Соглашения о сотрудничестве между государственными органами и Русской Православной Церковью как форма институционализации социального партнерства

• ЗАКРОЕЦ Михаил Николаевичкафедра государственного и муниципального управления, Факультет управления и политики МГИМО МИД РоссииMihailzakroets@yandex.ru

В статье на основе анализа более 30 двусторонних соглашений федерального, регионального и локального уровней исследуется процесс институционализации социального партнерства между государственными органами Российской Федерации и Русской Православной Церковью (РПЦ) в период 2000–2025 гг. Показано, что система соглашений выступает ключевым механизмом институционализации социального партнерства, позволяя сохранять светский характер государства при эффективной реализации социально значимых функций Церковью. Установлено, что к настоящему времени в России сформирована трехуровневая система нормативного закрепления социального партнерства РПЦ и государства, обеспечивающая единообразие подходов при сохранении гибкости, необходимой для учета региональной специфики. Показано, что заключенные соглашения носят координационный, а не властный характер: они не передают Церкви государственно-властных полномочий и не устанавливают обязательности религиозных убеждений, однако фиксируют за РПЦ статус «особого партнера» государства, что позволяет говорить о модели «фактического традиционализма».

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, государственно-церковные отношения, социальное партнерство, соглашения о сотрудничестве, отраслевое соглашение, светское государство, душепопечительство, военное духовенство, объекты культурного наследия

Введение

Актуальность. Взаимодействие государства и религиозных организаций в современной России представляет собой сложный, многоуровневый и динамично развивающийся процесс, балансирующий между конституционным принципом светскости, закрепленным в статье 14 Конституции Российской Федерации, и исторической ролью традиционных конфессий в формировании культурной, духовной и национальной идентичности российского общества.

Русская Православная Церковь (далее – РПЦ, Церковь), обладая значительным духовным капиталом, разветвленной инфраструктурой, включающей более 30 тысяч приходов, сотни монастырей и духовных учебных заведений, а также высоким уровнем доверия со стороны значительной части населения, выступает в роли ключевого партнера государства в решении широкого круга общественных задач [1].

Однако декларативный характер положений, закрепленных в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» (2000 г.), а также рамочный характер Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» не обеспечивают необходимого уровня правовой определенности и предсказуемости двустороннего взаимодействия на практике [2].

В связи с этим возникает потребность в дополнительных юридических механизмах, придающих сотрудничеству системный, устойчивый и институционализированный характер.

В качестве таких механизмов в современной российской практике выступают двусторонние соглашения о сотрудничестве, заключаемые между епархиями Русской Православной Церкви и органами публичной власти [3]. При этом, если в 2000-е годы речь шла о единичных документах, то к 2025 году практически каждый субъект Российской Федерации имеет действующее соглашение с местной епархией РПЦ.

Все это актуализирует дискуссии о «клерикализации» государства и поиске оптимальной модели государственно-конфессиональных отношений, сочетающей принцип светскости с реальным учетом религиозного фактора [4; 5].

Степень научной разработанности. В отечественной науке вопросы государственно-церковного взаимодействия анализировались в работах А.В. Пчелинцева [2], И.В. Понкина [6], Р.Н. Лункина [7], А.М. Верховского [8], М.О. Шахова [9]. Исследователи уделяли внимание общим принципам государственно-конфессиональных отношений, правовому статусу религиозных организаций, вопросам налогового и имущественного регулирования. Однако системный анализ именно договорных форм институционализации социального партнерства до настоящего времени не проводился.

Объектом исследования выступают общественные отношения, складывающиеся в процессе взаимодействия органов государственной власти и Русской Православной Церкви по вопросам реализации социально значимых функций.

Предмет исследования – система двусторонних соглашений о сотрудничестве как форма институционализации социального партнерства между государством и РПЦ.

Цель исследования – выявить закономерности институционализации социального партнерства между органами государственной власти Российской Федерации и Русской Православной Церковью через систему двусторонних соглашений о сотрудничестве в период 2000–2025 гг. Материалы и методы исследований На основе анализа более 30 двусторонних соглашений федерального, регионального и локального уровней исследуется процесс институционализации социального партнерства между государственными органами Российской Федерации и Русской Православной Церковью. Рассматривается эволюция нормативно-правовой базы, заложенной «Основами социальной концепции РПЦ» (2000 г.), и ее трансформация в конкретные двусторонние договоры.

Хронологические рамки охватывают период 2000–2025 гг., что позволяет проследить полный цикл эволюции договорных отношений от первых документов до современного состояния.

