От натурального страхового возмещения ко взысканию убытков: проблемы законодательства и правоприменительной практики по ОСАГО

Проблемы исполнения страховщиком договора обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств (далее- ОСАГО) становятся ключевой причиной страховых споров с момента введения данного вида страхования гражданской ответственности по настоящее время. Попытки законодателя решить данную проблему в нормативном порядке порождает еще больше вопросов в правоприменительной деятельности.

Так, изначально институт ОСАГО основывался на принципе денежной формы страхового возмещения. Натуральная форма возмещения в страховой практике встречалась нечасто, лишь по согласованию страховщика и потерпевшего. При этом законодательство об ОСАГО более десяти лет не предусматривало общей методики определения стоимости восстановительного ремонта транспортных средств (далее-ТС), что порождало большое количество споров и привело к серии нормативных изменений, внесенных в законодательство об ОСАГО.

Одним из этапов такого реформирования стало правило об обязательном направлении на ремонт ТС, находящихся в собственности физических лиц (далее- натуральное возмещение), которое было введено весной 2017 года. Очевидно, в первую очередь, данное положение служило интересам страховщиков, которые за счет преобладающего использования натуральной формы возмещения отсекали вероятность многочисленных денежных судебных споров, где основное требование по страховой выплате подчас могло быть ниже совокупного размера судебных расходов и санкций, предусмотренных Федеральным законом от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее- Закон об ОСАГО).

Однако одновременно данное преимущество породило массу проблем.

Во-первых, процедура урегулирования убытков усложнилась за счет появления еще одного участника этих отношений- станции технического обслуживания автомобилей (далее- СТОА, ремонтная организация), от деятельности которой во многом зависит итоговая оценка качества оказания страховых услуг. Так как за некачественное выполнение ремонта ТС, прежде всего, отвечает страховщик как должник в страховом обязательстве.

Во-вторых, обеспечение качественного страхового возмещения стало затруднительно в связи с необходимостью согласования цен на комплектующие, а также налаживания бесперебойных своевременных поставок автозапчастей и агрегатов, что подчас напрямую от страховщика не зависит. Наличие таких трудностей и повлекло «незаинтересованность страховщиков в натуральном возмещении ущерба гражданам – собственникам легковых автомобилей» [1]. Поэтому страховщики стали возвращаться к денежной страховой выплате не только путем добровольного согласования данной формы возмещения с потерпевшими, но и подчас недобросовестными односторонними действиями.

Данная ситуация неизбежно привела к очередному витку страховых споров, которые были связаны не с требованиями о страховых выплатах, а о надлежащем ремонте. Причинами неисполнения страховщиком обязанности по обеспечению ремонта, как правило, называются односторонний неправомерный отказ страховщика от ремонта, одностороннее изменение условий исполнения обязательства на выплату в денежной форме [2], отсутствие договоров со СТОА, удовлетворяющим требованиям Закона об ОСАГО [3].

При этом в такой категории споров важным является не причина нарушения страхового обязательства, а ответственность страховщика за подобное недобросовестное поведение.

Одним из первых судебных актов, где был рассмотрен такой спор, стало Определение Верховного Суда РФ № 45-КГ20-26-К7 от 02 марта 2021 года, которое и задало новый тренд рассмотрения типовых споров.

Так, согласно позиции правоприменителя, последствия неисполнения страхового обязательства по натуральному возмещению не закреплены в законодательстве об ОСАГО, поэтому необходимо руководствоваться общими положениями гл. 25 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательства. В частности, абз. 1 п. 1 ст. 393 ГК закрепляет обязанность должника по возмещению убытков, возникших в результате нарушения обязательства. Кроме того, согласно ст. 397 ГК РФ неисполнение должником обязательства по оказанию услуги приводит к возникновению у кредитора права требования от должника возмещения понесенных необходимых расходов и других убытков, возникших в связи с выполнением обязательства собственными силами кредитора либо посредством поручения третьим лицам.

