Злоупотребление правами в банкротстве: проблемы квалификации и судебного пресечения

Современные экономические реалии обусловливают значительный рост числа процедур банкротства, что неизбежно порождает различные формы злоупотребления правами. Наличие многочисленных участников процедуры несостоятельности, противоречивость их интересов и сложность правового регулирования создают предпосылки для использования юридических механизмов не в целях защиты законных интересов, а для извлечения неправомерных преимуществ. Поэтому «право нуждается в формировании научно обоснованной теории, описывающей модели оптимального правового регулирования отношений сферы несостоятельности и банкротства» [6, с. 12].

В таких условиях злоупотребления могут проявляться как со стороны должников, заинтересованных в затягивании процедуры или уклонении от погашения обязательств, так и со стороны кредиторов, стремящихся искусственно увеличить свои требования, манипулировать составом собрания кредиторов или оказывать влияние на ход процедуры. Кроме того, арбитражные управляющие, будучи ключевыми фигурами в процессах несостоятельности, также могут прибегать к 10.24412/2076-1503-2025-3-381-386 недобросовестным действиям, используя свое положение для получения незаконной выгоды или затягивания процедур.

Целью статьи является исследование проблемы злоупотребления процессуальными правами в банкротстве, выявление сложностей их квалификации и анализа судебных механизмов пресечения таких нарушений. В рамках исследования ставятся задачи определения наиболее распространенных форм процессуальных злоупотреблений, изучения правоприменительной практики и выявления пробелов в законодательстве, препятствующих эффективному противодействию недобросовестному поведению участников банкротных процедур. В работе используются диалектический метод, формально-юридический метод, а также метод обобщения судебной практики.

Несмотря на наличие в российском законодательстве общих положений о добросовестности участников гражданского оборота и запрете злоупотребления правом, существующие нормы не обеспечивают достаточной защиты от недобросовестного поведения в делах о банкротстве. Судебная практика сталкивается с проблемами квалификации подобных действий, поскольку «объективной предпосылкой возникновения злоупотреблений служит гибкость правовых норм, способствующих обеспечению индивидуального подхода к каждому делу о банкротстве» [8, с. 43]. В отсутствие единых подходов к правоприменению злоупотребления нередко остаются безнаказанными, что способствует их распространению и снижает эффективность механизмов банкротства.

Использование субъективных прав в банкротстве далеко не всегда соответствует их изначальному назначению. Многие участники процедуры стремятся не к защите своих законных интересов, а к достижению совершенно иных целей – затягиванию процесса, манипуляции составом кредиторов или уклонению от обязательств. Наиболее распространенной формой злоупотреблений является подача необоснованных заявлений – фиктивные требования к должнику, ходатайства, «не имеющие под собой реального обоснования, апелляции, затягивающие рассмотрение дела» [11, с. 76].

Нередко используются обеспечительные меры как инструмент давления: арест имущества, который фактически блокирует конкурсное производство, или попытки искусственно изменить подсудность. Суды, несмотря на формально закрепленные нормы о добросовестности, далеко не всегда могут оперативно пресечь подобные действия. Причина кроется в том, что граница между законным использованием юридических инструментов и их манипулятивным применением размыта, а правоприменительная практика не выработала единых подходов к оценке таких ситуаций.

В результате добросовестные участники оказываются в заведомо проигрышном положении: одни вынуждены мириться с неоправданным затягиванием дела, другие – наблюдать, как их требования обесцениваются из-за недобросовестных действий конкурентов.

Масштабы злоупотребления охватывают все стадии банкротного производства и могут проявляться по-разному в зависимости от того, кто их инициирует. Должники часто используют процедуру банкротства как способ уклонения от обязательств – выводят активы, инициируют фиктивное банкротство, чтобы избежать ответственности, или попросту затягивают процесс, создавая видимость добросовестного участия в разбирательстве. Кредиторы, особенно те, кто контролирует большую часть требований, могут манипулировать собранием кредиторов: блокировать выгодные для должника решения, создавать искусственную задолженность «через аффилированные структуры или пользоваться пробелами в законодательстве для получения преимуществ перед остальными» [9, с. 81].

Арбитражные управляющие, будучи центральными фигурами в процессе, также не всегда действуют беспристрастно – злоупотребляют правом на привлечение специалистов, искусственно затягивают конкурсное производство или вступают в неформальные соглашения с заинтересованными сторонами. Все это ведет к размыванию целей банкротного законодательства: вместо того чтобы обеспечивать баланс интересов и справедливое распределение активов, процедура превращается в инструмент перераспределения ресурсов в пользу тех, кто умеет эффективно обходить установленные правила.

В общем смысле злоупотребление правом подразумевает его использование вопреки цели, ради которой оно предоставлено, что закреплено в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации [1] (далее – ГК РФ). Однако при рассмотрении дел о банкротстве суды сталкиваются с ситуациями, когда формально действия участников процедуры соответствуют законодательству, но фактически направлены на искажение сути банкротного процесса.

