляется очевидным, посему такой подход был закреплён в казахстанском праве интеллектуальной собственности.

Помимо этого, в Казахстане также выделяется два вида принудительного лицензирования, которые отсутствуют в законодательстве Беларуси, при том только один из них связан в Соглашением ТРИПС, когда как второй напротив, предусмотрен в Парижской конвенцией, одной из сторон которой однозначно является Республика Беларусь. Так, в первом случае имеется ввиду выдача принудительной лицензии на использование изобретения, относящегося к технологии полупроводников. Как указано в п. c) ст. 31 Соглашения ТРИПС подобная принудительная лицензия может быть выдана в целях исключительно некоммерческого использования государством или же предназначена для исправления практики, которая в результате судебных или административных процедур определена как антиконкурентная, что закреплено в п. 4 ст. 11 Патентного закона Республики Казахстан для соответствия правовой системы этой страны стандартам ВТО.

В свою очередь, в качестве отдельного основания в этом же пункте указывается злоупотребление патентообладателем своим правом, которое установлено в качестве основной причины выдачи подобной лицензии в п. 2 ст. 5 Парижской Конвенции. Однако, важным отличием законодательства Казахстана от положения указанного международного договора заключается в том, что под в понятие злоупотребления патентообладателем также входят такие деяния, как содействие или непрепятствование с его стороны злоупотреблением другого лица, что существенно расширяет возможные случаи по сравнению с конвенцией.

По итогу проведённого исследования можно заключить, что модели принудительного лицензирования в законодательствах Беларуси и Казахстана являются довольно схожими, при этом в Казахстане механизм принудительного лицензирования более детальный и выделяет несколько оснований для выдачи данной лицензии. Однако следует отметить, что в Республике Беларусь более подробным образом раскрыта выдача принудительной лицензии в целях обеспечения государственной обороны и безопасности и защиты жизни и здоровья людей. Те не менее, никаких существенных противоречий, за исключением возможности передачи использования патентного объекта по принудительной лицензии, между подходами законодателей указанных стран выявлено не было. В свою очередь, также можно утверждать, что модели принудительного лицензирования в Беларуси и Казахстане также совпадают с институтом принудительной лицензии в законодательстве Российской Федерации, что свидетельствует о наличии общих представлений о нормативно-правовом регулировании интеллектуальной собственности в трёх странах.

Данный факт имеет особое значение в контексте евразийской интеграции, которая осуществляется в большинстве сфер жизнедеятельности общества и является основным треком развития постсоветского пространства. Конкретно в отношении интеллектуальной собственности наличие общих подходов к регулированию широкого круга вопросов имеет играет принципиальную роль для предпринимательских сообществ Беларуси, Казахстана и России, являющихся жизненно необходимыми друг для друга на нынешнем этапе развития региона. В отношении конкретно принудительного лицензирования стоит отметить, что незначительное различие в нормативно-правовом регулировании как между Беларусью и Казахстаном, так и между указанными странами и России свидетельствует о том, что данные страны одина- ково подходят к проблеме защиты интересов общества от злоупотребления исключительном правом, что соответственно служит на благо безопасности всего интегрированного евразийского региона в целом.

Список литературы

1. Белов, В. А. Исключительные права: учебник для вузов / В. А. Белов. – Москва: Издательство Юрайт, 2025. – 211 с.
2. Ворожевич А.С. Принудительное лицензирование в пользу правообладателей зависимых фармацевтических изобретений. Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. – 2021. – C. 73-98.
3. Грудцына Л.Ю. Теоретические основы принудительного лицензирования в сфере интеллектуальной собственности. Образование и право. – 2023. – № 6. – С. 283-289.
4. Мазур Е.А. Интеллектуальная собственность и результат интеллектуальной деятельности по гражданскому законодательству российской федерации / Е.А. Мазур // Юридический мир. – 2011. – № 12. – С. 36-43.
5. Степанов С.А. Комментарий к ГК РФ / под ред. д.ю.н. С.А. Степанова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект; Екатеринбург: Институт частного права, 2009. 1504 с. Spisok literatury:
6. Belov, V. A. Isklyuchitel’nye prava: uchebnik dlya vuzov / V. A. Belov. – Moskva: Izdatel’stvo Yurajt, 2025. – 211 s.
7. Vorozhevich A.S. Prinuditel’noe licenzirovanie v pol’zu pravoobladatelej zavisimyh farmacevticheskih izobretenij. Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Pravo. – 2021. – C. 73-98.
8. Grudcyna L.Yu. Teoreticheskie osnovy prinuditel ’nogo licenzirovaniya v sfere intellektual’noj sobstvennosti. Obrazovanie i pravo. – 2023. – № 6. – S. 283-289.
9. Mazur E.A. Intellektual’naya sobstvennost’ i rezul’tat intellektual’noj deyatel’nosti po grazhdanskomu zakonodatel’stvu rossijskoj federacii / E.A. Mazur // Yuridicheskij mir. – 2011. – № 12. – S. 36-43.
10. Stepanov S.A. Kommentariĭ k GK RF / pod red. d.yu.n. S.A. Stepanova. 2-e izd., pererab. i dop. M.: Prospekt; Ekaterinburg: Institut chastnogo prava, 2009. 1504 s.

Скачать