Таким образом, если страховая организация не организует надлежащий ремонт ТС, у потерпевшего возникает право требовать полного возмещения убытков по общим правилам гражданского законодательства, а не в рамках страхового обязательства. Поэтому в данном случае не применяется Закон об ОСАГО в части определения стоимости ремонта с учетом износа ТС [4] и по Единой методике [5]. Данное правило было включено в п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» [6] (далее- Постановление Пленума ВС РФ № 31). При этом правоприменитель отмечает, что при предъявлении требования о возмещении убытков, последний должен оказаться в том же положении, в котором он находился бы, если бы страховщик надлежаще исполнил обязательства (пункт 2 статьи 393 ГК РФ). Именно такое содержание принципа полного возмещения убытков раскрывается и в специальной литературе [7, 8]. Необходимо отметить, что в одном из проектов Постановления Пленума ВС РФ № 31 указывалось на взыскание убытков как без учета износа, так и с превышением предельного размера страховой суммы [9]. Однако в процессе обсуждения данное неоднозначное положение было существенно переработано и получило современную редакцию [10].

<+

На практике же содержание п. 56 Постановления Пленума ВС РФ № 31 трактуется двояко.

Первая позиция судов указывает на необходимость придерживаться лимита страховой суммы в четыреста тысяч рублей [11]. Отдельные из таких судебных актов были обжалованы в Верховный Суд Российской Федерации, который отказал в передаче жалобы для рассмотрения в судебном заседании [12]. Кроме того, в судебной практике встречаются примеры отмены решения финансового уполномоченного, взыскавшего убытки сверх страховой суммы [13].

Согласно второй позиции, акцент делается на нарушение страховщиком обязанности по организации ремонта [14]. Поэтому обосновывается взыскание убытков, размер которых может превышать установленный законодательством об ОСАГО предел страховой суммы [15].

Таким образом, несовершенство законодательства об ОСАГО на практике породило кардинально противоположные варианты ответственности страховщика за нарушение обязательства по организации ремонта. Поэтому решение данной проблемы должно быть разрешено путем устранения ее причины, то есть путем изменения законодательства.

Представляется, что норма, закрепляющая правовые последствия неисполнения страховщиком натурального обязательства, не должна допускать выхода за пределы страховой суммы, так как иное будет противоречить существу страхового обязательства. Так, согласно ст. 397 ГК РФ право кредитора поручить выполнение обязательства по ремонту третьему лицу и возложить на должника понесенные убытки связано оговоркой «если иное не вытекает из закона, иных правовых актов, договора или существа обязательства». При этом как ГК РФ и Закон об ОСАГО, так и существо страхового обязательства предполагает абсолютную невозможность превышения страховой суммы ни при каких обстоятельствах.

Существо гражданско-правового обязательства базируется на основных принципах такого обязательства. Существо страхового обязательства исходит из принципа ограниченности размера страховой суммы, содержание которого раскрывается в п. 1 ст. 929, п. 4 ст. 941, п. 1 ст. 942 ГК РФ, где последовательно и системно говорится о возможности предъявления к страховщику требования исключительно в пределах страховой суммы.

И если, например, правила определения размера вреда (в том числе по Единой методике или по рыночным ценам, с учетом износа или без учета износа) могут меняться в зависимости от вида страхования и не отражают существа страхового обязательства в целом, то пределы страховой суммы имеют принципиальное значение как для правового, так и экономического обоснования страховых отношений.

Нельзя забывать, что страхование- это, прежде всего, экономический механизм, основой которого является актуарное соотношение страховых премий и условий предоставления страховой услуги. В свою очередь, страховая сумма имеет ключевое значение при определении цены договора страхования, поэтому несовершенство правовых конструкций, которые позволяют двояко толковать одни и те же нормы, не должно подрывать экономические основы страхования. Схожие примеры неоднозначного правоприменения без учета экономического обоснования, например, в сфере добровольного страхования ТС давно известны профессиональному страховому сообществу. В частности, страховой рынок помнит существовавшую длительный период времени практику судов общей юрисдикции по взысканию со страховщиков выплат при обстоятельствах, которые договор добровольного страхования ТС не относит к страховым случаям, например, при невключении виновника ДТП в перечень лиц, допущенных к управлению ТС [16], исключении утраты товарной стоимости из-под объема страхового покрытия [17], и др. В дальнейшем судебная практика была обобщена в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2024 г. № 19 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества» [18], где красной нитью проходит идея, обосновывающая необходимость более внимательного отношения к условиям страхования, которые, в свою очередь, привязаны через актуарные расчеты к цене договора (страховой премии).