Это может выражаться в заведомо необоснованных заявлениях о признании должника несостоятельным, создании фиктивных долговых обязательств, использовании юридических инструментов исключительно для затягивания рассмотрения дела. В таких условиях суды вынуж- - дены исходить из общего принципа добросовестности, закрепленного в статье 1 ГК РФ, а также применять нормы, направленные на недопущение злоупотреблений в процессуальном праве (статья 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [2], далее – АПК РФ), что нередко приводит к неоднозначным правоприменительным подходам.

Одна из наиболее сложных задач в судебной квалификации злоупотреблений – выявление намеренного создания фиктивных требований кредиторов с целью влияния на ход процедуры банкротства. Согласно статье 16 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», арбитражный суд обязан проверить обоснованность требований кредиторов, однако существующие правовые механизмы не всегда позволяют оперативно выявить признаки фиктивности.

На практике злоупотребления могут выражаться в создании искусственной задолженности перед аффилированными лицами, в результате чего реальные кредиторы оказываются в невыгодном положении. Особую сложность представляет квалификация злоупотреблений в рамках собраний кредиторов, где недобросовестные участники могут манипулировать составом голосующих, добиваясь нужных решений, например, о выборе «лояльного» арбитражного управляющего или оспаривании сделок, выгодных другим сторонам. Еще одной распространенной формой злоупотреблений является намеренное затягивание процесса путем подачи необоснованных жалоб, ходатайств и апелляций. Статья 223 АПК РФ устанавливает упрощенный порядок рассмотрения дел о банкротстве, однако на практике он нередко нивелируется за счет активного использования процессуальных возможностей для затягивания сроков. Например, должники могут оспаривать каждое решение суда или арбитражного управляющего, «даже не имея реальных оснований для этого, тем самым создавая искусственные препятствия для завершения процедуры» [10, с. 58].

Аналогичная ситуация наблюдается со стороны кредиторов, когда недобросовестные участники пытаются затянуть процесс, чтобы увеличить долю своих требований за счет обесценивания конкурсной массы. Судебная практика по таким вопросам демонстрирует разнородные подходы: в одних случаях суды применяют санкции за злоупотребления, включая отказ в удовлетворении жалобы или привлечение к ответственности, в других – предпочитают рассматривать каждое заявление по существу, что позволяет недобросовестным участникам использовать формальные возможности в своих интересах.

Наконец, одним из ключевых вопросов судебной квалификации злоупотреблений является возможность применения санкций за процессуальное недобросовестное поведение. Статья 111 АПК РФ допускает возложение судебных расходов на сторону, злоупотребляющую своими процессуальными правами, но в делах о банкротстве эта мера зачастую оказывается недостаточной. В отличие от стандартных арбитражных споров, где процессуальные злоупотребления касаются ограниченного круга лиц, «в банкротстве они затрагивают весь состав кредиторов и могут существенно повлиять на исход дела» [12, с. 145].

В связи с этим возникает вопрос о необходимости введения более строгих санкций, включая возможность отстранения арбитражного управляющего за недобросовестное поведение (статья 145 Закона о банкротстве) или аннулирования прав требования, основанных на фиктивных сделках. Практика противодействия злоупотреблениям правами в банкротных процедурах строится на сочетании норм законодательства, судебного усмотрения и анализа конкретных экономико-правовых обстоятельств. В России действует принцип добросовестного поведения участников гражданского оборота, закрепленный в статье 10 ГК РФ, однако его реализация в процедурах банкротства остается затрудненной из-за сложности выявления и доказывания недобросовестных действий.

Основные механизмы борьбы со злоупотреблениями включают отказ в удовлетворении необоснованных требований, признание сделок недействительными, наложение санкций на участников процесса и дисквалификацию арбитражных управляющих. Однако судебная практика показывает, что применение этих механизмов не всегда оказывается эффективным.

Так, в Постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2024 по делу № А55-30206/2021 [4] суд признал недействительными сделки, направленные на вывод активов перед банкротством, но одновременно отметил сложности доказывания преднамеренности таких действий. Финансовый управляющий доказал, что имущество должника было передано третьим лицам через цепочку подозрительных сделок, однако защита ответчиков строилась на формальном соблюдении всех процессуальных требований.

Другой проблемой, с которой сталкиваются суды, является злоупотребление обеспечительными мерами. В ряде случаев недобросовестные участники процесса используют ходатайства о введении запретов на распоряжение имуществом или арест активов для давления на должника, блокирования работы арбитражного управляющего или создания искусственных препятствий для иных кредиторов. В Решении Арбитражного суда Тамбовской области от 01.08.2024 по делу № А64-1102/2024 [5] суд отказал в удовлетворении требований о признании недействительной сделки по уступке прав требования, отметив, что истец фактически пытался использовать юридические механизмы не для защиты законных интересов, а для пересмотра ранее принятых решений.

Суд указал, что доводы истца о недействительности уступки основаны не на нарушении законодательства, а на попытке изменить распределение долговых обязательств в рамках уже утвержденных мировых соглашений.