Методологическую основу составляют формально-юридический метод (анализ текстов соглашений и нормативно-правовых актов), сравнительно-правовой метод (сопоставление соглашений в разных отраслях и регионах), а также институциональный анализ, позволяющий рассмотреть соглашения как устойчивые практики взаимодействия.

Результаты и обсуждения

1. Теоретико-правовые основы институционализации социального партнерства Институционализация социального партнерства между государством и РПЦ подразумевает переход от неформальных, эпизодических контактов к устойчивым, формализованным и регулярным практикам взаимодействия, закрепленным в письменных документах, имеющих юридическую силу или, по крайней мере, официальный статус [10].

Базой для этого процесса стала совокупность конституционных и законодательных норм. Статья 14 Конституции РФ провозглашает Российскую Федерацию светским государством, в котором никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. Статья 28 гарантирует каждому свободу совести и вероисповедания. Федеральный закон от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» развивает эти конституционные положения, устанавливая правовые основы деятельности религиозных организаций и одновременно не запрещая им участвовать в социально значимой деятельности, осуществлять благотворительность, создавать образовательные учреждения [2].

Ключевая правовая коллизия, возникающая при анализе договорной практики, заключается в следующем. С одной стороны, статья 14 Конституции РФ и статья 4 Федерального закона № 125- ФЗ устанавливают отделение религиозных объединений от государства и их равенство перед законом. С другой стороны, заключение специальных соглашений о сотрудничестве с одной конфессией – Русской Православной Церковью – при отсутствии аналогичных по масштабу и содержанию договоров с другими религиозными организациями (мусульманскими, иудейскими, буддийскими объединениями) создает de facto привилегированное положение РПЦ.

В научной литературе это явление получило наименование «фактического традиционализма» или «дифференцированного подхода». Как отмечает А.В. Пчелинцев, такой подход не противоречит формальным требованиям закона, поскольку закон не запрещает государству вступать в диалог с религиозными организациями на индивидуальной основе, однако он создает определенное напряжение в правоприменительной практике и порождает обвинения в адрес государства в нарушении принципа равенства [2, с. 245-248; 11; 12]. Ключевым внутрицерковным документом, легитимизирующим такое взаимодействие с позиции самой Церкви, являются «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», утвержденные Архиерейским Собором в 2000 году. Этот документ, насчитывающий 16 разделов, определяет сферы «соработничества» Церкви с государством: образование и воспитание, культура и наука, здравоохранение и социальное служение, армия и правоохранительные органы, тюремное служение, экология, экономика, средства массовой информации и другие. Важно отметить, что Церковь рассматривает государство не как инстанцию, которой надо подчиняться (как это было в синодальный период), а как партнера, с которым можно разделить ответственность за судьбу народа при условии невмешательства во внутренние дела друг друга [1; 3].

Согласно официальной доктрине, сформулированной в «Основах социальной концепции», Церковь не должна брать на себя решение задач, входящих в сферу ответственности государственных структур, но может на добровольных началах оказывать помощь государству в реализации этих задач в тех случаях, когда такое содействие необходимо, полезно и не встречает канонических или иных препятствий.

Сегодня официальная позиция Церкви относительно государственно-церковного диалога предполагает выстраивание партнерских, равноправных, соработнических отношений, исключающих как сращивание Церкви и государственного аппарата, так и их конфронтацию. Эта позиция получила в литературе наименование модели «симфонии властей» – термина, заимствованного из византийской традиции и означающего гармоничное сотрудничество священства и царства при сохранении их институциональной самостоятельности [13].

2. Федеральный уровень: отраслевая стандартизация взаимодействия Наиболее значимые и системообразующие соглашения заключаются на федеральном уровне между Патриархом Московским и всея Руси (или уполномоченными им лицами) и профильными федеральными министерствами и ведомствами.

Эти документы задают «стандарты» взаимодействия для всей системы государственно-церковных отношений, определяя цели, принципы и основные направления сотрудничества.

Сфера здравоохранения. Показательным примером является Соглашение о сотрудничестве между Министерством здравоохранения Российской Федерации и Русской Православной Церковью, подписанное в 2015 году. Этот документ, обновленный и дополненный в последующие годы (2018, 2021), институционализировал участие священнослужителей в системе государственного здравоохранения.

В соответствии с соглашением, священнослужители получили право на беспрепятственный доступ в реанимационные и паллиативные отделения, хосписы и другие медицинские организации для оказания духовной поддержки пациентам (по их желанию или желанию родственников).

Договор также регламентировал возможность совершения таинств и обрядов на дому и в стационаре. Кроме того, соглашение закрепило участие церковных структур в предабортном консультировании женщин – создание и функционирование центров кризисной беременности, где психологическую и консультационную помощь женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, оказывают обученные церковные специалисты.

Данный пример наглядно иллюстрирует, как религиозная практика (таинство исповеди, причастия, соборования больных) интегрируется в государственную систему оказания медицинских услуг, не нарушая конституционного принципа светскости, но существенно дополняя ее гуманитарную и психологическую составляющие.

Сфера культуры. Аналогичные процессы наблюдаются в сфере культуры. Соглашение о сотрудничестве между Министерством культуры Российской Федерации и Русской Православной Церковью было подписано в мае 2012 года. Данный документ урегулировал одну из наиболее острых проблем постсоветского периода – передачу храмов-памятников архитектуры, являющихся объектами культурного наследия федерального и регионального значения, в безвозмездное пользование или собственность Церкви.

Соглашение предусматривает создание совместных комиссий по реставрации. Документ также предусматривает организацию обучения священнослужителей и церковных старост основам сохранения культурного наследия, правилам реставрационных работ и противопожарной безопасности. Особое место занимает регламентация доступа прихожан в музейные помещения, расположенные в действующих храмах. Соглашение устанавливает баланс между музейным режимом хранения экспонатов и потребностями религиозной общины в проведении богослужений.

Все это позволило снять многолетнее напряжение между музейным сообществом и епархиями, переведя спорные вопросы в правовое русло и создав легитимный механизм их совместного решения.

Сфера образования. В сфере образования базовым документом стало Соглашение о сотрудничестве между Министерством образования и науки Российской Федерации (ныне – Министерство просвещения РФ) и Московской Патриархией, подписанное еще в 1999 году, неоднократно пролонгированное и обновленное в 2007, 2011, 2015 и 2022 годах.

Этот документ заложил основы для преподавания «Основ православной культуры» в рамках предметной области «Основы религиозных культур и светской этики» (ОРКСЭ) в 4-х классах общеобразовательных школ. Соглашение определило механизмы взаимодействия:

Министерство обеспечивает включение модуля «Основы православной культуры» в учебный план при наличии письменного выбора родителей или законных представителей учащихся; разрабатывает федеральные государственные образовательные стандарты, учитывающие возможность изучения религиозных культур; осуществляет подготовку и повышение квалификации учителей.

Епархии обеспечивают методическую поддержку преподавателей, участвуют в разработке учебных и методических пособий, осуществляют конфессиональную экспертизу учебных материалов на предмет их соответствия вероучению и традициям РПЦ [6].

Сфера социальной защиты. В 2016 году было подписано Соглашение о сотрудничестве между Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации и Русской Православной Церковью.

Данный документ регламентирует взаимодействие в сфере социального обслуживания граждан, включая помощь инвалидам, пожилым людям, семьям с детьми, находящимся в трудной жизненной ситуации. Соглашение предусматривает создание совместных социальных проектов, организацию добровольческой (волонтерской) деятельности церковных общин в государственных социальных учреждениях, а также возможность передачи части социальных функций на аутсорсинг церковным благотворительным организациям при сохранении государственного финансирования.

3. Региональный и локальный уровни: адаптация к местным условиям Если федеральные соглашения задают концептуальные рамки и определяют общие принципы, то региональные и локальные договоры наполняют их конкретным содержанием с учетом местной специфики – исторической, национально-культурной, социально-экономической.

В 2007 году Министерство образования и науки РФ разработало и разослало в субъекты Российской Федерации «Примерное соглашение о сотрудничестве» с епархиями, что стало типовой моделью для всей страны. Согласно этому шаблону, региональные министерства образования берут на себя обязательство учитывать запрос родителей на изучение «Основ православной культуры» при формировании учебных планов, а также создавать организационные и методические условия для преподавания этого модуля.

Епархии, в свою очередь, обеспечивают методическую поддержку учителей, организуют повышение их квалификации на епархиальных курсах, участвуют в проведении олимпиад, конкурсов и конференций духовно-нравственной направленности [6].

Анализ региональных соглашений позволяет выявить их вариативность.

Например, в Новосибирской области действует развернутое соглашение о сотрудничестве между Министерством образования Новосибирской области и Новосибирской Митрополией РПЦ, которое координирует проведение ежегодных Рождественских образовательных чтений (крупнейшего форума педагогов и священнослужителей), конкурса «За нравственный подвиг учителя» (всероссийский конкурс в области духовно-нравственного образования), а также организует взаимодействие школ с приходами по вопросам организации внеурочной деятельности.