Вместе с тем судебная практика демонстрирует, что эффективность противодействия злоупотреблениям во многом зависит от квалификации судей и активного участия арбитражных управляющих. В отдельных случаях суды прибегают к жестким мерам воздействия, в том числе к привлечению к ответственности лиц, злоупотребляющих своими правами. Например, в делах о преднамеренном затягивании процедуры банкротства суды могут занимать противоположные позиции: в одних случаях злоупотребления квалифицируются как основание для отказа в удовлетворении требований, в других – рассматриваются как допустимое использование правовой неопределенности. Этот пробел указывает на необходимость дальнейшего развития законодательства.

Совершенствование законодательства в сфере противодействия злоупотреблениям правами в банкротстве требует системного подхода, который учитывал бы специфику процедур несостоятельности и разнообразие недобросовестных стратегий поведния. Введение в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» [3] (далее – Закон о банкротстве) отдельного раздела, посвященного злоупотреблениям, позволило бы устранить существующий пробел. В этом разделе целесообразно закрепить исчерпывающий перечень действий, которые могут быть квалифицированы как недобросовестные, с указанием конкретных последствий для нарушителей.

Например, следовало бы прямо указать, что подача необоснованных заявлений о включении в реестр требований кредиторов, систематическое оспаривание решений арбитражного управляющего без достаточных оснований, а также злоупотребление обеспечительными мерами должны рассматриваться как процессуальные нарушения, влекущие за собой санкции.

Дополнительные меры могут быть направлены на ужесточение ответственности арбитражных управляющих за содействие злоупотреблениям. В практике встречаются ситуации, когда управляющие, используя свои полномочия, создают искусственные препятствия для законного хода процедуры или действуют в интересах определенной группы кредиторов. В этой связи можно предложить расширение оснований для их отстранения, установленных в статье 145 Закона о банкротстве. В частности, целесообразно предусмотреть, что выявленное участие управляющего в манипуляциях должно служить основанием для его немедленного отстранения судом.

Также следует рассмотреть возможность введения механизма постоянного мониторинга действий управляющих через цифровые инструменты, что позволило бы своевременно выявлять признаки злоупотреблений. Например, автоматизированный анализ задержек в подаче отчетности или необоснованных ходатайств «мог бы сигнализировать о недобросовестном поведении и служить поводом для проверки со стороны суда и уполномоченных органов» [7, с. 410].

Еще одной проблемой, требующей законодательного урегулирования, является манипулирование составом кредиторов путем подачи фиктивных требований. В настоящее время суды вынуждены проводить детальный анализ обстоятельств каждого такого случая, что значительно затягивает рассмотрение дел и создает риски субъективного подхода. Введение обязательной предварительной экспертизы требований кредиторов, особенно если они заявлены с подозрительными обстоятельствами (например, при наличии аффилированности с должником или при появлении крупных требований накануне банкротства), могло бы существенно снизить риск включения фиктивных долгов в реестр.

Такое нововведение могло бы быть закреплено в статье 16 Закона о банкротстве, дополнив ее нормой о проведении углубленной проверки крупных кредиторских требований при наличии признаков их сомнительности. Аналогичный подход применяется в некоторых зарубежных правопорядках, где до принятия кредитора в реестр проводится комплексный анализ его заявленного долга, включающий проверку первичных бухгалтерских документов, независимую оценку задолженности и анализ деловой репутации заявителя.

Наконец, важным направлением совершенствования законодательства может стать разработка механизмов автоматического наложения санкций за злоупотребления правом. В действующем правовом регулировании подобные санкции носят факультативный характер и применяются исключительно по усмотрению суда. Внесение - изменений в статью 111 АПК РФ, закрепляющих обязанность суда назначать штраф за каждое установленное злоупотребление правами, могло бы стать действенным инструментом пресечения недобросовестного поведения.

При этом сумма штрафа должна соотноситься с размером потенциального ущерба, причиненного затягиванием процедуры или манипуляциями с реестром требований. Одновременно целесообразно рассмотреть возможность создания «реестра недобросовестных участников банкротных процедур», который бы велся в цифровом формате и использовался судами при оценке благонадежности лиц, участвующих в банкротных делах.

В результате исследования проблемы злоупотребления правами в банкротстве можно сделать вывод, что существующие механизмы их квалификации и пресечения остаются недостаточно эффективными из-за отсутствия четкого законодательного регулирования и неоднородности судебной практики. Анализ выявленных форм злоупотреблений показал, что недобросовестные участники процедуры могут использовать юридические инструменты для манипуляции составом кредиторов, затягивания разбирательства, уклонения от обязательств и перераспределения активов в пользу аффилированных лиц. В этой связи целесообразным представляется совершенствование законодательства путем закрепления специальных норм о злоупотреблениях в банкротное законодательство, усиления ответственности арбитражных управляющих, введения обязательной экспертизы сомнительных требований кредиторов, а также применения автоматических санкций за процессуальные нарушения. Эти меры позволили бы минимизировать риски злоупотреблений и обеспечить защиту интересов добросовестных участников банкротных процедур.