В Амурской области аналогичный договор между Благовещенской епархией и правительством региона делает акцент на работе с молодежью и казачеством, что отражает национально-культурные и исторические особенности данного приграничного региона, где традиционно сильно казачье самоуправление.

В Республике Татарстан, где значительная часть населения исповедует ислам, соглашение между региональным правительством и Татарстанской митрополией РПЦ содержит положения, учитывающие поликонфессиональный характер региона: особо оговаривается принцип равного уважения к православным и мусульманским религиозным традициям, предусматривается совместная работа с Духовным управлением мусульман Республики Татарстан по вопросам межрелигиозного диалога и профилактики экстремизма.

В Чеченской Республике, где православное население составляет незначительное меньшинство, соглашение с Грозненской епархией носит более ограниченный характер, фокусируясь на вопросах сохранения немногочисленных православных храмов и обеспечения возможности отправления религиозных обрядов для военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов, направляемых в регион из других субъектов.

В Донецкой и Луганской народных республиках, Запорожской и Херсонской областях также активно развивается договорная практика. Так, в 2025 году Министерство здравоохранения Донецкой Народной Республики и Донецкая епархия РПЦ подписали соглашение о сотрудничестве, направленное на оказание медицинской и духовно-психологической помощи населению в условиях продолжающегося вооруженного конфликта.

Данный пример демонстрирует, что институт выполняет функции, выходящие за рамки обычного социального партнерства (психологическая реабилитация участников боевых действий, помощь вынужденным переселенцам).

4. Оборона, безопасность и чрезвычайные ситуации: специфика силового блока Отдельный и наиболее институционализированный пласт составляют соглашения с «силовыми» ведомствами: Министерством обороны, Росгвардией, Министерством по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий (МЧС), Федеральной службой исполнения наказаний (ФСИН). Здесь институционализация принимает форму института военного и тюремного духовенства – штатных помощников командиров (начальников) по работе с верующими военнослужащими и сотрудниками.

Соглашение о сотрудничестве между Федеральной службой войск национальной гвардии Российской Федерации (Росгвардия) и Русской Православной Церковью было подписано в марте 2024 года. Документ регламентирует не только общие принципы, но и конкретные механизмы взаимодействия: священнослужители, включенные в штат или прикомандированные к воинским частям Росгвардии, участвуют в «нравственном просвещении» сотрудников, проводят беседы, лекции, участвуют в торжественных мероприятиях (приведение к присяге, вручение знамен, наград). Ведомство, в свою очередь, обеспечивает охрану храмов и монастырей во время проведения массовых мероприятий, а также содействует в перевозке священнослужителей к местам службы.

Ранее аналогичный договор был подписан с Министерством обороны РФ в 2016 году, закрепив статус штатных помощников командиров по работе с верующими военнослужащими. К 2025 году в Вооруженных Силах РФ насчитывается более 200 штатных военных священников, а также несколько сотен священнослужителей, прикомандированных к воинским частям на общественных началах. Эти соглашения легализовали и систематизировали институт военного духовенства, который успешно функционирует в российской армии. Особое внимание уделяется работе с сотрудниками, находящимися в зоне проведения специальной военной операции: священники выезжают в командировки в зону боевых действий, совершают богослужения и таинства, оказывают психологическую помощь.

Как отмечает А.Е. Загребин, взаимодействие РПЦ и МЧС России также институционализировано через систему соглашений, регламентирующих участие священнослужителей в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций (наводнения, пожары, техногенные катастрофы) и оказании экстренной психологической помощи пострадавшим [14, с. 34-39]. Священники, прошедшие специальную подготовку, включаются в состав оперативных групп МЧС, выезжают на место чрезвычайных ситуаций, участвуют в психологической реабилитации пострадавших и родственников погибших. В 2020–2021 годах, в период пандемии COVID-19, это взаимодействие приобрело особое значение: священнослужители участвовали в доставке лекарств и продуктов пожилым людям, находившимся на самоизоляции, оказывали психологическую поддержку заболевшим и их родственникам по телефону и через интернет.

Это яркий пример институционализации «симфонии» в экстремальных условиях вооруженного конфликта и чрезвычайных ситуаций, где светская власть получает эффективный инструмент морально-психологической поддержки личного состава и пострадавшего населения, а Церковь – легальный доступ к пастве в зонах боевых действий, в закрытых воинских формированиях и в очагах чрезвычайных ситуаций.

Выводы

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие основные выводы:

1. В настоящее время сформирована трехуровневая система нормативного закрепления социального партнерства Церкви и государства: - первый уровень – «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» (2000 г.), задающие идеологическую и доктринальную базу взаимодействия с позиции Церкви; - второй уровень – типовые отраслевые соглашения на федеральном уровне между Московской Патриархией и федеральными министерствами, задающие федеральные стандарты взаимодействия; - третий уровень – региональные и локальные договоры между епархиями и органами государственной власти субъектов РФ, муниципальными образованиями.

Подобная трехуровневая система обеспечивает как единообразие подходов, так и гибкость, необходимую для учета региональных особенностей.

2. Отраслевые соглашения на федеральном уровне, а также региональные и локальные договоры между епархиями и органами государственной власти субъектов РФ выполняют функцию правовой формализации распределения полномочий и ответственности между государством и Церковью. Государство de facto (но не de jure) делегирует Церкви функции в тех областях, где религиозная этика, моральный авторитет и добровольческое участие верующих демонстрируют более высокую эффективность по сравнению с чисто административно-правовыми методами регулирования. Государство, в свою очередь, предоставляет Церкви налоговые льготы, передает в пользование имущество, обеспечивает правовую охрану ее деятельности.

3. Анализ заключенных соглашений показывает, что они не нарушают Конституцию РФ и действующее законодательство. Соглашения носят не властный, а координационный характер:

- не передают Церкви государственно-властных полномочий; - не устанавливают обязательности религиозных убеждений; - не предоставляют Церкви права вмешиваться в дела государства.

Однако соглашения создают правовую основу для деятельности РПЦ в публичном пространстве, фиксируя ее статус «особого партнера» государства без формального закрепления привилегий на законодательном уровне. Это позволяет говорить о модели «фактического традиционализма», сложившейся в современной России. В целом система соглашений о сотрудничестве стала той эффективной формой институционализации, которая позволила в постсоветской России совместить конституционный принцип светского государства с исторической реальностью доминирования православной идентичности в религиозной и культурной сфере российского общества. Создана устойчивая, многоуровневая и адаптивная модель социального партнерства, способная отвечать на вызовы XXI века – от пандемий и техногенных катастроф до вооруженных конфликтов и демографического кризиса.

Список литературы

1. Син А.Л. Русская православная церковь, государство и гражданское общество: социально-политический аспект взаимодействия // Право и политика. 2025. № 8. С. 104-114.
2. Пчелинцев А.В. Свобода вероисповедания и правовое положение религиозных объединений в Российской Федерации. М.: Юриспруденция, 2016. 380 с.
3. Папков А.А. Церковно-государственные соглашения в современной России: проблемы теории и практики // Религиоведение. 2023. № 4. С. 45-58.
4. Дорская А.А. Государственно-конфессиональные отношения: проблема субъектного состава // Правовая инициатива. 2014. № 2. С. 16-22.
5. Шевченко М.А. Политический диалог государства и Церкви: от симфонии к партнерству // Государственное управление. 2020. № 4. С. 112- 124.
6. Понкин И.В. Правовые основы взаимодействия государства и религиозных объединений в сфере образования. М.: Просвещение, 2019. 290 с.
7. Лункин Р.Н. Российская церковь и государство: модели взаимодействия // Россия и мусульманский мир. 2016. № 10. С. 23-35.
8. Верховский А.М. Политика государства по отношению к религиозным объединениям // Вестник общественного мнения. 2018. № 3-4. С. 56-67.
9. Шахов М.О. Правовой статус религиозных объединений в Российской Федерации: историко-правовой анализ. М.: Норма, 2018. 340 с.
10. Самыгин С.И. Социальное партнерство государства и церкви в современной России // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2021. № 3. С. 60-64.
11. Robson M. Church-State Relations in Post- Soviet Russia: The Orthodoxy-Politics Nexus // Europe-Asia Studies. 2020. Vol. 72. No. 5. P. 789- 810.
12. Sin A.L. The Russian Orthodox Church and State: A Model of Managed Pluralism // Religion, State & Society. 2024. Vol. 52. No. 1. P. 34-51.
13. Узланер Д.А. Постсекулярный поворот: как мыслить о религии в XXI веке // Логос. 2019. № 6. С. 81-102.
14. Загребин А.Е. Институционализация взаимодействия РПЦ и МЧС России // Технологии гражданской безопасности. 2019. № 2. С. 34-39.

Скачать